Все оказалось правдой.

Холланд не хотела слишком обнадеживать себя. Но ведь в сообщении она не упомянула своего отца, а просто сказала, что для нее оставили ячейку.

Она практически слышала голос папы, который говорил: «Молодец, Холлибелс, продолжай искать подсказки». Потому что это очень напоминало подсказку.

Холланд стало интересно, что же мог оставить ей отец. Она надеялась, что это станет началом новой охоты за сокровищами. Но даже если нет, она была счастлива получить от него что угодно.

Холланд нужно было позвонить сестре. Она знала, что в Испании уже за полночь, а мистер Варгас предупредил, чтобы она никому не рассказывала о ячейке. Однако каждому было известно, что по правилам любой секрет можно рассказать человеку, которому доверяешь. Для Холланд таким человеком была Дженьюэри.

Она набрала номер, но звонок сразу же перешел на уже знакомую голосовую почту.

– Привет, ДжейДжей, это я. Кое-что случилось. Мне только что позвонили из банка. Кажется, папа что-то нам оставил…

Ее прервал телефонный звонок. На экране высветилось «Джейк». Ну наконец-то. Холланд хотела ответить, но время было неподходящим. Так что она отклонила вызов и отправила Джейку сообщение: «Могу я перезвонить тебе позже?»

«Нет, – тут же ответил он. – Часовщик звонил».

Сердце Холланд пропустило удар.

Джейк позвонил снова, и на этот раз она приняла вызов после первого гудка.

– Скажи, что все это шутка, – потребовал Джейк, прежде чем она успела поздороваться.

– Что случ…

– Он звонил, – перебил Джейк. – Часовщик. Он… – Джейк запнулся, и Холланд услышала, как он громко сглотнул. – Он сказал, что я умру сегодня ночью. Если только… – Джейк замолчал. Секунду Холланд могла разобрать лишь прерывистый звук, который, скорее всего, был рыданием.

Холланд хотела заверить Джейка, что все будет хорошо, что такого просто не может быть. Но сообщение, которое она только что получила из банка, заставило ее почувствовать, что рассказы Профессора еще никогда не казались такими реальными.

Она подумала об Адаме Бишопе. Услышала, как он говорит: «Знаю, ты на нее равняешься, но не стоит. Эта женщина – лгунья и мошенница». И внезапно Холланд захотелось, чтобы он оказался прав.

Сама мысль о том, что она ошибалась насчет Профессора, что Часовщик – обман, а значит, и банк тоже и никакой ячейки от ее отца не было, приносило Холланд физическую боль.

Однако если Профессор являлась именно такой, какой ее считала Холланд, это означало, что Джейк умрет.

– Что сказал Часовщик? – спросила Холланд.

– Что я умру в 18:47, если только… – Джейк снова замолк, пока не продолжил так тихо, что она почти не расслышала его из-за смеха, топота и слишком громких разговоров туристов внизу. – Я не могу сделать то, о чем он просит, Холланд.

– Чего он от тебя хочет?

– Даже произнести этого не могу. Я просто… я не хочу оставаться один. Ты можешь приехать?

– Я… – Холланд замолчала. Что-то в голосе Джейка вызывало у нее беспокойство. Но что за человек откажется исполнить чье-то предсмертное желание? «Нет», – поправила она себя. Джейк не умрет этой ночью. Только вот Холланд не была уверена, что на самом деле верит в это.

Холланд знала лишь то, что с тех пор, как она вошла в «Рузвельт», ее одолевало дурное предчувствие. Она задумалась, не в этом ли была причина.

– Пожалуйста, – тихо взмолился Джейк. – Вчера вечером я заполнил листовку только потому, что хотел произвести на тебя впечатление.

Холланд почувствовала укол вины. Он был прав: в основном это была ее вина, и окажись она на месте Джейка, тоже не захотела бы оставаться одна.

– Хорошо, – сказала Холланд. – Где ты?

Ей пришло сообщение с адресом жилого комплекса, который располагался в десяти минутах езды.

– Поторопись, – попросил Джейк. – Если этот парень прав, у меня осталось всего около часа.

Холланд сбежала по лестнице. Она могла бы уйти, не попрощавшись, но оставила на столе сумку и знала, что друзья будут волноваться, если она просто бросит их.

– Пожалуйста, скажи, что ты угостила того парня выпивкой, прежде чем сбежать, как Золушка, – заявила Кэт, стоило только Холланд приблизиться.

– О чем ты говоришь? – не поняла она.

Кэт с лукавым видом мотнула головой в сторону мезонина.

Пока Холланд оставалась наверху, там никого не было. Но сейчас, в тусклом свете отеля, прислонившись к низкой стене, стоял мужчина в белом смокинге, с развязанным галстуком-бабочкой на шее.

Холланд слышала истории о призраках, которые обитали в отеле, в том числе о мужчине в белом смокинге. Но незнакомец, которого она видела сейчас, был одет лишь в пиджак от смокинга. К тому же он казался вполне реальным и выглядел точь-в-точь как Адам Бишоп.

По спине у нее пробежал холодок. Что, черт возьми, происходит? Неужели Адам следил за ней? Но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это не Адам. Они определенно были похожи, но мужчина выглядел старше, жестче и холоднее. Его кожа была чуть светлее, а волосы – немного темнее. Он представлял собой ледяную версию Адама.

Незнакомец повернул голову. Когда он встретился с Холланд взглядом, атмосфера накалилась, будто электрический разряд вырвался из колбы и теперь с треском рассекал воздух.

Он не смотрел на нее так, словно они были незнакомы. Его взгляд был интимным. Словно он знал ее. Знал очень давно. Но Холланд запомнила бы такое лицо.

