– Я пойду переоденусь, – сказал Адам. – Можешь пока повынюхивать вокруг или украсть что-нибудь из мини-бара.

Как только Адам вышел из комнаты, в животе у Холланд заурчало. Ей не хотелось отказываться от возможности повынюхивать, но от всей этой беготни в попытке спасти собственную жизнь она проголодалась. Кроме того, ей стало любопытно, на что похож мини-бар в подобном заведении. К ее удивлению, это оказался скромный ящик размером со старый проигрыватель. Холланд уже собиралась открыть его, когда заметила рядом, на стене, какую-то странную кнопку.

Кнопка была окружена маленькой золотой рамкой, расположенной под надписью «Нажать, если хотите шампанского». Холланд уже собиралась так и сделать, но потом заметила под рамкой циферблат с насечкой. Когда она повернула его, у нее задрожали пальцы.

Теперь в рамке вокруг кнопки появилась надпись «Нажать, если хотите „Сайдкар“». Очевидно, отель всеми силами продвигал коктейль этого вечера. И все же Холланд ощутила легкое беспокойство. Так много людей в ее жизни оказались не теми, за кого себя выдавали…

Она еще раз повернула циферблат с насечкой. На экране появилась надпись «Нажать, если хотите попкорна». В животе у Холланд снова заурчало, и она последовала инструкции. Холланд не была до конца уверена, чего ожидать, но ничего похожего на попкорн не появилось. Она посмотрела в сторону лифта, гадая, не доставит ли его кто-нибудь из сотрудников отеля. Из шкафчика послышались хлопки. Она повернулась и наконец открыла дверцы мини-бара.

Холланд не заметила, ударило ли ее пальцы током, посыпались ли искры и изменился ли на секунду воздух вокруг, но она знала, что перед ней было волшебство. Не простое волшебство вещей, неподвластных времени, или большое волшебство кроличьей норы. Что-то между.

В ящике пахло маслом, сахаром и тем ощущением, которое возникало при входе в кинотеатр. Внутри была небольшая сцена, занавешенная красным бархатом, а между шторами – три высокие коробки в бело-розовую полоску. Холланд с удивлением наблюдала, как они наполнялись, пока попкорн не начал высыпаться на разложенные перед сценой шоколадные батончики.

Холланд не узнала ни один из этих батончиков. Все они отличались невероятно яркими этикетками с блестящими обертками из фольги, на которых было написано что-то вроде «Попробуй солнечный лучик» и «Почувствуй вкус ностальгии».

Попкорн был трех видов: с маслом, карамелью и чеддером. Холланд взяла тот, что с карамелью, и, не удержавшись, прихватила шоколадный батончик «Лучшее воспоминание, которое ты забыл».

– Что ты там нашла?

Холланд резко обернулась на звук голоса Адама и просыпала на идеальный пол немного попкорна.

Адам, одетый в синие джинсы и мягкую белую рубашку, напоминал ожившую старую песню Ланы Дель Рей. Должно быть, он принял душ, потому что от него пахло чистотой и какими-то растениями, а кончики его золотистых волос были влажными. Капля воды упала ему на лоб, когда он перевел взгляд с шоколадки, которую Холланд держала в одной руке, на коробку с попкорном в другой.

– Откуда у тебя попкорн? – усмехнулся он, не скрывая веселья.

– Нажала на кнопку. – Холланд указала на стену, но теперь надпись над кнопкой гласила «Нажать, если хотите виски». – Странно.

– Надпись меняется в зависимости от того, кто ею пользуется, – объяснил Адам.

Она уже собиралась попросить его повернуть насечку, чтобы посмотреть, что еще предложит ему кнопка. Однако Адам, стащив горсть ее попкорна, направился к лифту, и Холланд не стала его останавливать.

Пришло время встретиться с Часовщиком.

– Денек будет жарким, друзья. К полудню в большинстве районов Лос-Анджелеса температура достигнет трехзначного значения, что сделает сегодняшний Хэллоуин самым жарким за всю историю Южной Калифорнии. Хорошая новость для всех, кому не терпится надеть развратные костюмы. Сегодня вечером я ожидаю увидеть много обнаженной кожи. Но, друзья, будьте осторожны. Не знаю, что происходит – может, это из-за жары, – но среди других экстренных новостей…

Адам переключил на радиостанцию, на которой играла музыка. Холланд подумала, не пытался ли он таким способом помочь ей расслабиться. Она хотела немедленно отправиться к Часовщику, но теперь, когда они покинули «Регал», секунды бежали одна за другой, стремительно складываясь в минуты.

