Мир наконец перестал трещать и распадаться на молекулы. Тамара легла в траву, перевернулась на спину и уставилась на луну в мерцающем кругу света. В голове не было ни одной мысли.

Но не лежать же так до утра. Пришлось кое-как перекатиться на бок и встать. Покачнуться, обрести равновесие и осмотреться.

Вокруг ничего же не изменилось – все та же уходящая немного вверх равнина, деревья по кромке, трава, ночь, луна. И одна Тома. Ни голосов, ни подруги рядом.

Господи, куда ее утащил тот всадник? Даже подумать страшно. И главное – что теперь делать? Куда бежать? У кого просить помощи?

Вызвать службу спасения и рассказать им, что ее подругу посреди ночи уволок куда-то мужчина на черном коне? Как правильно сказал недавно Рома, за это ее или в больницу отправят, или просто оштрафуют за ложный вызов.

Кстати. Рома. Божедомка. Вальпургия Карловна. Пожалуй, в такой ситуации помощи можно попросить только у них. Они, по крайней мере, не сильно удивятся, если Тома в полночь нагрянет к ним с историями о том, как ее отца в прошлом убили и сожгли в машине бандиты, а потом ее подругу увез в неизвестном направлении прислужник Кровавой барыни. Волшебно, правда?

Кто ходит в гости по ночам, тот получает в репу. Но с пустыми руками в гости идти как-то не совсем прилично. Надо, наверное, по дороге хоть пряников к чаю купить.

Подумав об этом, Тома беззвучно разрыдалась. Она так и стояла, согнувшись, держась за живот и вздрагивая от спазмов. То ли плакала, то ли смеялась, то ли все вместе. Потом девушка взяла себя в руки, выпрямилась, размазала слезы ладонями по лицу.

Так. Для начала неплохо бы выяснить, где именно она сейчас находится и куда идти, чтобы попасть на Божедомку. Карта в приложении смартфона услужливо подсказала, что Тома продолжает топтаться по пустырю между старым кладбищем, садовым товариществом «Липовый садовод» и дорогой к заброшенному заводу.

Лучше всего сейчас развернуться, снова выйти на дорогу и иди по ней до города вдоль старой трамвайной линии. А там до Божедомки рукой подать. Только вот возвращаться к промзоне страшно, потому что пьяная компания, которая недавно расправилась с ее отцом, могла до сих пор тусоваться где-то поблизости, чтоб им всем сгореть и оплавиться.

Тома подавила приступ злобы и снова посмотрела на карту. Если не туда, то к садам. Не на кладбище же, тем более что до него еще дальше идти.

Тома убрала телефон, вдохнула поглубже и выдохнула. Спросила у вселенной, какого хрена. Ответа не последовало. Тогда Тома представила себя роботом без чувств и побрела вдоль рощи. Высокие цветы и травы били по ногам, рвали подол, но при этом очень приятно пахли. Ночью и летом.

Роща кончилась, Тома обогнула ее и пошла напрямик через поле. Судя по карте, здесь до садов не слишком далеко, а через них можно выйти к окраине города. Правда, сейчас уже глубокая ночь и транспорт не ходит, так что до Божедомки придется снова добираться на своих двоих, исцарапанных в кровь.

Ноги жгло от ссадин и порезов, желудок свело от стресса. Главное сейчас – не упасть в обморок. А то и ее утащит куда-нибудь черный всадник. Хотя кому она нужна, бестолковая. Даже Кровавая барыня наверняка ею побрезгует. И Влад ушел от нее к этой сумасшедшей истеричке. Вот кого бы зарыть под яблоней; истерик Ады Доре Гориной вполне хватит, чтобы избавиться от морщин. Правда, от этого характер может испортиться, да сама эта Горина – та еще штучка, так что никаких противоречий не будет. Как говорится, противопоказаний к применению нет.

За спиной раздался протяжный звук, будто выла собака. Большая такая, черная. Только это никакая не собака, а волк. Или мутант из промзоны. Давно говорят, что там чего только не бегает. Вроде как из-за захоронений химических и радиоактивных отходов местные собаки заметно подросли.

Тома прибавила шагу. Бежать сил нет, а переставлять ноги надо. Какой прекрасный у них, оказывается, город: маньяки, бандиты, убийцы, мутанты, черные всадники, кровавые барыни, могильники в палисадниках, сады на костях, ожившие мертвецы. Добро пожаловать в Добромыслов!

