Дождь понемногу слабел, потом и вовсе прекратился, стало заметно прохладнее. Тамара и Рома медленно шагали по улице, приближаясь к площадке перед парком. Шли молча, потому что Тома пыталась переварить то, что узнала от Вальпургии Карловны. Рома, похоже, это понял и просто не стал мешать разговорами.

Когда последние дома Божедомки остались позади, со стороны входа в парк послышался смех подростков. Издалека Томе показалось, что ребята устроили небольшую вечеринку у парковки, однако, когда они с Ромой подошли ближе, оказалось, что весельем тут и не пахло.

Подростки окружили невысокую фигурку, снимали ее на телефон, тыкали пальцами и гоготали. Особенно старалась блондинка с розовыми прядями, в очках и с ушками на ободке. Она выходила вперед, кривлялась, материлась и все норовила пнуть ту несчастную, которая находилась в центре. Правда, потом девчонка резво отскакивала назад и, громко хихикая, пряталась за спинами друзей.

– Вам не стыдно?! – возмутился Рома, решительно вступив в шумный пестрый круг.

– Чего? – проблеял кто-то из подростков. – Да таких гнид давить надо!

Тома подошла поближе. Толпа окружила пожилую женщину, которую и сама Тома видела не раз. Если честно, девушка считала ее сумасшедшей. Бабулька, будто не замечая агрессивных недорослей, невозмутимо крошила хлеб на брусчатку. Обычно-то она мелко семенила по городу, окруженная голубиной стаей и облезлыми кошками, но сейчас крылатое и усатое зверье разбежалось. Видимо, испуганное зверьем человеческим.

– Это же шлак и биомусор, – давясь смехом, произнесла девица в ободке с ушками.

– Это не тебе судить, детка, – снисходительно сказал ей Роман. Потом жестко приказал: – Пошли вон отсюда!

– Воу-воу, полегче, бро! – выставил ладони один из подростков, одетый в модный безразмерный свитшот и кепку с прямым козырьком. – Все, уходим.

Парень махнул рукой, и ребята, продолжая хихикать, заковыляли вслед за ним прочь от парка. Что-то знакомое сквозило в этой ситуации.

Розововолосая девица на прощание скорчила отвратительную гримасу, и Тома рассмотрела ее получше: явное косоглазие, но очки модные и дорогие, зубы редкие и кривые, но на них надеты приличные брекеты. Да и одежда не из дешевых. Видимо, родители у девочки приличные люди, заботятся о ней. А она ведет себя как дикарка.

Бабуля, кстати, вообще будто не заметила происходящего, она продолжала улыбаться и отщипывать хлеб.

– Может, прогуляемся по парку? – предложил Рома, отдаляясь от странной бабушки.

– Разве туда уже можно входить? – спросила Тома, не горя желанием возвращаться в эти дебри.

– А почему нет? – ответил вопросом на вопрос Рома. Потом почесал затылок и улыбнулся: – А, ну да. Для меня-то это дело привычное. Мы просто за ленточки заходить не будем.

– Ладно, пошли, – нехотя согласилась Тома.

Вообще-то она лучше бы в каком-нибудь кафе посидела, потому что после грозы становилось зябко, да и встреча с местной детворой произвела гнетущее впечатление. Только вот единственное на всю округу кафе, то, что у парка, недавно закрылось из-за массовых отравлений.

– Почему дети такие злые? – грустно спросила Тома, когда они с Ромой вошли под сырую тень парковых деревьев.

– Не знаю, – пожал плечами Рома. – Животные инстинкты, наверное, есть у всех, а вот с воспитанием повезло не каждому. Хотя я, если честно, в их возрасте тоже был не подарок. Потому меня в кадетский корпус отправили.

– Кадетский? – без интереса переспросила Тома, чтобы поддержать разговор. Ее, кажется, начинало потряхивать от холода.

– Да, – кивнул Рома. – У меня же отец военный, правда, давно с нами не живет.

– А младший брат? – вяло спросила Тома, мечтая о горячем чае.

– Это от отчима, – просто ответил Рома.

– У вас хорошие отношения? – рискнула поинтересоваться Тома.

– Да, я же его с самого детства знаю, мы жили в одном доме.