Часы на приборной панели показывали 11:16. Они находились в пути уже полчаса. Близился полдень, половина дня почти прошла.

Адам положил руку ей на бедро, чтобы, как Холланд была уверена, успокоить, и, к ее удивлению, это сработало. Ей по-прежнему казалось, что они были знакомы намного дольше чем один день. Он позволил ей сесть за руль своей машины, поскольку еще не совсем протрезвел. Адам оказался на удивление хорошим пассажиром: не комментировал ее навыки вождения и не беспокоился о том, как она обращается с его шикарной машиной. Так что Холланд заподозрила, что у него таких авто было несколько.

– Сюда, – мягко указал Адам.

Отель «Беверли-Хиллз» был одним из первых, в котором Холланд и ее друзья побывали, услышав миф о «Сайдкаре». Это было место, где розовые и зеленые цвета никогда не тускнели, неоновые вывески никогда не мигали, а день у бассейна мог с легкостью заставить поверить, что вся ваша жизнь будет похожа на глянцевую обложку журнала.

Холланд сразу поняла, что это не то место, где люди заключают сделки с дьяволом. Здесь делали селфи на фоне светящейся вывески «Беверли-Хиллз» и фотографии напитков, которые она и сама снимала (они были слишком красивыми, чтобы этого не сделать).

После того как они вышли из машины, уже в вестибюле Холланд прошептала Адаму:

– Удивительно, что Часовщик живет именно здесь.

– Почему? – спросил он.

– Просто это место кажется таким полным жизни.

– Наверное, поэтому он его и выбрал. Если бы твоя работа заключалась в том, чтобы сообщать людям дату их смерти, разве ты не захотела бы поселиться где-нибудь, где кипит жизнь?

Адам открыл большую стеклянную дверь, которая вела наружу, в лабиринт из зеленой листвы и разноцветных лепестков. Небо над головой было василькового цвета, такое жаркое, как и предсказывал диджей на радио. Холланд сделала несколько шагов, и ее кожа заблестела от пота, а некоторые растения стали выглядеть так, словно… таяли?

Она протянула руку и коснулась зеленого листа. Он явно был не из пластика, но все же оставил на ее пальцах сверкающие зеленые пятна.

– Только взгляни, – сказала Холланд.

– Может, они использовали не тот пестицид, – наморщил лоб Адам.

– Этот отель… волшебный? – уточнила она.

Адам покачал головой:

– Существует еще несколько отелей, похожих на «Регал», но все они далеко от Лос-Анджелеса. Так что это, скорее всего, просто преступление против природы.

По пути к бунгало Часовщика Холланд заметила еще несколько тающих растений. Стебли их гнулись, как резиновые, а с цветков на кирпичную дорожку падали яркие розовые капли. Холланд понимала, что была не очень хорошо знакома с волшебным миром, но все, что здесь происходило, напоминало магию.

Она задавалась вопросом: лгал ли ей Адам, или же происходящее его попросту не беспокоило? Он почти протрезвел, но продолжал шествовать по миру с небрежной грацией, как будто ничто не могло ему навредить. Холланд, напротив, с каждым шагом ощущала все большее беспокойство. Ей стало интересно, не отражал ли каким-то образом окружающий мир ее встревоженность.

Она могла поклясться, что видела пар, поднимающийся от выложенной кирпичом тропинки, ведущей к бунгало № 22. Здание было выкрашено в один из фирменных розовых оттенков отеля «Беверли-Хиллз» и окружено пышной коллекцией тропических растений.

Адам постучал в дверь.

– Надеюсь, что не ошибся.

Секунду спустя дверь открыл пожилой джентльмен в длинном парчовом пиджаке. На лице его застыло любопытство.

– Вы заблудились?

– Надеюсь, что нет, – ответил Адам. – Мы пришли, чтобы встретиться с Часовщиком.

Любопытство испарилось с лица мужчины, а вместе с ним и доброта в глазах.

– Боюсь, он не приветствует непрошеных гостей.

– Скажите, что явился младший брат Мейсона Бишопа.

Пожилой мужчина слегка побледнел.

– Все в порядке. Впусти их, – раздался голос у него за спиной.

– Похоже, вам сегодня везет. – Он изобразил подобие улыбки и медленно распахнул дверь.

Холланд никогда не была ни в одном из бунгало, но знала, что некоторые из них были вдохновлены самыми знаменитыми постояльцами. Номер 1 – Мэрилин Монро, номер 5 – Элизабет Тейлор, а этот явно был посвящен Фрэнку Синатре.