– Если уж ты не угостила его напитком, то это сделаю я, – присвистнула Кэт.

– Нет… – сказала Холланд, хотя слово вырвалось криком. И на секунду она не могла объяснить почему. Еще совсем недавно она только и хотела, что угостить незнакомца выпивкой, лишь бы доказать – дьявол существует. А этот парень определенно походил на него.

Но впервые в жизни Холланд не чувствовала, что следовать подсказкам – хорошая идея. Она подумала о предупреждении Адама: «Профессор может быть весьма убедительна. Но гнаться за любой из ее историй – опасная затея».

Разве звонок Джейка не служил тому доказательством?

Кэт и Эйлин уставились на нее с легким недоумением на лицах и одновременно спросили:

– Что случилось?

– Не угощайте его коктейлем, – отозвалась Холланд.

– Кого не угощать? – уточнила Эйлин.

– Парня в мезонине, в белом пиджаке.

Глаза Кэт загорелись.

– Какого парня в белом пиджаке?

– Того, о ком мы только что говорили! – Холланд повернулась, чтобы указать на незнакомца, но тот уже исчез.

И тут Холланд почувствовала.

Кап.

Кап.

Кап.

Из носа у нее текла кровь. Опять.

– С тобой все в порядке, Холланд? – поспешно протянула ей салфетку Эйлин.

Холланд поднесла салфетку к лицу. У нее кружилась голова. Хотя Холланд не знала, стала ли причиной головокружения кровь или то, что она видела то, чего не видел никто другой. Второе кровотечение из носа за день. Она не была экспертом, поскольку подобное случалось с ней довольно редко, но все же Холланд полагала, что кровь из носа не сопровождается галлюцинациями.

– Милая, почему бы тебе не присесть? – предложила Кэт.

– Не могу. – Холланд еще раз вытерла нос. К счастью, крови было немного. Ее все еще штормило, но ради друзей она старалась вести себя так, будто все в порядке. – Простите, но мне нужно бежать. Мне так жаль… Люблю вас.

Подруги сказали, что тоже любят ее.

– Не забудь о завтрашней вечеринке! – Кэт подняла со стола одну из рекламных листовок, посвященных балу в честь Хэллоуина, что проводили в «Рузвельте». Темой был «Голливуд». – Я все еще могу подобрать для тебя костюм, если нужно… и для Кларка Кента, если к нему вдруг вернется здравомыслие!

Холланд попыталась улыбнуться неиссякаемому оптимизму подруги. Затем резко развернулась и тут же врезалась во что-то твердое.

– Эй, Холли, – положил руки ей на плечи Чанс. – Пожалуйста, скажи, что не убегаешь от меня. – И он сверкнул неотразимой улыбкой. Холланд знала, что Чанс даже не пытался ее очаровать. Он был одним из тех счастливых детей-актеров, которые с возрастом становились еще более привлекательными.

– Я бы никогда не стала от тебя убегать, – ответила Холланд. В любом другом случае она дразняще добавила бы, что это он из тех, за кем обычно гоняются. Но этим вечером у нее не было на это сил.

Чанс скривил губы. Может, он и не был в курсе ее секретов, но знал ее достаточно хорошо, чтобы понять: что-то не так.

– Все в порядке?

«Не знаю, – хотелось ей сказать. – У меня такое чувство, будто я совершила ошибку или вот-вот ее совершу». Затем она снова подумала, что если в ее жизни и был человек, способный понять ее чувства и помочь разобраться в происходящем, то это был Чанс.

Они познакомились после занятия, на котором Профессор рассказала миф о дьяволе и «Сайдкаре». В тот вечер на парковке Холланд беседовала с небольшой группой людей о том, чтобы заглянуть в бары различных отелей, и вдруг появился Чанс Гарсия.

«Могу я присоединиться?» – спросил он, а потом улыбнулся, как если бы был просто соседским мальчишкой… Соседским мальчишкой, в детстве ставшим актером с личиком, которое никогда не переставало быть милым. В арсенале у Чанса имелись ямочки на щеках, большие глаза и очаровательная улыбка.

Холланд помнила, что поначалу отнеслась к этому скептически.

В детстве она была влюблена в Сэмми Санчеса, но напомнила себе, что перед ней стоял не он. То была лишь роль, которую Чанс играл на телевидении. Сам Чанс не был преданным другом, сиротой с золотым сердцем. Он был ребенком-актером с темным прошлым. И все же именно его темное прошлое привлекало Холланд.

Однажды вечером в баре после большого количества выпитого и когда все разошлись, Чанс признался, что верит в мифы Профессора. Его улыбка исчезла, огонь в глазах погас, и Холланд увидела, что демоны, которые разрушили детство Чанса, все еще преследуют его.

Холланд испытывала искушение рассказать Чансу, что из-за звонка Часовщика парень, с которым она встречалась, думает, что ему осталось жить всего лишь час.

Однако она боялась, что тогда Чанс не позволит ей уйти. Даже сейчас Холланд почувствовала, как, взглянув на окровавленную салфетку в ее руке, он крепче сжал ее плечи.

– Что случилось?

– Просто пошла кровь из носа.

Ее телефон зазвонил, пришло сообщение от Джейка:

«Приезжай скорее».

Чанс скользнул взглядом по экрану и убрал одну руку с ее плеча, но другую на мгновение задержал.

– Мне нужно идти, Чанс.

– Знаю, но… – Он сжал ее плечо, и последние следы его ослепительной улыбки исчезли. – С тех пор как я вошел сюда, меня не покидает плохое предчувствие. Не знаю, что происходит, но сделай мне одолжение – будь осторожна.