Сердце Холланд снова ускорило ритм. А может, оно никогда и не переставало бешено колотиться.

Она выскочила из ванной, но тут же резко остановилась.

Гейб все еще сидел на ступеньках. Он задвинул посылку себе за спину, а сам устроился перед ней, одной рукой зажимая рану, а другой держа пистолет.

Холланд прерывисто вздохнула.

– Что такое? – спросил он и, хмуро поджав губы, посмотрел на нее. – Думала, что уйду с ней? – кивнул он в сторону посылки.

Холланд хотела сказать «нет», но этим вечером было произнесено так много лжи, что она не желала добавлять еще одну, пусть и маленькую.

– Я допускала такую мысль.

– Ты все еще мне не доверяешь?

– Не знаю, – честно призналась Холланд. Чуть ранее ее ответом стало бы простое «нет». Ей все еще казалось, что так и должно быть. Учитывая, что она узнала о Джейке и Адаме, было разумным не доверять никому – особенно мужчине, которого она находила привлекательным, – пока тот не пройдет проверку на детекторе лжи или не признается во всех своих грехах под воздействием сыворотки правды.

Но Гейб принял на себя пулю, охранял посылку и не бросил ее, Холланд.

К тому же она не хотела, чтобы он уходил.

Холланд не могла назвать это доверием, но все же это было лучше, чем ничего. Достаточно, чтобы, приблизившись к Гейбу, она почувствовала себя слегка взволнованной.

Парень подвинулся вправо, к перилам, чтобы позволить Холланд сесть рядом. На нем все еще был пиджак кобальтового цвета. Судя по тому, как тот сидел, стоил он недешево. То же можно было сказать и по ткани, которая оказалась гладкой на ощупь, когда Холланд коснулась ее, чтобы помочь Гейбу снять пиджак.

– Тебе не стоит, – сказал он.

– Не стоит что? – замерла она.

– Доверять мне. Я нехороший человек.

– Разве я дала понять, что считаю тебя хорошим человеком? – Холланд попыталась произнести это так, словно все еще хотела уколоть его, но совершила ошибку и посмотрела на Гейба. По-настоящему посмотрела. Впервые она увидела его при свете и оказалась права: глаза Гейба были темными, а на правой щеке, чуть ниже глаза, тянулся шрам. Он был точно таким, каким Холланд вообразила его, сидя тогда в машине.

Она заверила себя, что было нетрудно догадаться о том, что у такого мужчины, как Гейб, имелся шрам на лице. Но в этом шраме скрывалось что-то такое, отчего она почувствовала, будто уже видела его раньше. На секунду перед ее мысленным взором промелькнуло лицо Гейба, когда он наклонился к ней, глядя в глаза своими, покрасневшими и полными боли.

По легкому прищуру Холланд поняла, что парень заметил, что она пялилась на него.

Девушка поспешила отвести взгляд и сосредоточилась на том, чтобы снять пиджак. Рубашка под ним выглядела так, словно когда-то была белоснежной, но теперь оказалась залита кровью. Большим количеством крови. Гейб все еще прикрывал рану широкой ладонью, и Холланд понятия не имела, что произойдет, когда он отодвинет ее.

– Что нам делать дальше? Или что мне делать? – спросила она. Холланд было неприятно это признавать, но она почувствовала головокружение от одного только вида крови. – Мне снять с тебя рубашку, а потом попросить убрать руку? Или лучше убрать руку, а потом снять с тебя рубашку? Существует ли какой-то определенный порядок?

Гейб мрачно посмотрел на нее. Словно ожидал чего-то большего, словно думал, что она окажется Дженьюэри, которую не смутили бы ни кровь, ни сам Гейб.

– Я позабочусь о рубашке, а ты подготовь иголку и нитку.

Холланд дрожащими пальцами открыла аптечку. Внутри все было аккуратно разложено и помечено тревожными записками вроде «Если не хочешь ехать в больницу» или «В случае отравления».

И вдруг Холланд удостоверилась в том, что ее сестра знала, что произойдет нечто подобное. Она схватила пакет «Когда не хочешь ехать в больницу» и быстро разорвала его.