За спиной раздался чей-то резкий возглас. Тома обернулась, но увидела только кружевные холодные тени аллеи.

– Что там? – спросил Рома, тоже оборачиваясь.

– Не знаю, – медленно произнесла Тома, у которой почему-то начали дрожать руки. – Как-то мне… холодно.

Тома в последний момент не стала говорить, что ей было больше страшно, чем холодно, и Рома накинул ей на плечи свою куртку.

– Спасибо, – проговорила девушка, снова оборачиваясь на звук. Казалось, будто кто-то шел сквозь кусты, ломая тонкие прутья.

Однако дорожка за ними пустовала, а растения вокруг пребывали в покое, даже не шевелили ветвями. Зато с другой стороны доносился фальшивый напев какой-то модной простенькой песни. И на этот раз было ясно, откуда шел звук. Та самая девица с розовыми прядями и «ушками» в компании двух подружек шагала по алее прямо к Тамаре и Роме, все резче выкрикивая какие-то пошлости. Оказалось, половину звуков она произносила неправильно. Да и двигалась странно. Ей бы к врачу обратиться, а не по паркам болтаться.

Ее подружки весело подпрыгивали с обеих сторон, намеренно занимая всю дорожку от края до края.

– И ведь не всыплешь им, – почти шепотом проговорил Рома, глядя на эту компанию. – Они же дети. Не тронь, а то пойдет вонь.

За спиной снова послышались странные звуки, Тамара опять развернулась. И нет, это была не парковая нечисть. Хотя как посмотреть – остальные ребята из той компании, которые травили старушку, развязно шли по дорожке прямо навстречу своей розововолосой подружке со свитой. И, судя по всему, подростки намеревались сойтись ровно там, где стояли Тома и Рома.

Девицы орали громче всех, подпрыгивая и делая странные движения, вроде ударов по воздуху. Правда, предводительница с розовыми прядями была настолько неуклюжей, что пару раз чуть не упала. А с другой стороны так же отрывисто что-то выкрикивали и агрессивно подскакивали парни.

– А ты, наверное, в школе отличницей была? – ни с того ни с сего поинтересовался Рома, глядя то в одну сторону, то в другую.

– Золотая медаль, а что? – не поняла вопроса Тома.

– Значит, бегаешь хорошо. Валим отсюда. – И Рома обхватил Тому за плечи, столкнув с брусчатки в холодную, сырую и высокую траву.

Рома тащил Тому в сумеречную парковую глушь, и девушка еле успевала переставлять ноги, промокшие уже до колен. Подол платья тоже отсырел и прилип к коже. И тут до Томы дошло, куда именно они направлялись. Она резко остановилась и крикнула:

– Я туда не пойду! Там трупы нашли!

– Да здесь кругом трупы были, – процедил Рома, подталкивая Тамару вперед. – Парк стоит на костях!

– Что?! – вырвалось у девушки, она хотела было остановиться, но полицейский продолжал настойчиво подталкивать ее в спину, так что невозможно было ни выдохнуть, ни осмотреться.

Позади звучали резкие выкрики, приправленные матом и угрозами, трещали ветки, кто-то улюлюкал. А впереди сомкнулась туманная мгла, до которой не доставали солнечные лучи. И руин бывшей танцплощадки не видно – все мутное и промокшее.

И тут прямо перед Томой выросли красные каменные стены. Окна, крыльцо с колоннами, ступеньки, массивные двери.

– Это еще что? – потеряв голос, прохрипела Тома, все же затормозив.

– Ничего хорошего, – отозвался Рома. Он остановился рядом и изумленно уставился на дом, окутанный серым влажным туманом.

Над головой раздалось хриплое карканье, потом что-то громко захлопало. Тома от неожиданности присела на корточки, глядя вверх, где вроде бы мелькнула большая крылатая черная тень.

Рома пришел в себя первым. Он дернул Тому за руку так, что она резко вскочила, и снова куда-то потащил. Тома все пыталась вывернуться из сильной хватки, да и рука заболела, но Рома упрямо волок ее куда-то сквозь заросли высоченной травы и темнеющих кустов, поблескивающих влагой от прошедшей грозы.

Наконец деревья стали редеть, впереди показалось открытое пространство, тоже подернутое туманом и сумерками. Будто не обеденное время августа, а вечер ноября.

