Рома оттеснил Тому и тетю Валю и начал спускаться в открывшийся люк, подсвечивая путь фонариком смартфона. Ступеньки на удивление неплохо сохранились, и скоро Ромин силуэт скрылся в подземелье, из отверстия в полу доносился лишь тихий шорох его шагов по рассыпающейся каменной кладке.

– Кажется, здесь тоннель, – гулко произнес Рома где-то внизу. – Все каменное.

– Каменное, – пробурчала тетя Валя. – Не по годам мне такие прогулки.

– Ждите здесь, ладно? – предложила Тома и тоже стала спускаться.

Ноги почти скользили по покатым стертым ступенькам. Тома держалась обеими руками за стылые тесные стены. Камень крошился под пальцами, в горле саднило от трупной вони с нотками городской свалки и свежей тухлятины.

– Давай руку, – Рома, подсвеченный лишь с одного бока, протянул Томе ладонь.

Девушка крепко вцепилась в его руку и сошла с лестницы, не упав.

– И зачем здесь подземный ход? – задумчиво проговорил Рома, водя лучом фонарика по бугристым стенам и низкому потолку. – Кто им пользовался, интересно.

Тома только молча пожала плечами. Сейчас ее больше интересовали Изи и ее собственный телефон. Ну и кто вообще притащил подругу сюда.

Стоп. Притащил.

– Они проводили своих жертв через этот тоннель, – тихо произнесла Тома, мелкими шагами двигаясь за Ромой по тесному вонючему коридору.

– Почему не прямо из дома? – спросил Рома, направляя луч фонарика в кромешную тьму.

– Не знаю. – Тома вспомнила рассказ старушки в избушке о том, как ее дочка работала в барском доме, а потом приказчик привел ее к Кровавой барыне. Но зачем приводить, если она уже была в доме? – Может, это часть ритуала. Или чтобы никто ничего не заметил. Если барыня все время будет дворовых девушек и крестьянок в дом приглашать, это будет бросаться в глаза.

– Наверное, ты права, – подумав, согласился Рома.

Едва он закончил фразу, как обо что-то споткнулся. Послышался треск, Рома ухватился за стену, но та рассыпалась у него под рукой. Тома торопливо придержала парня за локоть. Когда Рома наконец обрел равновесие, он посветил телефоном на пол.

– Это что, кость? – в полный голос ошеломленно произнес Рома, и Тамаре захотелось на него шикнуть.

– Звериная, наверное, – неуверенно произнесла девушка, рассматривая на полу обломки.

Рома резко провел фонариком по тоннелю, отчего показалось, что в темноте вспыхивают бледные искры. Рома сделал несколько шагов вперед и поднял что-то с пола. Осмотрев находку, он повернулся к Томе.

– Это человеческая челюсть.

Разглядывая кость в пятне света, Рома не заметил, как за его спиной выросла тень. Тамара хотела было предупредить парня, но не успела. Раздался глухой удар, Рома коротко вскрикнул и упал, выронив телефон.

Тома уже приготовилась к тому, что будет следующей, и вжалась в стену, но ничего не произошло. Послышались звуки ударов, потом шаги, и фонарик телефона снова ударил светом Томе в глаза, так что пришлось непроизвольно зажмуриться.

– Извини, – произнес Рома, отряхиваясь.

– Это что было? – еле слышно спросила Тома. Голос напрочь пропал.

– Сам не понял, – выдохнул Рома, осматривая локти. – Что-то навалилось и потащило, а потом – раз! – и отпустило.

– С чего это вдруг такая доброта, – просипела Тамара.

– Не знаю. Может, это потому, что я не девушка.

– Парней тоже похищали, – Тома вспомнила чьи-то рассказы.

– Ладно, пошли дальше, – прошептал Рома и вновь направился во тьму по коридору.

Как же она жила-то здесь, эта Дора Горина. Дом, стоящий на человеческих костях. Ходила по комнатам, спала, читала, играла на чем-нибудь, давала балы. И знала, что прямо под ней – целое кладбище. Причем ее собственное. Может, это давало ей ощущение власти?

Рома притормозил. Прямо перед ними зиял черный прямоугольный проем. Гнилостно-трупный запах стал еще более насыщенным. Хотелось отвернуться или надеть противогаз.

И тут Тома заметила во тьме слабый светлый лучик, полупрозрачное сияние луны.

