Желтый карандаш.

Это было похоже на шутку, концовку которой не успели рассказать.

– Я не понимаю. – Холланд взяла карандаш.

– Должно быть, мы что-то упустили. – Адам поднял и встряхнул книгу, но из нее посыпалась лишь пыль.

– Все не может закончиться вот так, – сказала Холланд.

Она начала чертить в книге в надежде, что в ней появятся волшебные слова, но, похоже, вся магия заключалась в замке, который уже открыл Гейб. Холланд снова задумалась о том, откуда у него вообще взялся ключ. Затем вспомнила о таинственном телефонном звонке, который получила лежа в гробу.

Холланд поспешила достать телефон из сумочки.

Пропущенный вызов: Первый банк города Сентенниала

Голосовое сообщение

Адам внезапно напрягся.

– Я даже не знаю, откуда у них этот номер, – сообщила Холланд.

– Проигнорируй их, – посоветовал Адам.

Но Холланд уже нажала на кнопку воспроизведения.

– Привет, моя дорогая, – прозвучал в трубке знакомый голос Профессора. – У нас с твоим другом Габриэлем состоялся интересный разговор, в ходе которого он дал мне этот номер. Буду очень признательна, если ты перезвонишь мне. Но поскольку я в этом сомневаюсь, то скажу все прямо. Во время беседы с мистером Кабралом я узнала о твоих вызывающих тревогу кровотечениях из носа. Мне известно, что с тобой происходит, Холланд, и я знаю, как тебя спасти. Только ты должна принести мне Сердце Алхимика. Ты найдешь меня на балу в честь Хэллоуина в отеле «Рузвельт». Надеюсь, что ты придешь. Пожалуйста, позволь мне помочь, пока не стало слишком поздно.

– Ты не можешь ей доверять, – заявил Адам, как только сообщение подошло к концу.

Но проблема заключалась в том, что Холланд хотелось верить Профессору. Совсем недавно она думала, что если кто и знает, что с ней не так, так это она.

– Если найдешь Сердце Алхимика, ее помощь тебе не понадобится.

– Но что, если мы его не найдем? – Холланд посмотрела на часы. Оставалось всего пять часов. Последняя подсказка ее отца совсем не казалась полезной. Гейб даже не потрудился забрать карандаш. Только вот у Гейба не было сценария ее отца.

Стоило Холланд вытащить страницы, как это сразу бросилось ей в глаза. Знакомый почерк, выведенный… карандашом.

– Вот оно, – взволнованно произнесла она. – Мой отец хочет, чтобы мы сосредоточились на пометках, которые он сделал карандашом.

Она указала на первую пачку страниц.

ЭКСТ. КЛАДБИЩЕ НА ЗАКАТЕ

Рука (рука Реда Уэсткотта) кладет букет цветов на могилу, покрытую зеленой травой. На надгробной плите написано:

София Уэсткотт

Любимая жена. Прекрасный человек. Мой сосед?

Смерть еще не конец.

На мгновение воцаряется совершенная тишина, нарушаемая лишь шелестящими на легком ветру листьями платана. И вдруг…

Ред зарывается кулаком в могилу жены и достает пригоршню земли.

– Взгляни на слова, написанные карандашом, – «Мой сосед?». А потом вот на эти.

Холланд перелистала страницы, пока не добралась до тех, что передал ей Часовщик, и указала на нижнюю часть последнего листа. Ее отец приписал: «Прежде чем копать, убедись, что движешься в правильном направлении».

– Получается, тогда в отеле я не ошибся, когда сказал, что это намек на раскопки? – сказал Адам.

– Похоже, мой отец действительно что-то закопал. И кажется, это указание на то, где нужно искать.

Она снова показала Адаму пометку на первой странице.

– Дома, использованные в фильме «Мой сосед», входят в тур по «ДжейЭмИ». Думаю, именно там он спрятал следующую подсказку.

Холланд лишь надеялась, что эта подсказка станет последней.

Когда они покинули десятый павильон, Холланд остро ощутила, что время изменилось.

Студия выглядела пустой.

Больше не было видно туристических автобусов.

Небо стало таким темным, каким только могло быть в центре города.

Рев гольф-кара казался слишком громким, пока Холланд и Адам проезжали через заднюю площадку студии, чтобы направиться к домам из «Моего соседа».

Съемочная площадка походила на другую реальность. Район тех времен, когда никто не запирал двери, телефоны использовались только для звонков, а большинство проблем с родителями можно было решить, поговорив по душам.

Холланд знала, что при дневном свете все дома, с белоснежными ставнями и пышными клумбами, напоминали леденцы пастельных тонов. Но сегодня вечером район казался жутковатым. Из-за мягкого света фонарных столбов различить цвета было невозможно.

– Все выглядит одинаково, – пробормотал Адам. Он оглядел идеальную улицу так, словно не понимал, в чем ее привлекательность.

– Тебе не нравится «Мой сосед»? – спросила Холланд. Хотя она была готова признать, что сейчас декорации больше напоминали фильм ужасов. К тому же она понятия не имела, где копать. Перед тем как покинуть десятый павильон, Адам прихватил большую лопату, но на то, чтобы перекопать все дворы, ушла бы вся ночь.

– Можешь снова достать сценарий? – попросил Адам.

Холланд остановилась под одним из уличных фонарей и открыла страницу, на которой отец написал карандашом «Мой сосед».

– Ред зарывается кулаком в могилу жены и достает пригоршню земли, – прочитал Адам. – Нам нужно искать могилу?

Холланд удивленно приподняла бровь.

– На этой улице нет никаких могил. – Она продолжила листать страницы, но карандашом было написано лишь «Мой сосед?» и «Прежде чем копать, убедись, что движешься в правильном направлении».

– Позволь мне взглянуть на вот эти, – произнес Адам.

Холланд протянула ему пачку страниц, полученную от Часовщика, пока сама принялась пролистывать те, что обнаружила в банковской ячейке.

Первая страница уже содержала подсказку, поэтому она сосредоточилась на второй, гадая, не упустила ли чего-нибудь.

ВНУТ. КЕГЕЛЬБАН. ВЕЧЕР

Ред с грохотом ставит на стол банку с землей. Вместо названия фильма на банке теперь написано «Ball».

На заднем плане катятся шары, падают кегли. Когда чей-то мяч соскальзывает в желоб, загорается неоновая вывеска в форме сердечка, на которой написано «Не самый удачный день». Представьте, что Кассиус Маркеллус Кулидж встречает испанское колониальное возрождение. Когда Ред заходит, неоновая вывеска включена. Ред подходит к виниловому столику, за которым сидит группа стильных пожилых женщин в одинаковых розово-зеленых футболках для боулинга. На спинах монограммой написано «Холлибелс».

Через полосатые соломинки пять женщин потягивают газировку из винтажных стеклянных бутылок. Шестая вышивает желтый домик на игольнице.

– Кажется, я нашла следующую подсказку. – С бешено колотящимся сердцем она указала на последний абзац. – Видишь фрагмент об игольнице? В повествовании он не играет никакой роли. Думаю, нам следует отправиться в желтый дом.

– Как нам его найти? – спросил Адам. В темноте все цвета казались одинаковыми.

Но Холланд не нужен был свет. Любой, кто когда-либо смотрел «Моего соседа», знал, что рядом с желтым домом было дерево со старыми деревянными качелями, на которых ломали руки, признавались в любви и обливались слезами.

Теперь Холланд спрашивала себя, не там ли были спрятаны секреты ее отца.