Вой раздался снова, и на этот раз куда четче. Как будто монстр приблизился. Тома обернулась. Может, ей показалось, а может, и действительно между деревьями мелькнула огромная черная тень. Изи утащил черный всадник, а Тамару сейчас съест мутант. Интересно, в Добромыслове естественной смертью вообще хоть кто-нибудь умирает?

Впереди, кажется, мелькнул крохотный огонек. Наверное, Тома наконец добралась до садов. Сейчас бы еще чуть-чуть прибавить хода, да сил совсем нет.

Сосредоточившись на маленькой желтой искорке, Тома почти побежала. Кажется, даже земля под ногами стала ровнее, трава теперь высилась лишь по бокам. Наверное, она вышла на какую-то старую, заросшую тропинку.

Вой прозвучал совсем рядом. Тамара собрала последние силы и побежала к огоньку. В темноте проявился силуэт маленькой избушки, почти по крышу вросшей в землю. Но окошко светилось. И бежать больше некуда. Так что Тома почти кубарем скатилась с пригорка и оказалась прямо у старого, покосившегося плетня. За спиной что-то шуршало, но оборачиваться было так страшно, что Тома сразу подлетела к низкой дверке и заколотила в нее обеими руками.

Сзади приближались глухие шаги и уже слышалось звериное дыхание, когда дверка открылась и на пороге на миг возникла низенькая старушка в платочке и со свечкой. Хозяйка испуганно вдохнула, округлив глаза. Тома ввалилась в дом, а бабка сразу захлопнула за ней дверь. И тут же в нее ударило с такой силой, что, казалось, вся избенка содрогнулась. Однако дверь выдержала.

– Ты кто? – спросила старушка, глядя на Тому снизу вверх.

От яркого пламени свечи ее лицо казалось испещренным даже не морщинами, а глубокими рытвинами и рвами.

– Я… – Тома кое-как поднялась на ноги и обнаружила, что в кровь содрала оба колена и оба локтя. – Там чудище.

– Так оно тут каждую ночь рыщет, – просто ответила бабушка. – И этот, черный на коне.

– Он увез мою подругу, – зачем-то выдала Тома.

– И тебя утащит, если поймает, – закивала бабуля. – Так что пережди чуток, а потом беги дальше.

– Куда? – уныло спросила Тома.

– За овраг, – указала куда-то свечкой бабка. – Там за Липками город, они туда почти не суются. Я свою тоже туда отправила, да не добежала. Уволок ее, вишь, копытный.

– Свою? Дочку? – переспросила Тома, гадая, сдаст ее бабка всаднику или нет.

– Дочку, – печально закивала старушка. – Она кружевница была, у барыни работала в доме. Приказчику приглянулась. А он, злыдень, ее прямо к барыне и привел. Она сбежала да ко мне пришла. Избитая, в одной рубашке с пояском. Он – за ней. И меня чуть не убил. Я не выдала да на следующий день отправила ее оврагами в город. Не дошла.

По морщинистой щеке бабки потекла слеза.

– Сочувствую, – тихо произнесла Тома, искренне соболезнуя одинокой нищей бабушке в старой избушке.

– Сейчас как вой стихнет, так ты беги, я дорогу покажу.

– Вы сами тут не боитесь одна? – спросила Тома, пытаясь рассмотреть хоть что-то во тьме за пределами избушки.

– Мне-то что, – слабо улыбнулась бабушка. – Кожа да старые кости. Ни зверюге сожрать, ни барыне выпить.

– Выпить, – глухо повторила Тома. – Это что значит?

– Она из людей жизнь и силы пьет. Как кровь. – Бабка осторожно приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Потом обернулась к Томе: – За лугами воет. Беги за избу, а там по тропинке – к оврагу. Его перейдешь, дойдешь до дворов, и напрямик – к городу. С богом.

Бабка перекрестила Тому и полностью отворила дверь. Выходить в ночь, где шныряет монстр и разъезжает темный всадник, не хотелось. Но, увы, пришлось.

Тома выскочила из избы, прошла по двору до почти поваленного плетня и вышла к тропинке. Заросли пахучей крапивы, обжигающей и так зудящие ноги, лопухи, ивы. Завернув за угол дворика, Тома обернулась и увидела в отдалении в свете луны силуэт огромного существа, похожего на помесь волка с орангутангом. Морда как бы волчья, но конечности длиннющие и похожи на обезьяньи.

В следующий миг животное скрылось. Зато его вид придал сил, чтобы как можно скорее добраться до города. Тома прошла под раскидистыми ивами и свернула на тропинку, уходящую куда-то в холодную сырую низину, скрытую деревьями и кустами.

