12:59 после полудня.

У Холланд оставалось одиннадцать часов.

Когда они с Адамом вышли из бунгало Часовщика, Холланд заметила несколько человек в костюмах. Сексуальная Красная Шапочка держалась за руки с волком, а перед тем как вернуться в главное здание отеля, они с Адамом прошли мимо ангела, который курил, болтая с дьяволом с красными рогами.

– Значит, пока я спал, Часовщик не сказал ничего полезного? – уточнил Адам.

– Нет, – ответила Холланд, стараясь звучать непринужденно. – Лишь то, как сильно ему нравятся фильмы моего отца.

Явно неубежденный Адам нахмурился:

– Если у Часовщика не оказалось никакой полезной информации, тогда не расскажешь, почему ты решила, что к нему вообще стоит идти?

– Просто у меня было предчувствие, – сказала Холланд.

Адам продолжал настороженно наблюдать за ней, так что случайно столкнулся с парой, выходившей из номера.

– Простите, – извинился он, но после снова устремил на Холланд взгляд, острый и обвиняющий. – Почему ты лжешь?

– Я не лг… – Прежде чем слова слетели с ее губ, Адам схватил ее за руку и потянул к двери.

Через мгновение она оказалась в элегантном гостиничном номере, оформленном в розово-зеленых тонах. Из окон лилось много света, а в воздухе все еще витал аромат духов предыдущего постояльца.

– Что ты делаешь? – воскликнула Холланд.

Адам отпустил ее и прошелся по номеру так, словно тот принадлежал ему.

– Как ты вообще затащил нас сюда… – Она замолкла, заметив, что Адам снял с ее плеча сумку. От паники в груди Холланд все сжалось. – Отдай! – бросилась она к сумке.

– Скажи правду. – Адам с легкостью перехватил ее запястья и крепко прижал их друг к другу, удерживая Холланд в центре комнаты.

Она попыталась вырваться, но Адам не сдвинулся с места. Единственное, что шевелилось, – это его губы, будто он находил ее жалкую попытку сбежать забавной.

– Не у меня время на исходе, Светлые глазки.

Услышав это прозвище, Холланд замерла. Он называл ее так и раньше. Но только в видениях. Она снова подумала о том, что уже знала Адама. Что он был кем-то, кого она не могла вспомнить.

Его руки были теплыми, а хватка хоть и оставалась крепкой, но не максимально. Хоть Адам все еще насмешливо кривил губы, в глазах его читалось что-то другое. Он выглядел обиженным, будто сама мысль о том, что она лжет, причиняла ему боль.

Холланд предстояло разгадать две тайны: Сердце Алхимика и Адам Бишоп. Она была уверена, что не разгадает первую, пока не разберется со второй.

– Хорошо, я солгала, – призналась она. – Часовщик сказал кое-что, пока ты спал. – Она помолчала. – Он сказал, что ты дьявол.

Холланд ждала, что Адам рассмеется, или улыбнется, или скажет, что польщен. Она ждала, что в его прекрасных глазах промелькнет удивление. Ждала, ждала и ждала.

Он не двигался целую вечность, пока наконец не сказал:

– Я не дьявол.

– Тогда почему тебе потребовалось так много времени, чтобы сообщить об этом?

Он смотрел на нее еще одну невероятно долгую секунду. Его теплые руки внезапно стали холодными.

– Клянусь, я не дьявол, но когда-то я им был.

Холланд почувствовала, как у нее подкосились ноги.

И Адам отпустил ее. Выпустил запястья и отошел назад.

Холланд услышала, как в холле люди, жившие обычной жизнью, шумно толкают багаж и слишком громко разговаривают по телефону. Она же почувствовала, как из-под ног ушел еще один кусок земли.

Стоящий напротив нее Адам не произнес ни слова.

Он смотрел на нее так, словно боялся, что она убежит. Но в то же время будто бы хотел, чтобы она убежала, будто бы хотел сказать, чтобы держалась от него как можно дальше. На мгновение он показался Холланд не самим дьяволом, а человеком, за которым этот дьявол гнался.

– Расскажи мне, – попросила Холланд. Она почувствовала, что уже тверже стоит на ногах. В глубине души ей очень хотелось убежать, но она знала, что не сможет покинуть эту комнату, так и не выслушав Адама.

– Это долгая история, а у тебя не так много времени, – провел рукой по волосам Адам.

– Тогда предоставь мне краткий пересказ.

Адам подошел к мини-бару, окинул его беглым взглядом и с разочарованным видом снова повернулся к Холланд:

– В этом мире каждая семья по-своему решает, кто станет наследником. Мой отец сказал, что завещает всю свою магию и способности тому, кто сможет добиться наибольшей власти и влияния. Мой брат всегда был любимчиком, хорошим мальчиком. Но каждому известно, что к вершине не всегда приводит добро. Я вот не был хорошим, но всю жизнь мне удавалось выкручиваться.

Адам произнес слово «выкручиваться» так, как кто-то другой сказал бы «едва сводить концы с концами», но у Холланд возникло ощущение, что в версии Адама это означало гораздо больше.

