– Мда, ничего иного от тебя ждать не следовало…

Скрестив на груди руки и скептически изогнув бровь, Торн взирал на девочку, уснувшую прямо за обеденным столом в гостиной.

– Зачем нам ребенок?

– Не нравится – так чеши в эту деревню сам! – огрызнулся на брата Милтос. – Ни один дом не хочет присылать сюда людей!

Он оказался в особняке с ребенком на руках раньше, чем подоспела Альба. Девочка явно нуждалась в еде, однако, попав в тепло, от усталости мгновенно погрузилась в крепкий сон.

– Я уже нашел новую служанку, – гордо заявил Торн.

– Так пусть поможет! – вспылил Милтос. – Должна же она знать, что с этим делать!

– Просто отнеси ее назад в деревню, – равнодушно предложил Торн.

Милтос разгневанно зашипел.

– Хлебнул ее крови и теперь чувствуешь себя всесильным? Не думай, что мы не знаем. Ты испил ту девушку!

– Я не дал ей сбежать, – напомнил Торн. – Это лишь малая плата за мою услугу.

– Как же. Все лишь для себя, да, Торн? Никому нельзя выпивать людей. Ну разве что старшему…

– Я не убил ее! – старший вампир тоже начал закипать. – Я мог погибнуть сам, если бы не воспользовался ею!

– Сделал бы всем одолжение. – Милтос криво улыбнулся.

– Скорее ты сейчас сделаешь всем одолжение и сдохнешь, – процедил Торн.

Он угрожающе вздернул верхнюю губу. Белки глаз налились черным.

– Если хочешь сразиться со мной, то подожди, – насмешливо ответил Милтос. – Сгоняю к девчонке и хлебну из нее. Для уравнения сил.

Теперь уже Торн зашипел на брата, демонстрируя удлинившиеся клыки.

В темноте за их спинами скрипнула дверь, прервав ссору:

– Ну, чего расшумелись?

Старая Альба проковыляла в зал и, деловито пройдясь по его периметру, зажгла стоящие в канделябрах свечи.

– Сидят без света, как позабытые всеми призраки…

Она подошла к девочке и положила ладонь на ее лоб.

– Все с ней будет в порядке. Дайте ей отдохнуть. А то вы только и знаете, что рычите друг на друга, как собаки.

Удивительно, но под строгим взглядом Альбы вампиры спрятали клыки и потупились, точно нашкодившие мальчишки.

– Ты. – Женщина ткнула пальцем в рыжего. – Помоги мне отнести девочку в ее комнату. Я подготовила спальню рядом с покоями Евы.

Милтос поджал губы, но безропотно взял ребенка на руки и вышел из гостиной, чтобы выполнить полученное указание.

Торн проводил его презрительным взглядом сощуренных глаз. Подхватив со стола откупоренную бутылку вина, он рухнул в рядом стоящее кресло и приложился к горлышку. Вино не горячило его кровь. Но вкус хорошего напитка Торну нравился. Благородные вина он ценил до сих пор.

– Ну? – спросил он, глядя на Альбу. – И мне будешь указывать, что делать? Не слишком ли быстро ты позабыла свое место?

– Все злишься? Ну злись, злись, – нисколько не устрашившись, сказала Альба. – Злись, пока твоя злоба не сожрет тебя.

– Или пока я не сожру тебя, – не остался в долгу Торн.

Его мышцы хищника, мгновенно отреагировавшие на конфликт с Милтосом, уже расслабились, голос снова приобрел ленивые аристократические нотки.

– А то мне кажется, в доме стало чересчур много живых.

– Ненависть к живым у тебя от зависти, – ответила Альба.

Она указала на него сморщенным пальцем, и вампир нацепил на лицо широкую фальшивую улыбку.

– Я вижу тебя насквозь. Больше всего на свете ты желаешь вернуть свою утраченную юную жизнь.

– Какая осведомленность, – хмыкнул Торн и снова приложился к бутылке. – Что еще расскажешь про меня, ведьма?

– Лучше ты расскажи мне, юноша. – Альба умела не обращать внимания на колючесть таких, как Торн. – Когда вернется тот, кого вы называете Отцом?..

* * *

Ева услышала шорох и вскочила с кровати, побоявшись, что это снова может быть призрак. Как оказалось, шум раздавался из коридора.

