Холланд никогда не хотела быть актрисой, как мать. Она всегда мечтала стать писательницей, как отец. Но сейчас, стоя в культовом платье из «Зазеркалья», Холланд понимала, чем была привлекательна эта профессия.

Платье одновременно выглядело и романтичным, и таинственным: с бледно-фиолетовой, ниспадавшей на плечи горжеткой и длинными нитками жемчуга. Облегающий лиф был покрыт прозрачной подкладкой, которая, опускаясь на бедра, переходила в короткую юбку, украшенную голубыми и фиолетовыми бусинками, переливающимися при ходьбе.

Адам надел костюм Кросса из «Ножа и креста»: темные кожаные штаны, высокие сапоги, свободная коричневая рубашка с закатанными рукавами и пара ножен, низко висевших на бедрах. Он вертел между пальцами еще одно оружие – клинок с замысловатой рукоятью, который выпал у него из рук, стоило ему увидеть Холланд.

Она попыталась сдержать улыбку.

Когда они прибыли в «Рузвельт», было уже поздно. Холланд не хотела смотреть на часы, потому что знала: оставшегося времени будет недостаточно.

Она почувствовала лихорадочную атмосферу Хэллоуина, как только они вышли из машины и приблизились к двойным стеклянным дверям.

Красные бархатные шторы скрывали, что происходило внутри. Но Холланд слышала музыку: джаз, который играл явно большой оркестр, наводил на мысли о развевающихся юбках и крепких напитках в причудливых бокалах.

Перед занавесом стоял мужчина, одетый как дворецкий из сороковых: брюки в тонкую полоску и пиджак с фалдами. В руках, затянутых в перчатки, он держал серебряный поднос, на котором стояла винтажная бутылка для ликера с большой стеклянной пробкой, а рядом – стопка бежевых карточек с тисненой золотой надписью.

– Возьмите одну, если желаете сыграть, – сказал дворецкий.

У Холланд не было времени на игры. Однако Адам весело произнес «спасибо» и выбрал одну из карт. Затем он взял другую и протянул ее Холланд. Она хотела отмахнуться, но передумала, заметив выведенные на карточке слова:

сделала это с помощью.

– Это же из «Клуэдо»! – Она перевернула карточку. Убийство произошло в комнате с потайным ходом. Под подсказкой располагалась табличка, похожая на те, что прилагались к настольной игре.

– В любой другой вечер мне бы это понравилось, – сказала Холланд Адаму. Однако сегодня подобный намек заставлял нервничать. – Не знаю, насмехается ли надо мной эта подсказка или пытается о чем-то предупредить.

– Не стоит об этом беспокоиться, – ухмыльнулся Адам, но то была одна из тех улыбок, которые не затрагивали глаз.

Оживленная болтовня вперемешку с музыкой становилась все громче по мере того, как Холланд и Адам поднимались по лестнице и шли по коридору в вестибюль, который превратили в зимний сад из «Клуэдо».

Холланд снова подумала о зловещей карточке-подсказке, ведь в игре именно зимний сад был комнатой с потайным ходом.

Внутрь внесли ошеломляющее количество растений, которые наполняли комнату еще большим разнообразием красок. Не то чтобы она в этом нуждалась. Отель был полон людьми в костюмах, которые фотографировались и флиртовали, выпивали и целовались, расплескивали напитки и обменивались подсказками. К этому времени каждый был навеселе. Холланд чувствовала себя единственным трезвым человеком. Даже Адам каким-то образом умудрился раздобыть коктейль.

– Ты видишь своего брата? – спросила она.

– Нет, но он где-то здесь. – Адам сделал большой глоток, пока они оба осматривали комнату.

Холланд показалось, что она мельком заметила Профессора, и она, испугавшись, схватила Адама за руку.

– Что случилось? – Адам расплескал напиток, когда Холланд потащила его к ведущей в мезонин лестнице. Сегодня вечером там были вывески, указывающие на библиотеку, бильярдную и танцевальный зал.

– Кажется, я видела Профессора, – прошептала Холланд. – Она в вестибюле, одетая как Мэри Поппинс.

– Мэри Поппинс, серьезно?

– Вообще-то ей подходит. Мэри не очень приятная и обладает магией.

Адам, допив свой коктейль, рассмеялся. Холланд стало интересно, пил ли он потому, что был уверен, что они найдут Сердце Алхимика, или же потому, что нервничал из-за встречи с братом.

На лестнице было еще больше людей. Холланд и Адам прошли мимо пары, одетой в костюмы из «Ножа и креста»; еще одна гостья, нарядившаяся французской горничной, лежала на полу, изображая мертвое тело для фотографии. Адам и Холланд осторожно обошли ее.