– Я не был уверен в том, что произойдет, но Мейсон сказал, что не хочет конкурировать. Он мечтал, чтобы у нас обоих были способности, поэтому предложил работать вместе. У него появилась идея о том, чем нам стоило бы заняться. – Улыбка Адама вернулась, но теперь была горькой.

– И что за идея появилась у твоего брата? – спросила Холланд, не уверенная, что действительно хочет знать ответ.

– Он сказал, что вместе мы могли бы стать дьяволом.

У Холланд живот скрутило от страха.

– Ты должна понять, я боготворил своего старшего брата больше, чем отца. – Голос Адама стал мягким, умоляющим. Холланд напомнила себе, что он и раньше обманывал ее, но на этот раз не было похоже, чтобы он притворялся. Адам выглядел так, словно обнажал уязвимые места. Его голос звучал все резче, и каждый раз, когда он смотрел ей в глаза, в его взгляде просматривалась неукротимость. – Мейсон обещал, что никто не пострадает. Он сказал, что на самом деле мы не станем дьяволами, не станем злыми. Мы просто используем его имя, чтобы построить империю.

– Как? – спросила Холланд.

– Все слышали о дьяволе, – заметил Адам. – Но большинство людей не смогли бы сказать, как он выглядит, где живет или какой у него любимый напиток. Так что Мейсону пришла в голову идея создать серию мифов о дьяволе; серию мифов, которые привели бы к нам.

– Как, например, «Сайдкар»?

– Верно. Но это была не первая история, которую мы выдумали. Мы начали с Натальи Уэст. Я спросил бы, помнишь ли ты ее, но знаю, что помнишь, ведь ты написала о ней в своей диссертации. – Мгновение он выглядел впечатленным. – Между прочим, мы с братом никогда не заключали с ней сделку. Но утверждали обратное. Мы пустили слух, что Наталья Уэст прославилась благодаря сделке с дьяволом, а затем пустили другой – что ее загадочная смерть произошла из-за невыполненных условий.

Я помню, что, впервые предложив это, мой брат улыбнулся, как будто все это было просто веселой игрой. И я поверил ему. Мейсон сказал, что нам не придется никого убивать. – Адам опустил взгляд на свои руки, и у Холланд сложилось впечатление, что он жалеет, что в них нет выпивки. – Мейсон сказал, что, если люди поверят, что дьявол живет в Лос-Анджелесе и наделен силой делать людей знаменитыми, они придут к нам. Так и произошло.

После распространения слухов о дьяволе мой брат нанял людей из семей с меньшими способностями. Так мы начали собирать сделки. Мейсон использовал способности других, чтобы провести обычных людей через двери, которые сами они открыть не могли. Как только это было сделано, все они оказывались перед дьяволом в долгу.

– И какова была твоя роль? – спросила Холланд, хотя это был не единственный из возникших у нее вопросов. От всей этой истории у нее кружилась голова. За все время исследований ей никогда не приходило в голову, что дьяволом может быть простой человек – или двое, – использующий дьявола для прикрытия. Когда Адам упомянул Наталью Уэст, Холланд почувствовала торжество оттого, что докопалась до истины, но теперь ощущала себя так, словно ее, как и всех остальных, обвели вокруг пальца.

– Сначала я распространял слухи и назначал встречи. Ездил по Лос-Анджелесу, знакомился с симпатичными, но недостаточно красивыми девушками. Разговаривал с умными мужчинами, которым не хватало навыков общения, или с отличными актерами, которым не повезло с внешностью. Я говорил им, что могу все изменить. Сначала мы заключали сделки лишь с актерами. Но потом мой брат захотел, чтобы у нас в долгу оказались люди, обладающие еще большей властью. Он всегда хотел большего. И получал, пока… наш отец обо всем не узнал.

– Подожди, я думала, вы делали это ради отца?

– Так и было. Только вот на него это не произвело впечатления. Я впервые увидел, как он разочаровался в Мейсоне. Отец сказал, что мы ничем не лучше мелких гангстеров и что он найдет себе другого наследника. На следующее утро отец умер, а Мейсон унаследовал все его способности. – Адам покачал головой, как будто все еще не мог в это поверить. – Хуже всего то, что я не сразу сообразил, в чем дело. Я решил, что причиной смерти стало то, что мы разбили ему сердце. Однако всему виной был Мейсон.

– Ты уверен?

Адам кивнул, и его гнев сменился болью.

– Мой брат убил отца, прежде чем тот смог найти нового наследника. Он знал, что по умолчанию все способности нашего отца перейдут к его старшему сыну. Тогда-то я попытался положить всему этому конец. Сказал брату, что мы должны остановиться. Я не хотел никого убивать. Не хотел причинять кому-либо боль, – продолжил Адам, но то, как грубо он произнес «причинять боль», заставило Холланд подумать, что он точно принимал в этом участие.

Холланд внезапно осознала, что, если останется, он причинит боль и ей. Эта история была самым тревожным из возможных сигналом, и все же Холланд обнаружила, что ей все меньше хочется уходить. Если Адам говорил правду, то ее врагом был не он, а его брат.