Вдруг Рома сгреб Тамару в охапку, толкнул ее к дереву, выглянул из-за раскидистых ветвей и изумленно замер. Тома, тоже обернувшись в ту сторону, вмиг забыла о возмущении.

По широкой дорожке плавно двигалась черная карета, запряженная двумя огромными лошадьми. Кучер привычно сидел на облучке, замотанный в плащ с капюшоном. Зато позади экипажа семенила громоздкая фигура предводителя банды с Божедомки. Того, кто избил Рому, а потом утонул в озере.

Кучер указал кнутом куда-то вперед, и мужчина послушной трусцой отправился в том направлении. Хорошо, что Рома с Томой прятались сбоку аллеи, и громила пронесся мимо. Карета медленно следовала за ним.

Тамаре впервые в жизни захотелось выругаться, используя самые нецензурные выражения, но она все же сдержалась.

Рома вытянул шею, всматриваясь туда, где скрылась карета. Потом прошептал:

– Уехала. Пойдем.

Взяв Тому за руку, он потянул ее за собой к дорожке, все еще подернутой туманом.

– Может, не надо выходить? – опасливо спросила Тома, кое-как продираясь через высокую мокрую траву.

– Ну не до завтра же здесь сидеть, – отозвался Рома, оглядываясь по сторонам.

Они вышли на аллею, посмотрели в одну сторону, потом в другую. По молчаливому соглашению двинулись к озеру. Туман стал прозрачнее, и, кажется, сквозь него даже стали проникать слабые солнечные лучи.

Только вот местным зверенышам они были не в радость. Компания тех самых подростков собралась на маленькой детской площадке. Одни дымили, другие расселись по качелям. Какой-то парень писал что-то маркером на детской горке, а две девушки пинали невысокие фонари.

– Погоди, я с вертушки! – прокричала одна из девчонок, чьи волосы были покрашены в фиолетовый.

Другая достала смартфон и снимала, как ее подруга с разворота ударила ногой по круглому фонарю, из-за чего тот погнулся, а головка-лампочка со звоном разбилась.

– Недоросли, – донесся откуда-то из чащи глубокий женский голос, сочившийся отвращением. – Бесполезные… Давить в колыбелях…

– Чего?! – агрессивно прокричала неизвестно откуда появившаяся девица с розовыми прядями. – Ты кто такая?! Выйди, поговорим!

В следующий момент за ее спиной материализовался громила с Божедомки. Он схватил девчонку сзади, рукой закрыв ее рот. Остальная компания с визгом кинулась врассыпную, а девчонка таращила глаза и брыкалась, цепляясь за руку мертвеца, который поволок ее куда-то в чащу.

Ломая ветки, громила тащил ее сквозь заросли, а девочка выла, извиваясь, и дергала ногами. Вскоре все звуки стихли.

Тома резко вдохнула. Оказывается, она даже не дышала. Рома повел плечами, будто разминаясь.

– Что делать? – только и смогла просипеть Тома.

– А что мы можем? – так же глухо отозвался Рома. – Куда-то позвонить и сказать, что девчонку мертвец уволок? Нас самих или в психушку отправят, или оштрафуют за ложный вызов.

Вся эта ситуация не укладывалась в голове. Вообще ничего не укладывалось, только какие-то обрывки мыслей, и… все разваливалось на части. Девушка пока помнила, кто она, откуда и как ее зовут. Спасибо и на этом.

– Надо же кого-то… кому-то… – Тома бессильно выдохнула.

Даже просто сформулировать мысль и проговорить ее вслух казалось непосильной задачей.

– Бесполезно. – Рома шмыгнул и вытер нос рукой. – Ей уже не поможешь. Сейчас самим надо как-то выпутываться.

– В смысле? – оторопела Тома.

– Думаешь, она на тебя не позарится?

– На меня? Позарится? Кто?! – Собрать слова в предложение не получалось.

– И когда до тебя дойдет? – со вздохом проговорил Рома. – Это Дора Горина. Ее, видишь ли, откопали.

– Откопали? Кто? Откуда? – снова тупо спросила Тома.

– Пошли. – Рома мягко взял девушку за руку, осмотрелся и повел по аллее, держась поближе к бордюру. По пути тихо рассказывал: – Дора Горина прожила больше ста лет. И заметь, все время оставалась молодой и красивой. А знаешь почему?

