Холланд дала себе минуту на то, чтобы подумать о поцелуе. Задаться вопросом, почему Гейб поцеловал ее, почему у него был такой вид, будто он сожалел, и почему она нервничала из-за этого поцелуя, хотя сейчас ее жизнь буквально зависела от того, что произойдет в Банке.

Поцелуй не имел значения. Если не думать о том, что поцелуи всегда имели значение.

И это был очень хороший поцелуй.

Холланд позволила себе подумать об этом еще мгновение. Она мысленно призналась, что хотела бы повторить. Возможно, даже хотела большего.

И она вошла в здание.

Банк выглядел как место, где ни к чему не стоило прикасаться.

Не прикасайтесь к чистым стеклянным дверям.

Не прикасайтесь к старинным ручкам.

Не прикасайтесь к мраморным столам, за которыми сидели сотрудники Банка, печатающие на пишущих машинках из слоновой кости с блестящими латунными клавишами.

Щелк-щелк-щелк.

Щелк-щелк-щелк.

Щелк…

На секунду все перестали стучать по клавишам. Это длилось всего мгновение, ровно столько, чтобы тишина достигла сводчатого потолка заката, на котором был изображен закат и выложены геометрические фигуры. После чего стук возобновился.

Но Холланд могла поклясться, что за четким стуком машинок слышался тихий шепот. Она не могла разобрать ни слова, но волосы у нее на руках встали дыбом, а сердце забилось так, как будто знало, что говорят о ней.

– Доброе утро, мисс Сент-Джеймс, – поздоровалась симпатичная девушка в ковбойской шляпе, ковбойских сапогах, с двумя пластиковыми пистолетами на поясе и блестящей серебряной звездой с надписью «Зовите меня шериф».

Стоило ей заговорить, как шепот прекратился.

Теперь люди делали вид, что не замечают, как Холланд пытается понять, почему ее собеседница одета как женская версия Уайетта Эрпа[13].

Тут Холланд вспомнила, что сегодня Хэллоуин. На секунду это вылетело у нее из головы – она предположила, что поцелуй затуманил разум. Тем не менее девушка в маскарадном костюме удивила Холланд. Блеск и впечатление, что ни к чему нельзя прикасаться, соответствовали тому, что она ожидала от зловещего Банка. А вот маскарадные костюмы нет. Оглядев сотрудников Банка, которые старались на нее не пялиться, она заметила аномальное количество ковбойских шляп, ковбойских сапог и кожаных жилетов с бахромой.

– Сегодня «Пятница на Диком Западе», – объяснила девушка. – Мы всегда выбираем тему для Хэллоуина. – Она направилась в заднюю часть зала, ступая так легко, что даже ни разу не цокнула каблуками по замысловатым золотисто-изумрудным плиткам в виде шевронов. – Кстати, меня зовут Падме. Я провожу вас в кабинет Менеджера, поскольку, похоже, это ваш первый визит.

– Первый, но подождите, – начала Холланд. – Зачем мне идти к Менеджеру? Я здесь, чтобы открыть банковскую ячейку.

– Знаю, но перед этим Менеджер хочет встретиться с вами, – любезно объяснила Падме, как сотрудник обычного Банка, дающий клиенту понять, что ему предоставлен особый прием. Правда, Холланд не нашла в этом ничего особенного. Она только и могла думать, что о предупреждении Гейба.

Если только Менеджером не был Мануэль Варгас. Ведь именно к нему она записалась на прием. Может, он хотел сказать ей что-то еще…

– А Менеджер – мистер Варгас? – уточнила Холланд.

Падме выглядела озадаченной.

– Я не знакома с мистером Варгасом. Но, если он работает в Банке, Менеджер точно его знает.

– Если возможно, – сказала Холланд, – я хотела бы встретиться с Менеджером после того, как открою ячейку.

Падме продолжала приветливо улыбаться.

– Боюсь, это невозможно. – Она остановилась перед старомодным латунным лифтом с замысловатой металлической створкой и причудливой табличкой, которая показывала, что лифт находится на третьем этаже. Затем она бросила взгляд на часы. – Технически ваша встреча начнется только через две минуты. Я не обязана сопровождать вас куда-либо. Но поверьте, мисс Сент-Джеймс, лучше вам поговорить с Менеджером до того, как вы откроете ячейку.

Лифт звякнул, и Падме отодвинула створку.

Холланд подумала, что могла бы постоять здесь еще две минуты, а затем потребовать, чтобы ее отвели к ячейке, но Падме смотрела на нее так, словно это стало бы огромной ошибкой. Да и Холланд не была уверена, что ожидание приведет к чему-то, кроме потери двух минут.

