Несколько минут Тамара лежала неподвижно на высокой подушке и рассматривала потолок со старомодной люстрой, шторы на окнах с деревянными рамами и черно-белые фотографии, развешанные по стенам. Массивный резной светлый шкаф с зеркалом, стол-бюро со множеством полочек, кресло с гнутыми подлокотниками. Как она вообще тут оказалась?

Тома рассчитывала, что выспится и весь жуткий день на Божедомке и в парке окажется всего лишь кошмаром. И вот, получите.

Кое-как приподнявшись на скрипучей койке, Тома свесила ноги и нащупала тапочки. Так, стоп. Если она каким-то непостижимым образом осталась ночевать у Вальпургии Карловны, то почему на ней ее собственная пижама? И мягкие тапки-кролики? У бабули не может быть комплекта ее вещей.

Надев тапки, Тома направилась к окну, откуда доносились песни, которые выводили множество женских голосов на непонятном языке. Наверное, это какой-то местный мазычский говор.

Отодвинув штору, Тома увидела во дворе странную процессию: на какой-то белесой поверхности лежал бывший главарь местной банды. Голова у него так и осталась расколотой. А вокруг выстроились женщины разного возраста, все в длинных темных платьях; именно они и выводили странные куплеты, причем больше всего их пение напоминало колыбельную, будто они укладывали этого утопленника спать.

Более того, женщины стали по очереди подходить к верзиле и укрывать его углами большого светлого покрывала, на котором устроили тело. Казалось, они пеленали огромного младенца. Когда убаюканный мертвый хулиган превратился в один большой белый кокон, женщины выстроились по обе стороны от тела, просунули под него руки и легко подняли. От изумления Тамара даже ахнула и тут же спряталась за занавеску, чтобы ее никто не заметил.

Снова выглянув, девушка увидела, как женщины перенесли кокон под небольшое деревце, где уже была выкопана неглубокая яма как раз под размер мертвеца. Напевая, они опустили тело в яму, а затем поочередно принялись кидать на него комья земли из кучи, что высилась рядом. Когда белая ткань была почти полностью прикрыта слоем земли, женщины стали доставать из разных углов палисадника саженцы роз и других цветов и высаживать их прямо над захороненным телом. Вальпургия Карловна вооружилась садовой лопаткой и тщательно подсыпала под каждый кустик землю все из той же кучи.

Когда на месте могилы под деревом образовалась новая клумба, Вальпургия Карловна достала откуда-то лейку и обильно сдобрила свежие посадки водой.

Когда странные похороны закончились, женщины пустились в разговоры, уже на понятном Тамаре языке. Все вокруг было настолько нормальным и обыденным, будто никто не закапывал ожившего покойника у себя под окнами.

Но утопленник в коконе. Как он не выпутался? Почему не брыкался? Уснул благодаря колыбельной? Серьезно?

Вальпургия Карловна привычным движением стряхивала землю с лопаты, а ее подруги обсуждали урожай груш, скидки в магазинах, рост тарифов на коммунальные услуги, смены в санатории и шампуни против выпадения волос.

А Тома стояла в чужой квартире, оторопев от увиденного, и не могла пошевелиться. Потом девушка все-таки заставила себя сухо сглотнуть и отойти от окна. И что это было? Нет, во-первых, как она сюда попала? Может, уснула дома, а потом, не просыпаясь, пришла на Божедомку? Ага, в пижаме и тапочках. Ну, она, конечно, иногда совершает странные действия при полной луне, но всему есть предел!

По крайней мере, раньше Тамара никогда из своей комнаты не выходила. Даже если покидала собственное тело и путешествовала по лунным дорожкам среди теней, потом всегда возвращалась в сознание в собственной кровати. Хотя сегодняшний день мог окончательно пошатнуть нервную систему и привести к лунатизму. Только этого ей не хватало. Впрочем, тут много не хватало. В Томиной-то скучной жизни.

И что теперь делать? Уйти домой? Сейчас, посреди ночи? В любом случае, если ее уложили спать здесь, значит, никто ничего плохого ей не желает и, скорее всего, не сделает. А вот рассказывать хозяйке о том, что она видела эти странные похороны, точно не стоит. Если бы ее хотели пригласить поучаствовать, то разбудили бы, правильно? А значит, надо лечь обратно в кровать, изобразить крепкий сон и наутро ничем не выдать своего ночного бдения.

