– Мне нравились фильмы вашего отца, – начал Часовщик. Кот в рыже-белую полоску подошел и потерся о его ноги. Погладив питомца по голове, Часовщик продолжил: – Я даже назвал своего кота Ред. В честь «Цены магии».

Холланд улыбнулась. Не сосчитать, сколько раз люди ссылались на фильмы ее отца в ее присутствии. Но впервые кто-то сделал это, зная, кем приходился ей Бен Тирни. Холланд хоть и представляла, каково это, но никогда не испытывала подобного, так что почувствовала себя счастливой лужицей, как будто какая-то ее часть растаяла на солнце. Затем она вспомнила о сидящем рядом с ней Адаме.

Холланд нервно повернулась в его сторону. Он смотрел на нее, но при этом не выглядел удивленным, но и равнодушным тоже не казался. Он все знал.

Из глаз Адама исчезло веселье, а уголки его губ опустились, что, казалось, говорило гораздо больше, чем простое «извини». Холланд задумалась, когда Дженьюэри рассказала ему правду о себе. Задумалась, почему Дженьюэри рассказала ему. Хотя ни то ни другое не было таким же важным, как тот факт, что Дженьюэри доверяла Адаму. Одного этого было достаточно.

– Как жаль, что Бен так и не закончил третий фильм, – продолжил Часовщик. – Однажды он сказал мне, что ему нравилось писать о таких персонажах, как Ред. Ему было необходимо верить, что обычный человек, не обладающий ничем, кроме мужества и выдержки, может не только противостоять самым необычным – необъяснимым, невероятным, вопиюще несправедливым – силам нашего мира, но и победить их.

Он многозначительно посмотрел на Холланд, и она почувствовала, как внутри сжалось нечто радостное, но в то же время и горькое. Она не была уверена, сказал ли это ее отец потому, что действительно так считал, или ему показалось важным произвести впечатление на Часовщика. В любом случае она была счастлива ее услышать.

– Значит, вы и правда знали моего отца?

– «Знал» – скорее всего, преувеличение. Я имел честь встретиться с Беном незадолго до его трагической кончины. У него было доброе сердце, и он был одним из тех редких людей, которые с годами только лучше им пользовались. Но я забегаю вперед. – Часовщик замолчал, чтобы сделать глоток чая, и, должно быть, ждал, что Холланд и Адам последуют его примеру, поскольку продолжил, только когда и они отхлебнули из своих чашек: – Ваш отец происходил из старинной семьи.

– Не уверена, что понимаю, о чем вы, – сказала Холланд.

– В этом мире существует два типа людей: те, кто в нем родился, как ваш друг мистер Бишоп, и те, кто в какой-то момент своей жизни попадают в него, а после проводят остаток жизни в попытке вписаться. – Часовщик сделал еще один медленный глоток. Теперь он сидел и улыбался, ожидая, пока Адам и Холланд отопьют из своих кружек. Все же у Холланд не получалось расслабиться. Сидеть в саду, потягивая чай, казалось роскошью, на которую у нее не было времени. Ей хотелось, чтобы Часовщик поторопился.

– Ваш отец принадлежал к первому типу, – продолжил он. – Он родился в семье, которая не просто обладала магией, а обладала ею на протяжении многих веков.

Это стало для Холланд новостью, но по какой-то причине она не была шокирована. Возможно, потому, что всегда верила в магию. Ей стало интересно, планировал ли отец когда-нибудь рассказать ей об этом, или же он устроил охоту за сокровищами так, чтобы она сама обо всем догадалась.

– В семье вашего отца существовала традиция: дети всегда звонили мне в свой восемнадцатый день рождения. Учитывая, что Тирни были практичной семьей с древней магией, они не видели смысла завещать наследство ребенку, который умрет до сорока лет.

– А дети не могли просто солгать о времени своей смерти? – спросила Холланд.

Еще одна пауза, чтобы выпить чаю, а после Часовщик ответил:

– Только не в семье Тирни. Они славились способностью отличать правду от лжи. Понятное дело, когда твой отец узнал, что умрет молодым, они решили не делиться с ним способностью.

– Хотите сказать, что родители отреклись от него, потому что ему было предначертано умереть молодым? – Холланд всегда знала, что ее отец отдалился от семьи, просто не понимала почему. Тетя и дядя, которые вырастили ее, на самом деле не были кровными родственниками – лишь старыми друзьями родителей. К тому же они уехали из Лос-Анджелеса сразу после трагедии.