Каким-то образом в мезонине было даже многолюднее. Должно быть, оркестр играл в танцевальном зале, потому что музыка стала оглушительной. Холланд почти ничего не слышала, пока они пробирались сквозь толпу к кегельбану.

Она замерла при виде мужчины в белом смокинге, который, к счастью, оказался не Мейсоном. Но в следующее мгновение Холланд заметила другого, один вид которого заставил вспомнить ее о всех тревогах.

– Адам, это Гейб.

Он был единственным, кто пришел не в костюме. Гейб, одетый в ту же одежду, что и при визите в «ДжейЭмИ», стремительно направлялся к кегельбану.

Беззаботность мгновенно исчезла с лица Адама.

– Я позабочусь о нем. Оставайся здесь, чтобы он тебя не заметил.

– Я думала, ты не хочешь разделяться.

– Не хочу, но также не хочу, чтобы ты снова приближалась к нему.

Секунду спустя Адам ушел. Холланд смотрела ему вслед, пока он не затерялся в толпе. Тогда она тоже поспешила вперед. Судя по ее часам, на поиски Сердца Алхимика оставалось меньше двух часов. Она не собиралась просто стоять…

Чья-то сильная рука схватила ее за плечо и развернула.

Холланд вскрикнула и замахнулась, но перед ней стоял Чанс.

Он был одет как пират с обложки любовного романа: парик с длинными золотистыми волосами, золотые серьги в ушах и рубашка с оборками, которую он оставил почти полностью расстегнутой. На поясе Чанса красовался длинный изогнутый меч. Его костюм был великолепным, но Холланд оказалась настолько напряжена, что даже внешний вид Чанса не смог ее успокоить.

– Ты напугал меня до чертиков, – выдохнула она.

– Извини, – ответил Чанс. – Мне нужно с тобой поговорить. – Он обвел взглядом переполненный мезонин. – Хочу кое-что тебе показать. Можем мы найти более уединенное местечко?

– Сейчас действительно не лучшее время, Чанс. – Холланд попыталась протиснуться мимо, но он преградил ей путь. Улыбка исчезла с его лица.

– Ты мне задолжала. К тому же ты просто обязана это увидеть. – Прежде чем Холланд успела возразить, он взял ее за руку и потянул к лифтам.

– Эй! Вы Чанс Гарсия? – крикнул кто-то.

Проигнорировав вопрос, Чанс втащил Холланд в открытый лифт и закрыл двери, прежде чем кто-либо еще успел к ним присоединиться. Холланд никогда не видела, чтобы Чанс вел себя подобным образом.

– Ты меня пугаешь.

– Вот и отлично. – Он нажал на последний этаж, но, как только лифт начал подниматься, ударил по кнопке «Стоп». Лифт резко дернулся и замер. Чтобы не упасть, Холланд схватилась за стену, но Чанс просто стоял на месте устрашающе спокойный. – Тебе следует бояться. С тем парнем, который был с тобой, явно что-то не так.

– Ты об Адаме?

Чанс кивнул.

– Я взялся за работу над новым фильмом Вик ВанВлит не потому, что хотел вернуться в кинематограф. Я никогда не переставал думать о том последнем дне на «Волшебном чердаке». Я стремился вернуться в «ДжейЭмИ», чтобы разобраться в случившемся. Именно этим я и занимался в течение нескольких месяцев. Пытался подружиться с работниками студии, чтобы просмотреть старые фотографии, послушать истории о прошлом и понять, что же произошло. Сегодня, когда я увидел тебя с Адамом, понял, что видел этого парня раньше. – Чанс достал телефон и показал Холланд снимок фотографии в рамке. – Это первый день съемок «Волшебного чердака». Никого не узнаешь?

Холланд, конечно же, узнала актерский состав, в том числе и маленького Чанса.

– Ты выглядишь таким счастливым, – заметила она.

– Я говорю не о себе. Присмотрись получше.

Холланд продолжила разглядывать фотографию, и на этот раз ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы заметить хорошо знакомое лицо.

Адам Бишоп.

– Он единственный человек на этом фото, кого я не могу вспомнить, – сказал Чанс. – Я поспрашивал, никто в студии его не знает. Тем не менее я нашел его на десятках других фотографий.

Чанс показал ей еще несколько снимков. Везде Адам выглядел одинаково молодым. Но больше всего выбивало из колеи то, что на каждой фотографии с Адамом был запечатлен кто-то, включенный в диссертацию Холланд, – разные люди, но все равно погибшие при трагических или загадочных обстоятельствах.

– Тебе стоит увидеть еще один, – с неохотой сообщил Чанс. – После того как мы расстались на студии, я нашел снимок со съемочной площадки «Зазеркалья».