Тома сняла тапки, забралась под одеяло, отвернулась к стене и сконцентрировалась на дыхании, как делала обычно, если не могла сразу заснуть.

Видимо, упражнение помогло, потому что Тома проснулась солнечным августовским утром бодрой и хорошо отдохнувшей и не сразу вспомнила про свои приключения накануне. Когда же память подкинула девушке картинки вчерашнего дня, Тамара долго не открывала глаза, чтобы не сталкиваться с непонятной сумасшедшей действительностью.

Но не лежать же до обеда в кровати. Тома перевернулась на спину, вдохнула поглубже для смелости и открыла глаза. Увидела натяжной потолок собственной спальни. Пластиковое окно с жалюзи. Стол, стул, книжный шкаф, разделяющий комнату на две половины.

И как это понимать? Засыпала дома, потом проснулась в гостях, потом снова проснулась дома. И все это за одну ночь.

Тома закрыла лицо руками. Помассировала лоб, щеки, веки. Точки спокойствия и чтобы взбодриться.

Теперь по фактам. Она у себя дома – это хорошо. Главное, чтобы это не был очередной сон. Как это проверить? Точно, надо что-нибудь прочитать.

Тома потянулась за телефоном. Отлично, дата и время читаются легко, цифры и буквы никуда не разбегаются. Значит, это не сон. Хотя и сны иногда бывают так похожи на реальность, что сразу и не отличишь.

Раз уж Тома взяла смартфон, то можно, наверное, и по Сети погулять. Раз уж выходной и все на даче. К счастью, спешить сегодня некуда.

Тома просмотрела новости. Лучше бы она этого не делала, потому что по всем местным группам разослали объявление о пропаже человека – девушки в очках, в ободке с ушками, с брекетами и белыми волосами с розовыми, как жвачка, прядями. Оказывается, вчера она не вернулась домой.

Закрыв глаза, Тома мысленно застонала. Потому что вспомнила, куда девалась девчонка. И что она ей не помогла. И теперь не поможет. Во-первых, вряд ли девица еще жива. По крайней мере, в традиционном понимании. А то, оказывается, всякое бывает. Не все то, что не мыслит, мертвое.

Во-вторых, а что Тома может сделать? Разве что пойти искать ее кости в парке. Наверняка девчонка закопана под плодовым деревом, чтобы Дора Горина снова смогла стать молодой и красивой. А вот интересно, что эта злыдня собирается делать дальше? Ну, вернется она, оживет, даже станет похожа на человека. Дальше-то что? Дома у нее больше нет. Чужой займет? С нее станется.

И тут Тома еще кое-что вспомнила. Если честно, даже странно, что она раньше не потрудилась об этом подумать и разобраться в вопросе. Тома открыла поисковик и ввела туда фамилию Шварцстрем. Действительно, был такой барон в средневековой Европе. Слыл чернокнижником и алхимиком, бежал от инквизиции в Российскую империю. То есть Вальпургия Карловна не солгала.

Кстати, его потомки жили в России до революции 1917 года, потом бежали обратно, примкнули к Рейху и «Аненербе». Но во Вторую мировую все равно сгинули, хотя и пытались вернуться в Союз с фашистскими войсками, чтобы «забрать свое». Почти всех родственников, оставшихся в России, истребили.

Хотя кое-кто все же выжил. Правда, официальной информации о них в открытом доступе не нашлось. Но Тома и так знала, о ком шла речь. О ней самой. Достались же предки. Да уж, о таких родственниках лучше вообще не знать, а если и знаешь, то помалкивать.

Экран телефона мигнул, и на нем появилось мамино лицо. Тамара даже не сразу сообразила, что это входящий вызов, так захотелось расцеловать изображение мамы.

После короткого разговора сразу пришлось вставать, потому что семейство сегодня возвращалось с дачи, нагруженное первым урожаем. Тома успела лишь подняться, принять душ и позавтракать перед тем, как квартира наполнилась болтовней родителей, нытьем Ульянки и играми Костика.

До самого позднего вечера Тома с мамой варили компоты из яблок, слив и абрикосов и закатывали первые огурцы и помидоры. И это было прекрасно, потому что за работой в голову не лезли лишние мысли.

– Мам, я хотела спросить, – нерешительно проговорила Тома, помешивая рассол, – а мой родной отец что-то о себе рассказывал?

– Рассказывал, – мрачно отозвалась мама, укладывая огурцы в банку. – Правда, врал много.

– То есть?