Рома обернулся, видимо ожидая от Томы хоть какой-то версии. Но она только пожала плечами, потому что никак не могла взять в толк, при чем здесь Дора Горина и ее возраст.

– Барон Шварцстрем, твой предок, научил ее выращивать молодильные яблоки, – тихо продолжал Рома, будто боясь, что их могут подслушать.

– И что? – вяло спросила Тома, у которой голова кружилась от беготни, холодного тумана, сырой травы, зарослей и оживших мертвецов.

– Ты вообще в курсе, что такое молодильные яблоки и с чем их едят?

– Сказки какие-то, – пробормотала девушка.

– Угу, сказки, – мрачно кивнул Рома. Потом остановился и, глядя Тамаре в глаза, сказал: – Чтобы вырастить молодильные яблоки, берут живого человека, проводят специальный обряд, а потом закапывают тело под корни дерева. Дерево заколдовывают, чтобы оно вытягивало из жертвы жизненные силы, перерабатывало их и давало плоды. Вот эти плоды и есть молодильные яблоки. Будешь их регулярно есть – останешься молодой, красивой и здоровой.

Тамару от этого рассказа затошнило.

– Дора закапывала в этом парке живых людей?

– Обычно молодых женщин. Девушек, девочек. Иногда сильных парней. – Рома помолчал, осматриваясь, потом тихо добавил: – Но чем старше она становилась, тем больше ей нужно было подпитки. А значит, жертв.

– Гадость какая, – прохрипела Тома.

– Ее убили местные. Когда она перешла все границы, пара окрестных деревень из ее имения просто опустели. – Рома снова осмотрелся. У него изо рта шел пар, настолько зябко стало в темном парке. – Она ехала в карете по мосту, люди подстерегли ее и утопили вместе с каретой.

– А теперь экскаватор ее откопал, – выдохнула Тома. Перед глазами все плыло. – Вот почему тех мальчишек нашли в корнях яблони. И поэтому они выглядели так, будто пролежали там два года, а не один день.

Рома кивнул.

– Как она не сдохла-то? – неожиданно громко даже для самой себя спросила Тома.

Рома удивленно взглянул на девушку и пояснил:

– Потому что такое насилие над человеком и природой калечит. Для нее же не было законов. Ни людских, ни божьих. Поэтому после смерти ее на том свете просто не приняли. Она больше ста лет гнила в болоте заживо, а теперь вот вылезла. И знаешь, вряд ли она за это время стала добрее. Скорее всего, хочет вернуть красоту, молодость и силу.

– И что с этим делать? – слабо спросила Тома.

– Самому интересно, – покачал головой Рома.

– Подожди, тут что-то не сходится, – произнесла Тома, радуясь, что к ней вернулась способность логически мыслить. – Я не слышала, чтобы откапывали карету или кости. Если бы что-то такое нашли, была бы шумиха.

– Пожалуй, ты права, – признал Рома. – Тут действительно что-то не так. Но если это не Горина, тогда кто?

– Новый маньяк? – неуверенно предположила Тома. – Подражатель?

– Этого еще не хватало, – вздохнул Рома, глядя вверх. Потом встряхнулся и сказал: – Пошли отсюда. Нужно попробовать выбраться.

Тома, обхватив себя руками, зашагала рядом. Кругом высились молчаливые деревья, парк все еще скрывал сырой серый туман.

– А почему за каретой ходит утопленник? – задумчиво произнесла Тома. – Его же, наверное, не закопали?

– Не знаю, – отозвался Рома. – Может, он зачем-то им нужен. Как слуга, например.

В этом, пожалуй, был смысл. Ведь именно громила утащил девчонку. Наверное, поволок обряд проводить. Фу, даже думать об этом противно.

Наконец дорожка вывела молодых людей к озеру. Над черной матовой гладью стелился легкий дымный туман, струящийся и клубящийся. За кованым мостом со сломанным парапетом застыл темный экскаватор. Тома осмотрелась. За площадкой с клумбами сгустилась тьма, идти через озеро по мосту было опасно.

Но, видимо, придется. Потому что из-за клумбы-кареты показалась тень. И Рома, и Тома прекрасно знали, кому она принадлежала.