– Смотри! Вон там! – Тома указала туда, где будто сыпался белый песок. – Это трещина, в которую провалился мой телефон. Сквозь нее светит луна. Значит, и Изи где-то рядом.

– И не она одна, – напряженно произнес Рома.

Тома присмотрелась, и ее радость мгновенно угасла. Мерцание луны и свет фонаря выхватывали из темноты груды костей. И чем чаще тени попадали в луч света, тем отчетливее слышались стоны. Сначала отдаленные, потом все более явственные. Будто сами стены подвала скрипели и выли. Треск, хруст и даже затрудненное дыхание.

– Он что, живой? – оторопела Тома, чувствуя, как пол прогибается и вздувается под ногами.

Рома не ответил. Он ухватился за каменный косяк арки входа и хаотично водил фонариком по стенам.

– Кости здесь даже в стенах, – прохрипел Рома, отплевываясь от летевшей на них пыли.

В носу и горле свербело. Тома не удержалась и громко чихнула.

– Эй! Я тут! – раздалось откуда-то.

– Изи! – Тома вскрикнула так громко, что Рома даже отшатнулся. – Ты где?!

– Тут! – послышалось из тьмы.

Рома провел пальцами по экрану своего телефона. Спустя несколько секунд зазвонил Томин смартфон. Искорка засветилась рядом с тем местом, куда указывал лунный луч.

– Туда, – выдохнул Рома и первым вошел в помещение подвала. Потом обернулся и бросил: – Стой здесь. На всякий случай.

Тома молча кивнула, как будто он мог спиной ее видеть. Рома начал медленно, осторожно и тихо передвигаться по полу, из которого почти повсюду торчали человеческие ребра. Остатки дома продолжали стонать на все лады – от астматических пересвистов до злобного рычания.

Силуэт Ромы, обрисованный светом от его фонарика, становился все расплывчатее, сливаясь с тьмой подвала. Оставаться одной было страшно. Лучше бы она, наверное, пошла вместе с ним.

– Я нашел твой телефон! – крикнул Рома откуда-то из недр подземелья, повернувшись так, что луч фонаря исчез полностью.

Откуда-то издалека снова закричала Изи. Хорошо, что смартфон нашелся, но главное все же подругу спасти. Свет Роминого фонарика совсем растворился во мраке. Тамара будто осталась одна в этом отчаянно ревущем доме. Что же здесь такое творилось? Впрочем, наверное, лучше не знать, и так кошмаров хватает.

Тьму разрезал луч фонаря, оказалось, что Рома дошел только до середины помещения.

– Я нашел твою подругу, но у нее на ноге какие-то кандалы! Железо старое, стены крошатся, подойди, поможешь!

Тома не поняла, как она может помочь с кандалами, ведь у нее нет ни напильника, ни ключа, ни болгарки. Но девушка все равно послушно двинулась вперед, оступаясь на валяющихся по всему полу… Да, это кости, и нет смысла себя обманывать.

Ориентируясь на свет, Тома прошла метров двадцать, и Рома протянул ей руку. Вцепившись в его кисть, Тома сделала еще пару шагов, пока не услышала скрежет и тихие ругательства Изи.

– Изольда! Ты где? – в очередной раз спросила Тома, но теперь в ее голосе слышалась радость.

– Да здесь я, – хрипло отозвалась Изи, и на нее тут же указал луч Роминого фонарика.

Подруга, вся в ссадинах и пыли, зажмурилась и прикрыла лицо руками. Тома так обрадовалась, что бросилась ее обнимать. Изи, конечно, не вырывалась, и даже похлопала Тамару по спине, но потом сухо спросила:

– Ты мне попить принесла?

– Э… нет, – растерялась Тома.

– Блин, ну как так, – возмутилась Изи. – Я тут уже, наверное, двое суток сижу, у меня чуть крыша не поехала, и никто даже воды не принес.

– Всего сутки, – сказал Рома, подсвечивая длинную ржавую цепь, крупными толстыми звеньями уходящую к выщербленной стене. – Так, тут крепление почти развалилось. Давайте все вместе попробуем ее оторвать.

Тома взялась за тяжелую цепь обеими руками там, где указал Рома. Он убрал телефон и тоже вцепился в звенья.

– На счет «три»! – скомандовал Рома. – Раз, два, три!

Все дружно дернули за цепь, она натянулась, громко звякнула, но устояла.

– Еще раз! – подал голос Рома. – Раз, два, три!