Ее так и подмывало спросить, живы ли еще ее бабушка и дедушка, но Холланд не была уверена, что хотела знать семью, которая отреклась от ее отца, потому что тому предстояло умереть слишком рано.

– Прежде чем вы начнете строго судить о семье вашего отца, вам следует знать, что возраст смерти часто учитывается при принятии решения о том, кто унаследует власть, – сообщил Часовщик. – Если бы ваш отец унаследовал способности, после его смерти они достались бы не вам, а Банку, поскольку существуют правила получения способностей до совершеннолетия. К тому же семья вашего отца понимала, что он не выполнит задание, которое я дал, чтобы продлить ему жизнь. Его задача, совсем как ваша, оказалась невыполнимой. Однако, в отличие от вас, я предостерег вашего отца не делать этого.

– Какое задание вы ему дали? – спросила Холланд.

– Я сказал вашему отцу, что он выиграет время, если найдет Сердце Алхимика и отдаст его одному из дьяволов.

– Что значит «одному из дьяволов»? – встревоженно уточнила Холланд. Не такую историю она слышала раньше. Во всех исследованиях, которые она проводила, дьявол был один. Она бросила взгляд на Адама, чтобы узнать, имеются ли у него какие-либо соображения по этому поводу, но тот, небрежно откинувшись на спинку дивана, как всегда, выглядел расслабленным.

Холланд толкнула его ногой, но он не пошевелился. Неужели уснул?

– Наконец-то, – выдохнул Часовщик. – Я уже испугался, что заварил слишком слабый чай.

– Вы сделали с ним это? – Холланд в ужасе уставилась на чашку Адама.

– Нет времени объяснять. – Часовщик бросил быстрый взгляд на свои часы. – У нас всего несколько минут до того, как мистер Бишоп проснется.

– Но зачем вы его усыпили? – Холланд осмотрела тщательно спланированную сцену: заснувший Адам, внезапно разволновавшийся Часовщик и три чайника, заполненные с расчетливой точностью.

– Как вы узнали, что я приду?

– Ваш отец сказал мне, – отрывисто ответил он.

– Но вы сказали, что семья не наделила его способностями.

– Не наделила.

– Но тогда…

– С вашими вопросами придется подождать, мисс Сент-Джеймс. – Часовщик сунул руку под подушку и вытащил длинный коричневый конверт. – Перед смертью ваш отец дал мне это. Он решил последовать моему совету: сказал, что сила Сердца слишком велика для человека и он не может отдать ее ни одному из дьяволов.

– Подождите, – снова перебила его Холланд, – пожалуйста, объясните, что вы подразумеваете под «ни одному из дьяволов»?

– Дьявола олицетворяют два человека, – тихо сказал он. – Два брата. – Часовщик снова перевел взгляд на Адама, но на этот раз у Холланд возникло неприятное ощущение, что сделал он это не чтобы проверить, спит ли тот.

– Хотите сказать…

– Нет, – прервал ее Часовщик. – Я ничего не говорил. – Но его взгляд снова остановился на Адаме, и Холланд четко осознала, что он имеет в виду.

Лежащий рядом с ней Адам, чьи глаза были закрыты, а золотистые локоны падали на лоб, определенно не был похож на дьявола. Возможно, она подумала так, когда впервые встретила его, но сейчас он казался ей просто красивым и безрассудным молодым человеком.

– Вы уверены? – уточнила Холланд. – Я видела, как в него стреляли. Видела, как он истекал кровью.

– Я не говорил, что он Бог, – разочарованно поджал губы Часовщик. – Так вы хотите тратить время на обсуждение этого вопроса или мне рассказать, что сказал ваш отец?

Холланд замолчала, хотя мысли об Адаме все еще оставались слишком громкими. Насколько хорошо Дженьюэри знала своего напарника?

Ее сестра рассказала Адаму об их родителях. Холланд никогда не доверяла кому-либо настолько, чтобы поделиться этим секретом. Единственная причина, по которой она рассказала об этом Гейбу, заключалась в том, что ее жизнь в буквальном смысле зависела от него. Теперь же Холланд чувствовала, что ее жизнь зависит от того, сможет ли она доверять Адаму и что дальше скажет ей Часовщик.