– Болтал что-то про то, что он знатного рода. – Мама добавила в банку ветки укропа. – Непонятно только, почему он в таком случае был нищим, раз такой аристократ.

– Ну, их, наверное, раскулачили, – тихо произнесла Тома.

Мама только пожала плечами и стала искать пакет с лавровым листом. Потом вдруг сказала:

– Готовил хорошо. Особенно плов с бараниной в казане. На Северном Кавказе служил, там научился.

Тома чуть не поперхнулась. Потому что таксист с оплавленным лицом как раз обещал кое-кого потушить в казане.

– А почему ты спрашиваешь? – настороженно спросила мама.

– Так, просто вспомнилось, – солгала Тамара, отводя взгляд.

– Вот что. – Мама отложила кухонные приборы и уперла руки в бока. – Твой отец сейчас в соседней комнате отчеты доделывает, ясно? Это он принял тебя, как родную, и всем нас обеспечил. Никогда нас ничем не попрекал. Так что всегда помни, кто твой настоящий отец, понятно?

– Понятно, – вздохнула Тома. Честно говоря, она и так всегда считала отчима почти родным. Но все-таки ей хотелось выяснить некоторые вопросы до конца, поэтому она собралась с силами и спросила: – А… твой первый муж. Как он погиб?

– В аварии, – вздохнула мама, кидая лавровые листья в рассол. – Он же был таксист.

Тамара больше не стала ничего спрашивать. Рассказать о своих приключениях она все равно не сможет, потому что… да какая разница. Не сможет, и все.

Но и сидеть спокойно дома тоже не получилось. Поэтому Тома вызвонила Изи и позвала ее прогуляться по городу. Подруги встретились рядом со сквером, но как только подошли к торговому центру, Тома затормозила. В окне она увидела кукольную белобрысую головку с двумя хвостиками, как у маленькой девочки.

Видимо, Ада действительно притворялась наивным ребенком, потому что округляла глаза и надувала губы, пока Влад что-то рассказывал, улыбаясь и размахивая руками. Наверное, что-то про тренировки и соревнования, потому что делал движения, как будто плывет брассом.

– Ты идешь? – обернулась Изи, которая успела уйти на пару шагов вперед.

– Нет, – твердо ответила Тома, кивнув на манерно хихикающую Аду. В глубине души девушка пожалела, что не эту лживую куклу уволок в мертвый сад тот громила.

Вчерашние приключения вдруг показались снова реальными, навалившись оглушительным камнепадом, буквально придавив к земле.

– Ты чего? – обеспокоенно спросила Изольда, подойдя совсем близко.

Тома смотрела в серые глаза подруги, не в силах решиться все рассказать. Но приключения в парке и на Божедомке разрывали ее изнутри, поэтому Тамара тихо произнесла:

– Мне надо тебе кое-что рассказать. Только где-нибудь подальше отсюда, где тихо. И ты можешь подумать, что я совсем спятила.

Изи усмехнулась и пожала плечами, ведь Тома совсем недавно что-то подобное уже говорила. Подруги ушли от торгового центра, по пути купили по мороженому и направились к тому самому городскому парку, где под деревьями были закопаны трупы, а по аллеям разъезжала черная карета.

Тумана сегодня не было, зато гуляющих – хоть отбавляй. Поэтому Тома довела Изи до заброшенной танцплощадки и принялась вываливать накопившиеся за два дня новости. Завершив рассказ описанием сегодняшнего утра, девушка наконец выдохнула и даже уперлась руками в колени, как будто только что пробежала кросс.

– Если бы я тебя не знала с первого класса, подумала бы, что ты сошла с ума, – Изи задумчиво почесала ногу через штанину.

– Ну ты же сама видела и кости, и самокаты. – Тома с трудом выпрямилась. – И тех мальчишек в лесу.

– Видела, – признала Изольда, продолжая расчесывать ногу. – Только, знаешь, наболтать можно все что угодно. Мне вот недавно бабка рассказала про последний трамвай.

– Что за трамвай? – спросила Тома, чтобы чуть-чуть отвлечься.

– Вроде как у нас в городе есть такой последний трамвай. Он ходит по ночам, когда все остальные уже в депо. Если на него сесть, можно попасть в прошлое и увидеть умерших родственников.

Тома в ответ только хмыкнула. Ей, чтобы увидеть оживших мертвецов, необязательно было кататься на каком-то мистическом трамвае.