Все трое снова дернули цепь на себя, как на соревнованиях по перетягиванию каната. Она опять звякнула, и тут раздался грохот, треск и хруст. Натяжение резко пропало, и на Тому упало что-то мягкое. Она не устояла и тоже повалилась назад, под ней вскрикнула Изи.

– Отлично! – произнес Рома, поднимаясь и помогая встать Томе.

– Еще как! – буркнула Изи. – Вы мне оставшиеся кости сломаете.

– Вставай, и уходим отсюда! – Рома подал руку Изи, она с трудом поднялась и выпрямилась.

В этот момент Тамару что-то схватило сзади, ее руки больно прижались к бокам, а грудь сдавило. Девушка даже не успела вскрикнуть, как ее поволокли прочь от друзей. Толком не в силах вздохнуть, Тома бессильно дрыгала ногами. Кажется, Изи спрашивала, где она, но ответить или даже позвать на помощь не вышло.

И тут в голове будто искра мелькнула. Тома, у которой перед глазами все расплывалось, поймала угасающим взглядом лунный луч. В голове взорвалась яркая вспышка, и хватка ослабла. Тамара почувствовала, что ее отпустили, и, не теряя времени, заковыляла к лунному свету. Нападавший снова попытался ее схватить, но Тамара уже находилась прямо под трещиной. Лунный свет подействовал как холодный душ. Дышать стало легче.

– Эй, ты чего? – спросил подошедший Рома.

Голова сильно кружилась, Тома покачнулась и упала. Хорошо, что прямо на Рому, тот подхватил ее и помог устоять. Тамара, упираясь лбом в его плечо, подождала, пока молотки в висках перестанут стучать. Наконец она почувствовала, что может сохранять вертикальное положение самостоятельно, и сделала шаг назад.

– Вы нашли лучшее время, чтобы пообжиматься, – недовольно протянула Изи, звякая цепью. – Ничего, продолжайте, я подожду.

Тома отступила на пару шагов и произнесла:

– Меня кто-то схватил и потащил.

– Это приказчик, – вдруг сказала Изольда.

– Что? – тупо переспросила Тома, у которой в голове до сих пор шумело.

– Приказчик Кровавой барыни, – процедила Изи. – Он к ней девчонок таскал.

– Откуда ты знаешь? – спросил Рома в кромешной тьме.

– Да они орут без конца, – как-то истерично-обиженно произнесла Изи. – Вопят, ноют, ревут на разные голоса. Фиг что разберешь, но я так долго тут просидела, что смогла что-то разобрать. Думала, у меня от этой какофонии крыша поедет.

– Ладно, уходим. – Рома снова посветил фонариком на бугристый костяной пол.

Втроем они дошли до лестницы и выбрались наружу. Когда ребята вывалились из будки билетера, Тома уперлась рукой в остатки стены и все никак не могла отдышаться.

– Ишь ты, – говорила тем временем Вальпургия Карловна, рассматривая в лунном свете цепь Изи, которая так и висела на ее лодыжке. Той самой, за которую ее пытались утянуть в озеро и которую перебинтовала тетя Валя.

– Я так без ноги останусь, – мрачно бормотала Изи, раскачивая конец цепи.

Рома протянул Томе ее смартфон.

– Спасибо, – прошептала девушка, убирая телефон в карман и наваливаясь спиной на стену. Ей снова казалось, будто она неделю ползла по пустыне, потом еще столько же по грязной промзоне и в финале подралась с мутантами у мусорного полигона.

– Зачем они ее на цепь посадили? – спросил Рома, глядя, как тетя Валя рассматривает кандалы.

– Хотели приберечь до безлуния, – не глядя на него, пояснила старушка.

– Так это еще почти две недели, – наконец подала голос Тома. – Она бы не выжила.

– А они помнят? – Тетя Валя подняла брови. – Они сами-то давно уже не люди. Так, ладно. Предлагаю вот что. Чтобы твоих не пугать, пойдем сейчас ко мне. Найдем кого-нибудь, чтобы цепь спилил. И ты тоже.

Последняя фраза относилась к Тамаре. Она хотела было отказаться, но потом вспомнила, как поссорилась с родителями. Было одновременно и стыдно, и обидно.

– Хорошо, – вздохнула девушка.

Вчетвером они двинулись прочь от развалин. Вальпургия Карловна, как обычно, согнутая и решительная. Изи – побитая и с кандалами на лодыжке, конец цепи несла в руке. Рома – пыльный и в ссадинах. И на десерт унылая Тома. Ну прямо восхитительная четверка.