– Сообщив, что Сердце Алхимика слишком могущественно для любого человека, ваш отец попросил сохранить конверт, который я только что передал, пока не придет день, когда одна из его дочерей нанесет мне визит.

Холланд взглянула на конверт. По весу и размеру он напоминал папку, которая лежала в банковской ячейке. Вначале Холланд была чрезвычайно взволнована охотой за сокровищами, но теперь почувствовала притяжение, которое вернуло ее на землю, когда она представила, как отец перед смертью принес эту вещь Часовщику. То была не просто его последняя охота за сокровищами, а предсмертное желание. Она не могла его подвести.

И все же она не понимала, как ее отец узнал точное время их с Адамом визита. Если только у ее отца не было Сердца Алхимика, которое наделило его способностью заглядывать в будущее – точно так же, как оно наделяло магическими качествами людей, которые наткнулись на него в библиотеке с цепями.

Холланд крепче сжала конверт, словно пыталась защитить его.

– Мой отец обладал способностью видеть будущее?

– Видения могут быть обманчивы, – вздохнул Часовщик. – Не знаю, что видел ваш отец, но знаю, что всякий раз, когда кто-нибудь спрашивает меня, который час, я вижу множество вариантов развития событий. Будущее не становится неизменным, пока не превратится в прошлое. И чего бы это ни стоило… – Полосатый кот мяукнул, и Часовщик взглянул на часы. – У нас почти не остается времени. Поторопитесь, мисс Сент-Джеймс, положите этот конверт в сумку и никому его не показывайте. Поторопитесь, – повторил он. – Мисс Сент-Джеймс, положите этот конверт в сумку и никому его не показывайте.

Холланд в замешательстве посмотрела на него. По лбу Часовщика влажной полоской стекал пот. Или это была кровь? Несколько капель казались темнее остальных.

– С вами все хорошо?

– Поторопитесь, мисс Сент-Джеймс, положите этот конверт в сумку и никому его не показывайте. – Когда по лицу Часовщика скатилась пугающе красная капелька пота, он застыл на месте. Его губы, глаза, руки застыли, ничего не двигалось. Даже капля красного пота так и не упала на столешницу, а осталась висеть в воздухе.

У Холланд так сдавило грудь, что на секунду ей стало трудно дышать, и она решила, что тоже может замереть. Холланд судорожно схватила Часовщика за руку и попыталась потрясти, но ничего не произошло. Происходящее было до ужаса похоже на то, что случилось с Профессором в Банке, только на этот раз все длилось еще дольше.

Затем кот замурлыкал, и время, казалось, пошло вспять. Капля пота упала на стол.

– Поторопись, положите этот конверт в сумку и никому его не показывайте, – повторил Часовщик, как будто никогда раньше этого не говорил.

Холланд поспешно убрала конверт к сценарию ее отца.

– Кажется, у вас идет кровь, – указала она на лоб Часовщика.

Тот вытер его салфеткой как раз в тот момент, когда Адам, моргнув, открыл глаза. Вид у него был озадаченный.

– Боюсь, больше мне нечего вам предложить, – сказал Часовщик, будто только что закончил отвечать на вопрос. Он уже стер кровь со лба. Холланд очень хотелось спросить об этом, но она не знала, как не упомянуть при этом слова, которые он повторял. Скажи она их, и Адам узнал бы, что в ее сумке что-то есть. И все же секунду она сомневалась. Что-то было сломано или ломалось, и у Холланд возникло ужасное чувство, что в этом была ее вина.

Сидящий рядом с ней Адам протер глаза, чтобы прогнать остатки сна.

– Как долго я проспал?

– Недолго, – ответила Холланд. – Но, боюсь, нам пора идти. – Она повернулась к Часовщику: – Большое спасибо за чай и за уделенное нам время. – Она поднялась, но коленки внезапно задрожали. Холланд знала, что не может остаться, но пока еще не решила, куда пойти. Самым очевидным выбором казалось возвращение в «Регал», но там ей пришлось бы оставаться с Адамом, а Холланд уже не была уверена, что ему стоило доверять.

Она подумала о том, чтобы попросить Адама позвонить ее сестре, но в случае с Гейбом это только дало ей ложное чувство безопасности. Возможно, было лучше оставить Адама и действовать в одиночку, даже если эта идея и пугала ее.