Делать нечего, пришлось идти. Не возвращаться же. Ноги скользили по влажной глине крутой тропинки, и пару раз Тома чуть кубарем не полетела в овраг. Так, хватаясь за ивовые ветки, в кромешной тьме она кое-как доковыляла туда, где тропинка становилась пологой.

Света здесь совсем не было, так что двигаться приходилось на ощупь и по наитию. Иногда, правда, слабые лунные отсветы все же добирались до дна оврага, отражаясь от густой листвы местных джунглей.

В овраге было так холодно, что ноги сразу окоченели. Один плюс – болеть почти перестали. Обхватив себя руками, чтобы окончательно не превратиться в заледеневшую мумию, Тома механически шагала по дну оврага. Пару раз, когда до нее добирались лунные лучи, девушка видела, как изо рта поднимался жемчужный пар.

И тут впереди показался холодный свет. Ветви деревьев и высокие травы проступали в нем черными силуэтами. Тома прибавила шагу и вышла к довольно широкому ручью. Деревья над ним не смыкались, так что все кругом было залито лунным мерцанием. Журчащая водная рябь светилась, как бриллианты, листья деревьев и кустов застыли, будто ледяные.

Мостика, разумеется, не нашлось. Ручей выбегал из густых зарослей и утекал в такие же непролазные дебри. Делать нечего – пришлось разуваться. Сняв кеды, Тома взяла их в руку и осторожно потрогала воду носком. Пальцы обожгло ледяным холодом. Ну и ладно. Идти тут недалеко, а студеная вода хорошо снимает боль и усталость.

Правда, когда Тома медленно вошла в речку, стопы охватило холодом так, что дыхание сбилось. Но Тома, прерывисто дыша, заставила себя переставлять ноги, шагая по песку и мелким камушкам.

Когда девушка добралась до середины ручья, вдруг оказалось, что дышать стало легче. Тома шумно выпустила воздух и снова вдохнула. Нервозность как будто отступила. Да и не такая уж холодная вода в этой речке. Так, прохладная. Зато чистая – даже в лунном свете дно видно. Камушки отражают лучи, прямо как кварцевые, будто сияют изнутри.

Тома нагнулась и подняла один камень. Голубовато-белый, будто мерцает. Очень похож на лунный, вставляй в колье хоть сейчас. Засунув находку в карман, Тома размахнулась и бросила кеды на берег. Удачно – они приземлились на тропинке, у камышей.

Придерживая карманы, чтобы ключи, телефон и банковские карты не упали, Тома присела, набрала воду в ладони и умылась. Потом ополоснула исцарапанные руки и израненные ноги. Даже платье немного почистила. Ощущение было такое, что в этом ручье утонул рюкзак с булыжниками, который упал с ее плеч.

Тома подняла взгляд и посмотрела на луну. Мысленно девушка попросила у светила прощения за недавний нервный выпад. Еще поблагодарила за помощь с фантомами. Откровенно говоря, они только при луне и получались. Правда, толку от них… Ладно. В первый раз помогли, во второй… Ну, Тамара не виновата, что Изи увез всадник. Смог бы дотянуться до Томы – ехать ей поперек седла. Но подругу надо срочно выручать.

Тома вышла из воды, вытерла ноги и надела кеды. Внутренне собралась с силами и пошла дальше. Путь, стоит отметить, стал легче. Скоро тропинка направилась вверх, и Тома выбралась из оврага прямо за садовым товариществом – в свете фонарей на столбах различались крыши дач и верхушки деревьев.

Ворота оказались открыты, и Тома прошла темными садами напрямик, прямо к остановке. Девушка была уверена, что транспорт уже не ходит, но внезапно увидела свет фар автобуса. Хорошо, что ни пассажиров, ни кондуктора в салоне не оказалось, никто не пялился на ее изодранные в кровь ноги и грязное мокрое платье.

И тут зазвонил телефон.

– Ты домой-то собираешься? – буднично спросила мама.

Тома откашлялась, прежде чем ответить:

– Мы еще погуляем, ладно?

– Не поздновато для прогулок? – подозрительно поинтересовалась мама.

– Да мы тут рядом. Я, может, у Изи останусь ночевать. Ты не против? – спросила Тома, стараясь звучать естественно и расслабленно.

– У Изи, – сухо повторила мама. – И кто там еще будет?