Снова пробравшись в дыру в заборе, компания направилась к Божедомке. Впервые это место вызвало у Томы симпатию, даже показалось родным. Потому что здесь древними ржавыми кандалами, дракой с покойником в скрипучем костяном подвале и приключениями в прошлом никого не удивишь.

Тетя Валя отправила Рому домой, а сама постучала в чье-то окно на первом этаже. Указывая на Изи, старушка что-то сказала. Потом дала Томе ключи от своей квартиры и поманила ее подругу к себе. Вместе они зашли в подъезд, а Тома поплелась к тете Вале домой.

Как только она вошла в прихожую, переобулась и включила свет в ванной, позвонила мама.

– Ты вообще думаешь домой возвращаться?

– А нужно? – вяло отозвалась Тома, моя руки и придерживая телефон плечом.

– Что, мы теперь тебе не нужны?

– Скорее, это я вам не нужна, – устало ответила Тома, глядя в зеркало на свое грязное бледное лицо с мешками под глазами. – Вернее, нужна, но только как нянька. Давайте как-то сами.

– Ты где? – явно сдерживаясь, спросила мама.

– А что?

– Если ты сегодня не вернешься, я напишу заявление, чтобы тебя объявили в розыск. Как думаешь, это понравится вашему декану?

– А ему не все равно? – Тома прикрыла глаза и села на край ванны.

– Тебе совсем плевать на свою репутацию? – строго спросила мама. – Так о нашей подумай! Дочь в розыске! Шатается где-то неизвестно с кем! Мы разве тебя для этого растили?!

– А для чего?

– Чтобы ты вела себя нормально! Стала нормальным человеком!

– Разве я не стала? Золотая медаль, ГТО, красный диплом в перспективе. Этого мало?

– Мало, – поучительно проговорила мама.

– Я не обязана быть идеальной, – спокойно сказала Тома, не открывая глаз.

Мама помолчала, потом спросила:

– Так ты поедешь с нами на юг или нет?

– Нет, – твердо произнесла Тома.

– Вообще-то, мы за тебя заплатили.

– Я все верну.

– Вернет она, – буркнула мама. – С твоей-то копеечной зарплатой. Хоть бы в отпуск нормально съездила, на море посмотрела.

– Мам, я ценю все, что вы мне дали. Правда. Но ты права – пора мне в своей жизни самой что-то делать. – Тома помолчала, потом произнесла: – И я всех вас люблю. И тебя, и Костика, и папу, и Ульянку. И желаю вам хорошо отдохнуть. Но я не поеду.

Тома хотела добавить, что ей к тому же надо здесь кое с чем разобраться, но промолчала. Потому что мама начнет выяснять, что стряслось. Ну не рассказывать же ей про призрачные трамваи и колдовские сады над костяными подвалами.

– Ладно, – примирительно произнесла мама. – Мы уезжаем завтра в десять. Захочешь – приходи проводить. А лучше собирайся, и поехали с нами.

– Спасибо, мам.

Тома попрощалась и завершила вызов. Послышалось, как открылась входная дверь. Звякнула тяжелая цепь, будто ее бросили на пол.

Когда Тома вышла из ванной, тетя Валя как раз надевала тапочки.

– А где Изи? – удивленно спросила Тома.

– Домой поехала. Ей надо отоспаться. Тебе, кстати, тоже. – Тетя Валя пошаркала в ванную.

– Можно я сегодня останусь у вас? – спросила Тома из прихожей.

Тетя Валя тщательно вымыла руки, вытерла полотенцем и вышла в прихожую.

– Что, совсем со своими рассорилась? – тихо спросила бабуля. Когда Тома кивнула, она сказала: – С матерью ругаться – последнее дело. Она у тебя одна, и другой не будет.

– Я понимаю, – опустила взгляд Тома. – Мы не то чтобы разругались. Просто что-то изменилось, и мне надо это обдумать. Плюс лучше бы им сейчас находиться подальше от нашего города с этой Кровавой барыней и ее приятелями.

– Всем бы лучше держаться от нее подальше, – проворчала бабушка. – Тебе, кстати, тоже. Ладно, оставайся. Но завтра обязательно помирись с матерью.

– Ладно, – вяло пообещала Тома, и бабуля с внучатой племянницей пошли на кухню готовить чай.