Все кегли одновременно упали. По игровому залу прокатился рев пьяных посетителей. Все пришли в восторг, удивленно озираясь по сторонам и говоря что-то о «магии Хэллоуина». Все, кроме Холланд и Мейсона.

Мейсон смотрел на Холланд так, словно не хотел снова обсуждать это. Холланд же, обдумывая его слова, испытывала головокружение, тошноту и в какой-то степени злость. Каким-то образом она не помнила о разговоре, что состоялся ранее. Хотя если она что-то и забыла, то виной тому были не провалы в памяти. Виной тому был Адам.

– Когда мы разговаривали? – спросила Холланд.

– Я все расскажу, но нам нужно уйти, пока мой брат не появился.

– Я не могу…

– Сердца Алхимика здесь нет, – резко оборвал ее Мейсон.

Его слова вывели Холланд из себя. Что-то в Мейсоне заставляло ее думать, что он из тех парней, которые должны идти с предупреждением: «Любит блестящие игрушки. Легко пресыщается».

– Я впечатлена твоими маленькими фокусами, – начала Холланд, – но…

– Я могу рассказать, почему у тебя возникают видения и постоянно идет кровь из носа, – перебил он.

– Это я уже слышала.

– От Профессора? А она упомянула Часовщика, беднягу Тома и депрессивного ублюдка Гейба?

Холланд едва удержалась, чтобы не спросить, откуда ему все это известно.

Она никому не рассказала о том, что Гейб тоже истекал кровью.

«Мы уже говорили об этом», – заявил Мейсон.

Но когда она могла рассказать ему о Гейбе?

– Что тебе известно о моих кровотечениях? – уточнила Холланд.

– Все всегда заканчивается плохо, если ты не следуешь за мной. У нас всего девяносто секунд, прежде чем сюда войдет мой брат. Он направится прямо к тебе, а как только прикоснется, ты забудешь об этом разговоре. Ты не найдешь Сердце Алхимика – и через час будешь мертва. – Его голос звучал раздраженно, будто смерть Холланд доставляла ему огромные неудобства.

Но внимание Холланд привлекли слова «все всегда заканчивается плохо».

– И что произойдет, если я пойду с тобой?

– У тебя появится шанс. – Мейсон направился к бару. В «Клуэдо» в бильярдной не было потайного хода, но в «Рузвельте» прямо возле бара располагалась скрытая дверь. Мейсон указал на ручку, которая практически сливалась с деревянной панелью. Холланд повернула ее как раз в тот момент, когда заметила Адама в зеркале бара. Она тут же проскользнула в проем.

Мейсон, каким-то образом оказавшийся в крошечной библиотеке раньше Холланд, прислонился плечом к рядам книг. Холланд снова задумалась, в чем же именно заключалась его магия, но сейчас перед ней стояли более насущные вопросы.

– Расскажи о моих кровотечениях из носа.

– Ты сегодня такая дерзкая, – слегка наклонив голову, посмотрел на нее Мейсон. – Мне нравится.

– Почему ты разговариваешь так, будто мы знакомы?

– Потому что так и есть. Или… – Он скривил губы, как если бы только что попробовал что-то неприятное. – Я знаком с тобой. Ты же никогда меня не помнишь.

– Из-за твоего брата?

– Не всегда. – Мейсон вздохнул и прислонился к книжному шкафу и вторым плечом. – В основном из-за тебя.

– То есть как «из-за тебя»?

– Потому что ты умираешь. Ты не находишь Сердце Алхимика, потому что оно спрятано не в этом отеле. Тебе приходит конец за одну минуту до полуночи, а в четверть первого время возвращается к кануну Хэллоуина, и все начинается сначала.

– Нет! – отшатнулась Холланд. – Я тебе не верю.

– Ты говоришь это каждый раз. А потом заявляешь, что твой отец не направил бы тебя на ложный след.

– Не направил бы! – воскликнула Холланд. Она верила во множество невозможных вещей. Верила во временные петли, магические артефакты и в воскрешение мертвых, но Холланд не могла поверить, что отец подвел ее.