– Это стало причиной разлада между вами? – спросила она.

– Нет. Мейсон был счастлив использовать имя дьявола в одиночку. А у меня не было и частички магии нашего отца, так что я не представлял угрозы. До тех пор, пока не попытался лишить Мейсона способностей.

– Что произошло потом?

– Все прошло не очень хорошо. – Адам окинул взглядом гостиничный номер, чтобы убедиться, что они по-прежнему одни. – Возможно, занимаясь своим исследованием, ты заметила, что в последнее время никто не заключал сделок с дьяволом.

Вообще-то Холланд этого не заметила. Она была настолько зациклена на прошлом, что не обращала внимания на настоящее. Но Адам был прав. Холланд не могла припомнить ни одной недавней смерти знаменитости, которую получилось бы приписать дьяволу. И до вчерашнего вечера она ни разу не видела его брата в «Рузвельте».

– У моего брата все еще есть способности, но он не в состоянии их использовать… Пока что.

– Почему он не может их использовать? – уточнила Холланд.

– Украсть способность практически невозможно. Лучшее, что я мог сделать, – это заблокировать магию брата. Но все изменится, если он получит Сердце Алхимика.

– Думаешь, он его ищет?

– Да. Мейсон хотел заполучить его еще до того, как я лишил его возможности использовать способности. Он всегда его хотел. Как думаешь, почему так много людей, с которыми он заключал сделки, не смогли вернуть ему долг?

– Хочешь сказать, что единственным способом отплатить твоему брату было отдать ему Сердце Алхимика?

– Для многих его клиентов, – мрачно отозвался Адам.

– Но это невозможно. – Холланд почувствовала подступившую тошноту. И тут она подумала о своем отце и о том, как Часовщик сказал, что единственный способ спасти Бена – это отдать одному из дьяволов Сердце Алхимика. Но, даже думая об этом, Холланд не могла представить, чтобы ее отец пошел на такую глупую сделку.

– Вы с братом заключили сделку с моими родителями? – спросила она.

– Нет, – тут же ответил Адам. – Я никогда не заключал сделку с твоими родителями.

– А что насчет твоего брата?

Адам нахмурился.

– Это да или нет?

– Не знаю, – тихо произнес он. – Еще до того, как наши отношения дали трещину, мой брат делал много такого, о чем я не знал.

– То есть он мог это сделать, – подытожила Холланд. – Он может быть настоящей причиной смерти моих родителей.

– Я понимаю, почему тебе хочется в это верить, но вчера я говорил серьезно. Если ты переживешь сегодняшний день, то в погоне за ответом умрешь завтра. Возможно, у моего брата и нет доступа ко всем его способностям, но он по-прежнему невероятно опасен.

Холланд нахмурилась. Не существовало вселенной, где бы она не попыталась найти ответ на этот вопрос, но Адам явно не собирался ей помогать.

– Моя сестра знает об этом?

– Обычно я не рассказываю эту историю за бокальчиком чего-то крепкого. – Адам снова посмотрел на свои руки, а затем, словно предлагая перемирие, протянул ей сумку. – Если хочешь сбежать, я не стану тебя винить.

Холланд подумывала об этом. Оставь она Адама, ей не пришлось бы беспокоиться о том, стоит ли ему доверять. Однако это также означало, что она останется одна. Холланд не хотела разбираться со всем в одиночку, к тому же, найди она Сердце Алхимика, смогла бы помочь Адаму остановить его брата. Ей действительно нравилась эта идея.

Холланд вспомнила, как увидела Мейсона в отеле «Рузвельт»: он явно узнал ее, и внезапно Холланд задумалась, не скрывается ли где-то в ее сознании ответ «почему».

– Я встречалась с одним парнем, – сообщила она Адаму. – Прошлой ночью он был убит, а я выяснила, что он встречался со мной только потому, что его наняли следить за моей семьей. Я нашла в его квартире черно-золотистую папку с подробными инструкциями о том, как сблизиться со мной.

Адам медленно потер подбородок.

– Похоже на моего брата. Золотой и черный всегда были его визитной карточкой. И он не гнушается убийств.

– У меня остался еще один вопрос, – сказала Холланд.

– Только один?

– Я бы задала больше, но, как ты и сказал, время поджимает. Сколько тебе лет?

Это вызвало у него удивленную улыбку.

– Ты это хочешь узнать?

– Время в этой истории не состыковывается. Либо ты выглядишь невероятно хорошо для своего возраста, либо ты очень давно перестал стареть.

– Ты считаешь, что я выгляжу невероятно хорошо? – Улыбка Адама стала шире.

Холланд едва поборола внезапное желание залепить ему пощечину.

– Ты и сам об этом знаешь.

Еще секунду он просто улыбался, прежде чем выражение его лица стало серьезным.

– Почему бы нам не вернуться к вопросу о том, как сохранить тебе жизнь? – И Адам потянулся к клапану сумки Холланд.