Она вошла в лифт.

– Правильное решение. – Падме закрыла створку и нажала круглую латунную кнопку с цифрой «двадцать три». Лифт ответил звуковым сигналом. Двери закрылись, а когда они начали подниматься, сердце Холланд подпрыгнуло к горлу.

Из динамиков лифта зазвучала кавер-версия Season of the Witch. Падме тихо постукивала каблуками в такт музыке. Для нее работа в зловещем Банке была обычным делом.

Лифт поднялся еще на несколько этажей, прежде чем Падме медленно повернулась к Холланд:

– Я пыталась держать себя в руках, но я большая поклонница вашей сестры. – Холланд никогда раньше не слышала, чтобы кто-то говорил о Дженьюэри подобным образом. Как будто она была малоизвестной знаменитостью или местным героем. Поэтому Холланд внезапно охватила растерянность.

– Откуда вы знаете мою сестру?

– Ну, лично мы не знакомы, – объяснила Падме. – Формально она не работает в этом отделении, так что я встречалась с ней всего пару раз. Но она невероятно хороша в своем деле, так что все знают, кто такая Дженьюэри Сент-Джеймс, – лучезарно улыбнулась Падме, как будто Холланд должна была гордиться сестрой.

Однако Холланд чувствовала только то, что что-то скручивается у нее в животе. Дженьюэри не могла здесь работать. Этот Банк был злом.

Падме беспечно продолжила:

– Я также хотела сказать, как мне жаль Адама, напарника вашей сестры. – Она приложила руку к сердцу. – Я ужасно расстроилась, когда услышала о стрельбе. – Падме сказала что-то еще о том, что все в Банке желают Адаму скорейшего выздоровления и надеются, что стрелок будет пойман. Затем она, похоже, снова заговорила о Дженьюэри, но Холланд едва могла что-либо понять. Все, что она могла слышать, – это слова, которые Адам произнес вчера: «Клянусь, я говорю правду. Я работаю с твоей сестрой. Дженьюэри – мой напарник. Она послала меня присматривать за тобой».

Холланд поверила не ему, а Гейбу. Но что, если она ошиблась?

Нет. Адам лгал. А Гейб нет. Вчера он дал ей свой телефон, чтобы она позвонила Дженьюэри. Сегодня утром он продиктовал ей номер сестры. Но так ли это на самом деле? Холланд не знала, по какому номеру она звонила вчера, лишь только то, что попала на голосовую почту сестры. Но ее было довольно легко подделать… Даже номер, который Гейб дал ей сегодня, мог оказаться ненастоящим, а Холланд никогда бы об этом не узнала.

Она быстро проверила телефон. Ответа от Дженьюэри по-прежнему не было.

Возможно, Гейб был прав и ее сестра никогда не отвечала на незнакомый номер. А может, он сказал это только для того, чтобы не вызвать подозрений.

– С вами все в порядке? – спросила Падме. – Не хотите немного воды?

Холланд покачала головой. Что ей действительно было нужно, так это больше времени, чтобы все это обдумать.

Лифт с очередным щелчком остановился. Открыв металлическую створку, Падме взяла Холланд за руку. Ее загорелые пальцы были теплыми и мягкими.

– Не волнуйтесь. – Она сжала ладонь Холланд. – Уверена, Адаму уже лучше. – После этого Падме попрощалась и уехала на лифте вниз, обратно в вестибюль.

Холланд снова посмотрела на часы – осталось ровно 15 минут. У нее было только 15 минут, чтобы понять, кому довериться. Сейчас же она чувствовала, что не доверяет никому.

Ей хотелось надеяться на мир, в котором Адам мог бы оказаться напарником Дженьюэри, а Гейб – хорошим парнем. Однако она не могла представить подобное. Одного мужчину послали защищать ее, а другой явно лгал.

У Холланд начала раскалываться голова, когда она направилась к единственной двери в конце коридора. Наверное, ей следовало постучать, но она не могла терять время. Нервно пробормотав «Здравствуйте», она повернула ручку.

Первое, на что Холланд обратила внимание, было стекло. Целая стена из зеленого витража заливала кабинет мерцающим изумрудным светом. Казалось, что «Волшебник страны Оз» и «Великий Гэтсби» упали с книжной полки и рассыпались словами, которые затем превратились в мерцание в стиле ар-деко. Бархатные шторы, светильники в виде подвесных шаров из золота и стекла, ковер с роскошным узором из бриллиантов и стилизованных цветов, а в центре всего этого, облокотившись на большой стол из черного дерева, стояла Профессор.