– Никого, – заверила Тома. – Разве что ее бабушка. Родители-то до сих пор в Москве.

– Слушай, скажи честно, ты к Владу намылилась?

– Нет, – вздохнула Тома и осмотрелась. Автобус пустой, так что можно, наверное, признаться. – Мам, ты только не волнуйся, но мы с Владом больше не пара.

– Как это? – удивленно воскликнула мама.

– Вот так. Люди иногда расстаются. Хотя что я тебе рассказываю, ты и так знаешь.

– Ясно, – протянула мама. – И вы с Изи, значит, собрались твое горе в стаканах утопить, да?

– Чего? – не сразу сориентировалась Тома. Поняв, что имеет в виду мама, девушка чуть не рассмеялась, но собралась и серьезно произнесла: – Нет. Ну, разве что самую малость. Нам же завтра на работу.

– Хорошо, что для тебя это все еще весомый аргумент. Ладно, оставайся у Изи. Но чтобы утром как стеклышко!

– Ладно, – пообещала Тома.

Мама отключилась, а Тамара выдохнула. Раньше она никогда не лгала родителям. Ну, почти. Как-то это неправильно и неприятно. Но сейчас рассказать правду означало убедить маму в том, что у ее дочки проблемы с головой.

А вдруг мама в курсе? Может, она вообще знакома со всеми местными ведьмами. Ага, и вместо работы в своем маркетинговом отделе летает с ними на метлах. Чего только в голову не придет.

Автобус притормозил у остановки, и Тома вышла из салона. Девушка тяжело вздохнула, оказавшись в нескольких метрах от поворота к Божедомке. От одного вида этой улицы хотелось выть. Прямо как чудище на равнине.

Может, та жуткая зверюга тоже просто устала. Бегай по лесам и холмам, дыши химией и радиацией. И все от тебя шарахаются. Нет бы кто косточку подарил или колбасой угостил. Но все только пугаются, обзывают, норовят палкой в морду ткнуть, а то и пристрелить. И как тут не завыть?

Посочувствовав животному, которое, наверное, всего лишь хочет есть, Тамара направилась к Божедомке. Прошла мимо уже знакомых симпатичных двухэтажек и свернула во двор, по которому они с Изи сегодня уже гуляли. Такое ощущение, что с того времени прошло несколько дней.

Мысленно прикинув номер квартиры Вальпургии Карловны, Тома позвонила в домофон. Бабушка даже не спросила, кто пришел, сразу открыла. Поднимаясь по лестнице, Тома подумала, что тут возможны три варианта. Первый: у бабули видеодомофон, и она просто увидела ночную гостью. Второй: старушка-ведьма и без домофона знает, кто к ней пожаловал. Третий: ей без разницы, кто пришел, и она просто стоит сейчас в прихожей с ружьем наготове.

Но Вальпургия Карловна встретила гостью без оружия. По крайней мере, видимого. Зато в махровом халате и пушистых тапочках, почти таких же, как у Томы.

– Добрый вечер, – просипела Тома, входя в квартиру.

– Виделись, – ответила бабушка, запирая дверь. – Чего одна, где подруга?

– Изи утащил черный всадник, – пробормотала Тома, стягивая кеды. – Приспешник Кровавой барыни.

– Ясно, – ответила Вальпургия Карловна, предлагая девушке тапочки на резиновой подошве.

– Спасибо. – Тома с благодарностью их приняла. Обувь оказалась как раз по размеру.

– А тебя кто так отделал? – поинтересовалась старушка, окидывая Тому внимательным взглядом.

– Долгая история, – выдохнула девушка.

– Ладно. Иди в ванную, а я пока чаю сделаю и постель тебе застелю.

– В смысле – постель?! – ошарашенно переспросила Тома. – Изи в беде, нужно ее спасти!

– Вот завтра с утра и начнем. Вернее, уже сегодня.

– Но…

– Без разговоров! – заявила бабушка и ушла на кухню.

Тома осталась в прихожей. И что теперь? Идти за Изи одной? А куда? Наверное, в парк. Но где ее там искать? Да еще без помощи. Такими темпами и саму Тамару утащат.

Рому с собой позвать? Если честно, не хочется его подставлять.

И потом, бабка, наверное, знает, что делать. Но как там бедная Изи?! Вдруг ее там… или уже…

Тома провела рукой по лицу. Пара часов ничего не решит. Если Изи уже нет в живых, то ей не поможешь. Если еще жива, то, скорее всего, доживет и до утра.

Н-да, подруга из Тамары так себе.