Внутри скрывалось еще несколько мешочков с перчатками, салфетками для дезинфицирования и обезболивания, которые использовали при хирургических операциях. Также там нашлись маленькие плоскогубцы, ножницы, иголки и нитки, которые напомнили Холланд о рыболовной проволоке. Только она знала, что это была не рыболовная проволока, а хирургические нити.

Ей срочно нужно было отвлечься.

– Полагаю, на самом деле моя сестра не разыскивает редкие книги?

– Этот вопрос стоит задать ей, а не мне.

– Можешь дать подсказку? Она – наемный убийца? Вы двое похищаете людей?

– Мы не работаем вместе, – произнес Гейб так, словно это было важно.

– Но ты же говорил… – Холланд не могла вспомнить, что именно он сказал ей в машине, то ли из-за шока от поездки, то ли из-за крови, которую видела прямо сейчас. Наверняка она могла утверждать лишь то, что Гейб и Дженьюэри не встречались.

– Я фрилансер, который хорош в поиске редких вещей. А теперь, – резко сказал Гейб, явно желая положить конец любым вопросам, – возьми одну из антисептических салфеток, чтобы промыть рану.

Холланд сделала, как было велено.

Гейб убрал руку. Там было так много крови и плоти, что…

Холланд была вынуждена закрыть глаза. Она не была Дженьюэри, не была способна на подобное. Хотела, но глаза отказывались открываться.

– Эй, – позвал Гейб. – Дорогуша, посмотри на меня.

– Не знаю, смогу ли сделать это…

– Не смотри на мою рану, – сказал он на удивление нежно. – Посмотри на меня.

Она услышала, как Гейб опустил пистолет, а затем почувствовала его руку на своей.

– Можешь расслабиться. – Его ладонь была теплой, когда он поднес ее пальцы к ране. – Сегодня я не умру.

– Ты этого не знаешь.

– Знаю. – Его голос стал еще мягче. – Точно так же, как ты знаешь дату своей смерти.

Холланд приоткрыла глаза.

– Ты разговаривал с Часовщиком?

Гейб направил ее руку, чтобы опустить антисептическую салфетку.

– Этим вечером я не умру.

Холланд вспомнила, как он вел машину, будто аварии случались только с другими людьми.

– Вот почему ты вел машину как умалишенный.

– Нет, у меня просто такой стиль вождения, – ответил Гейб. Она могла поклясться, что видела, как уголок его губ приподнялся на дюйм. Гейб терпеливо попросил Холланд надеть перчатки, а затем промокнуть салфеткой кожу вокруг раны.

Ей все еще не хотелось смотреть на то место, куда угодила пуля, но после рассказа Гейба о Часовщике она уже не нервничала так сильно. Теперь ее мучало любопытство. Она хотела спросить, когда наступит его время, но это казалось слишком интимным вопросом. С другой стороны, Гейб сидел у нее дома без рубашки, а она аккуратно зашивала его кожу.

– Какое время он назвал? – выпалила Холланд.

– Важно только то, что это произойдет не сегодня вечером.

Холланд наложила еще один шов. Ей казалось, что рана выглядит лучше. К Гейбу вернулся румянец, но во взгляде появилось что-то печальное.

– Часовщик сказал, что ты можешь сделать, чтобы выиграть больше времени? – спросила она.

– Почему ты интересуешься? Неужели беспокоишься обо мне? – произнес Гейб так, словно у него было чувство юмора. Однако уголки его рта опустились, словно беспокоиться о нем было очень плохой идеей.

– Мне просто любопытно, потому что сейчас вся моя жизнь зависит от того, сделаю ли я то, что он велел.

– Хочешь знать, есть ли другой способ выиграть время?

– А он есть?

– Насколько я знаю, нет. Но… – Гейб протянул это слово, словно раздумывал, стоит ли озвучивать собственные мысли. – Возможно, твоя ситуация не совсем безнадежна. – Он оглянулся на коричневый бумажный пакет, отправленный Профессором.

Холланд, вероятно, следовало открыть его, как только состояние Гейба стабилизировалось. Ей определенно следовало открыть его прямо сейчас. Однако долю секунды она была способна лишь смотреть на посылку.

– Чего же ты ждешь? – спросил Гейб.