Мейсон пожал плечами, как будто извиняясь, но Холланд не думала, что он действительно имел это в виду. Она не думала, что Мейсон испытывал что-то, кроме скуки и раздражения, из-за того, что ему снова и снова приходилось переживать одни и те же сорок восемь часов. Хотя Холланд все еще не была уверена, что верит ему.

– Ты считаешь меня придурком, – заметил Мейсон.

– Я этого не говорила.

– Мы уже говорили об этом, – напомнил он. – Я не знаю, как и почему возникают временные петли, но мне известно, что кровотечение из носа началось не сразу. Мы думаем, что это побочный эффект временной петли. Время хочет двигаться вперед, а поскольку этого не происходит, оно начинает ломаться.

Пока он говорил, Холланд почувствовала, как из носа скатилась капля крови. Она ждала, что Мейсон исчезнет, что библиотека начнет растворяться. Однако в итоге Мейсон лишь хмуро взглянул на нее.

Холланд поспешила вытереть кровь рукой в надежде, что это не испортит платье ее матери. Хотя, если Мейсон был прав, платье должно было волновать ее меньше всего.

– Почему у меня нет видения? – спросила она.

– Это не видения, а воспоминания о прошлых событиях, – сказал он. – Я не знаю, почему ты не видишь в них меня. Полагаю, это как-то связано с тем, что я существую вне времени. Я помню то, чего никто другой не помнит.

– Почему? – спросил Холланд.

– По той же причине, по которой я могу сделать это. – Мейсон оттолкнулся от книжной полки, сделал шаг и… исчез.

Холланд даже не заметила, как он прошел сквозь стену. Мейсон просто испарился, а затем появился снова, только медленнее, будто превращался из дымки в человека.

Холланд потянулась к руке Мейсона, но ее пальцы прошли сквозь него. Она внезапно осознала, почему Адам сказал, что Мейсон не может ни покинуть отель, ни использовать свои силы.

– Ты призрак.

Мейсон медленно похлопал, но, когда его ладони соприкасались, не слышалось и звука. Не будь разум Холланд разбит на миллион вращающихся кусочков, это по-настоящему удивило бы ее. Но то, что Мейсон оказался призраком, лишь соответствовало всем остальным тревожным подробностям этого вечера. Конечно, он был призраком, его брат – дьяволом, а Холланд скоро предстояло умереть. Хотя она была полна решимости изменить это.

– Если ты призрак, почему я слышу и вижу тебя?

– Потому что ты уже умирала.

Пусть Холланд все еще не могла осознать это, она хотела узнать больше.

– Сколько раз?

– Если расскажу, ты расстроишься.

– Я все равно хочу знать.

– Ты говоришь это чуть ли не каждый раз. – Мейсон прислонился к книжному шкафу.

– Сколько раз мы уже вели этот разговор?

– Не знаю. Много. Только иногда ход беседы меняется. Все зависит от того, уходишь ли ты с Гейбом, когда он находит тебя на парковке. Иногда ты убегаешь и натыкаешься на моего брата. Обычно это означает, что именно его ты передаешь в руки Профессора в Банке, а потом каким-то образом приходишь сюда с Гейбом. В такие вечера мы с тобой даже не разговариваем.

– Но я все равно умираю?

Мейсон мрачно кивнул.

– Как?

– Расскажу при одном условии. – Мейсон медленно шагнул к Холланд. Раньше она думала, что он выше своего брата всего на дюйм, но это оказалось не так. Разница была в два дюйма, а может, и больше. Пусть Мейсон и был призраком, его рост все равно впечатлял. – Если этим вечером ты найдешь Сердце Алхимика, я хочу, чтобы ты оживила меня и убила моего брата.

– Я не могу этого сделать, – покачала головой Холланд.

– Это ты тоже говоришь каждый раз. Но ты можешь. Уж поверь мне. Ты сама захочешь это сделать, как только я скажу, почему ты умираешь.

– Ты ошибаешься, – заявила Холланд. После всего, что она узнала сегодня вечером, Адам определенно занял место злодея, но она все равно не хотела его убивать. Она вообще никого не хотела убивать. – Думаю, мне пора.

– Мой брат, – бросил Мейсон.

Холланд застыла.

– Вот из-за кого ты умираешь. С того момента, как ты покидаешь эту комнату, и до полуночи тебя всегда убивает мой брат.