Шедевр модерна середины века, дополненный элегантным черным роялем, винтажным проигрывателем, на котором крутилась песня Witchcraft, высокими колоннами и позолоченными стенами. Холланд не была уверена, какое отношение колонны и позолоченные стены имели к мистеру Синатре, но они делали и без того впечатляющее помещение еще более уникальным.

– Как по мне, так колонны уже лишние, – пробормотал Адам.

– Не знаю, – отозвалась Холланд. – По-моему, они ничего так. – К тому же она не считала хорошей идеей оскорблять дом человека, который сообщал людям дату их смерти. Но Адам, похоже, придерживался другого мнения. Он выглядел обеспокоенным количеством комнатных растений – Холланд была вынуждена признать, что гостиная действительно немного напоминала джунгли. По помещению было разбросано больше растений, чем можно было бы ожидать от отеля, и по меньшей мере двадцать пять стационарных телефонов.

По одному из них разговаривал другой джентльмен, того же возраста, что и мужчина, открывший дверь.

– Я советую вам чаще гулять со своим партнером, находить время, чтобы полюбоваться закатом, и перестать есть это вредное печенье. Хорошего дня. – Он осторожно положил трубку, прежде чем медленно приблизиться к Адаму и Холланд.

Мужчина прищурился и оценивающе посмотрел на Адама, что, казалось, только позабавило последнего. Однако, увидев Холланд, он широко улыбнулся:

– Я надеялся, что когда-нибудь мне выпадет удовольствие встретиться с вами лично. Я польщен, что вы нанесли мне визит, несмотря на столь ограниченное время. – Он пожал ее руку.

Должно быть, перед ней был Часовщик. Но его голос не был похож на тот, который Холланд слышала по телефону. Она отчетливо помнила, что у звонящего был акцент центральной части Атланты, но голос этого мужчины звучал типично для любого жителя Калифорнии. Медленно, непринужденно, расслабленно.

– Что случилось с вашим акцентом?

– Всего лишь притворство. – Улыбка мужчины стала шире. – Я обнаружил, что это помогает при телефонных разговорах. Кроме того, акцент позволяет мне отделять работу от личной жизни.

– Значит, быть Часовщиком – работа?

Он покачал головой.

– Долгая история. Был бы рад рассказать ее. Хотите верьте, хотите нет, но мы с Эрнестом редко принимаем гостей. Но, учитывая, как мало времени у вас осталось, мисс Сент-Джеймс, я полагаю, вы пришли послушать другую историю.

На самом деле Холланд понятия не имела, зачем пришла сюда, но она почувствовала когда-то знакомый прилив сил: легкое возбуждение, которое обычно испытывала во время охоты за сокровищами, которую устраивал отец, прилив радости, когда находила подсказку и обнаруживала, что была права. Намек отца найти Часовщика казался довольно очевидным, но она все равно ощутила огромное удовлетворение от того, что ее догадки были верны.

Часовщик провел Холланд и Адама на задний двор бунгало. Двор этот – с деревянным забором, увитым тропическими цветами, каменным камином и двумя зонами отдыха с железными столами, выкрашенными в зеленый, и белоснежными мягкими креслами, – оказался больше, чем большинство задних дворов в Калифорнии. Хоть Холланд и не видела фонтана, она услышала тихое журчание воды, когда Часовщик предложил им присесть на диванчик напротив.

– Давайте выпьем чаю.

На столике между ними стояли три чайника: черный с фиолетовым цветком, белый с бледно-оранжевым и бирюзовый с розовым, который соответствовал цветовой гамме отеля.

– Вы нас ждали, – заметила Холланд.

Часовщик многозначительно улыбнулся, затем повернул голову к Адаму, который взял в руки белый чайник:

– О нет, мистер Бишоп, этот для мисс Сент-Джеймс. Для вас я приготовил черный. – Он учтиво перегнулся через стол, чтобы налить Адаму чашку чая. И тот оказался по-настоящему черным. Темным, как чернила, и обжигающе горячим. – Поверьте, молодой человек, он вам понравится.

Часовщик не сводил с Адама пристального взгляда, пока тот наконец не поднес чашку к губам. Подув, Адам сделал большой глоток, явно не желая обидеть человека, сообщающего, когда они умрут.

– Вкусно, – произнес Адам так, словно не имел этого в виду, но Часовщик все равно улыбнулся и только потом повернулся к Холланд.

Теперь настала ее очередь. Она налила себе чашку и сделала осторожный глоток. Чай оказался довольно освежающим, о чем она и сказала.

– Очень любезно с вашей стороны. – Часовщик наполнил свою чашку. – Теперь перейдем к причине, по которой, как я полагаю, вы сюда пришли. Поговорим о вашем отце.