– Но моя бабка вообще любит приврать, – продолжала Изи, криво улыбнувшись. – Недавно запугала соседей. Наболтала им, что по собачьим «делам» можно навести порчу на хозяев.

– Серьезно? – улыбнулась Тома.

– Да их псины к ней под окна ходить повадились, вот она их и припугнула. – Изи задрала штанину. Синяк не пропал, но теперь кожа вокруг покраснела.

– Тебе нужно к врачу, – сказала Тома, глядя на отпечаток огромной руки на лодыжке Изи.

– А тебе к психиатру. – Изи опустила штанину.

– И что, помогло? – спросила Тома, возвращаясь к прошлой теме разговора, чтобы не ссориться. – В смысле с собаками.

– Еще как, – хохотнула Изи. – У главной собачницы псина стала страдать запорами, а у самой проблемы в бизнесе начались.

– Значит, твоя бабушка знала, что говорила, – произнесла Тома, оглядываясь по сторонам.

И тут между кустами мелькнуло что-то розовое. Только не это.

– Что там? – Изи внимательно всматривалась в парковую чащу.

– Сама-то как думаешь? – уныло спросила Тома.

– Да ладно, – отмахнулась Изи. – Быть не может! – И она смело зашагала сквозь высокую траву к вишневым деревьям, которые росли за детской и спортивной площадками.

Тома поплелась следом. Подруга ошарашенно разглядывала вишневую поросль. А Тамара даже не удивилась, рассмотрев белесую макушку черепа, выглядывающую из рыхлой земли. Голова была покрыта светлыми волосами с розовыми прядями, а сверху торчал ободок-ушки.

Тома окинула взглядом вишни. Еще недавно они клонились к земле, покрытые лишайником и каким-то черным налетом. А теперь деревья растопырили крепкие ветки с сочными листьями. Хорошо хоть ягод на них пока не было.

– Не может быть! – упрямо повторила Изи, опускаясь на корточки.

– Эй, ты что! Не надо! – прошипела Тома, когда увидела, как подруга стала раскидывать землю у черепа.

Скоро кости показались полностью. На щербатых зубах виднелись заржавевшие поломанные брекеты. Н-да, пластиковый ободок сохранился куда лучше.

Тома вздохнула и достала телефон.

– Куда звонить собралась? – буднично спросила Изольда, бумажным платочком вытирая испачканные землей руки.

– В полицию, – ответила Тома, набирая номер.

– Это правильно, только лучше набери своего приятеля и все ему расскажи. Он же не удивится, правильно?

– Наверное, – медленно произнесла Тома.

– Во-от, – поучительно подняла грязный палец Изи. – А то куковать нам тут до утра. Оно тебе надо?

Тома кивнула и набрала номер Ромы, который на всякий случай записала вчера. Тот и правда не удивился, а потому согласился оформить все без присутствия Томы и Изи.

– Хорошо иметь такие связи, – отметила Изольда, когда они выходили из парка.

Тамара только смущенно хмыкнула. И вдруг Изи остановилась и заговорщицки ухмыльнулась.

– Нет, – воскликнула Тома. Когда подруга так улыбалась, за этим обычно следовали какие-то безумные идеи.

– Да-да, – закивала Изи и направилась в другую сторону.

Тома, поразмыслив, побежала следом. Вообще-то ей хотелось сразу пойти домой, но не ссориться же с подругой. И потом, кому Изи-то потом выручать?

– Куда мы идем? – на всякий случай спросила Тома, когда они прошли через калитку парка.

– К твоей знакомой бабке, – весело ответила девушка. – Глянем, как там клумба с покойником.

– Да ты что! – запротестовала Тома. – Она же не знает…

– Серьезно? – двинула бровями Изи. – Думаешь, эта ведьма не в курсе, что ты за ними подглядывала?

– Но тогда мне точно лучше там не показываться, – пробормотала Тома.

Изольда хихикнула и спросила, куда идти. Вместе девушки добрались до дома Вальпургии Карловны. Тома надеялась, что бабуля не возится сейчас в палисаднике, она опасалась, что подруги могут составить компанию бывшему предводителю банды и слуге Кровавой барыни, закопанному под розами.

– Тут? – спросила Изи, указывая на цветник.

Тома только тихо выдохнула. Все было именно так, как ей и запомнилось: вытянутая прямоугольная клумба, розовые кусты, рыжие бархатцы и крупные ромашки точно на тех местах, куда их посадили местные женщины.