Девушка запахнула пеньюар и, потихоньку подкравшись к двери, выглянула наружу. В серебристом свете луны, льющемся через высокие окна у лестницы, она увидела одного из братьев, самого злобного, как считала Ева.

В руках он нес что-то, напоминающее детскую фигурку. Сердце девушки сжалось от тревоги.

«Кто это? И что он собирается с ней сделать?..»

Проводив их взглядом до двери самой дальней на этаже спальни, Ева осторожно выскользнула наружу и прокралась следом.

С замиранием сердца она заглянула в щелку приоткрытой двери, готовая чуть что броситься на помощь ребенку. Ева отчетливо осознала, что в таком случае это будет последний день ее жизни. Девушка вытащила на свет нагрудный крест и поцеловала распятье.

Однако рыжеволосый вампир поедать ребенка не спешил. Вместо этого он аккуратно положил его на застеленную кровать и отошел в сторону.

Ева отпрянула от щели, когда с той стороны раздался приближающийся звук шагов – вампир собирался уходить из комнаты.

Бежать было поздно, поэтому девушка просто вжалась в стену, стараясь с ней по возможности слиться.

Она не догадывалась, насколько хороши у вампиров слух и нюх. И насколько они могут быть быстры.

– Подглядываешь?

Вампир появился перед глазами внезапно. Навис долговязой фигурой над девушкой, опираясь рукой о стену позади нее.

Ева замерла, сжав в руке распятье. Близость Милтоса ее парализовала, но она верила, что светлые силы защитят ее.

Вампир просканировал девушку взглядом сверху вниз и снисходительно улыбнулся.

– Спрячь крест, никто тебя здесь не тронет. К тому же против меня он бесполезен.

– Врешь. Против призрака помогло.

– Призрака? Какого призрака?

Вампир оторвал руку от стены, чуть отстранившись, и Ева облегченно вздохнула.

– Что это за девочка? – спросила она. – Что вы собираетесь с ней сделать?

– Твоя новая служанка, – ответил Милтос.

– Зачем мне служанка? – удивилась Ева.

Она была простой девушкой, воспитанной монастырскими правилами, и к благородным леди себя не причисляла.

– Ну или ученица, – беспечно пожал плечами вампир. – В общем, делай с ней что хочешь.

Ева покосилась на дверь, за которой спала девочка.

– Разве она игрушка? Откуда она у вас?

– Из деревни, – ответил Милтос.

Его вдруг стало раздражать, что Ева не испытывает ни малейшей благодарности за то, что он нашел для нее такую хорошую девочку. Она все умеет, к тому же она молода и проживет еще долго, в отличие от старой ведьмы Альбы, которую привел Торн.

– Родственники отдали ее нам, потому что нечем было кормить. Она все равно бы умерла.

– Боже! Как можно было отдать свое дитя на съедение? – ужаснулась Ева.

– У нее нет родителей. Только тетка.

Милтос замолчал, вспомнив затравленный взгляд той. Ту женщину можно было понять. Но он, Милтос, отчего-то не мог.

– В любом случае у вас будет возможность скрасить время друг друга до приезда Отца. Надеюсь, ты не задумала новый побег? Вытаскивать тебя каждый раз из лап инферналей будет проблематично.

Девушка покачала головой и слегка покраснела, подумав про себя, что ложь – это грех. Таинственные инфернали ее действительно напугали. Но она все еще думала о том, как покинуть этот мрачный особняк.

– Хорошо, – Милтос сделал вид, что поверил ей.

С трудом сопротивляясь жажде, он отошел в сторону и отвернулся, собираясь уйти.

– С этого момента дом в твоем полном распоряжении, – сказал он, изящно вскинув руку, указывающую на окружающие их стены.

– Здесь есть библиотека? – спросила девушка.

Милтос повернул в ее сторону голову:

– Зачем она тебе?

– Если я буду преподавать, мне бы хотелось знать, есть ли здесь подходящая литература, – ответила девушка и, помедлив, добавила: – Дом ведь в моем полном распоряжении, не так ли?

Губы Милтоса тронула усмешка. Как быстро девчонка смелеет.

– Есть, – сказал он. – Я могу проводить тебя туда.

Ева согласно кивнула.

Проведя в постели почти весь день, она чувствовала теперь себя очень бодрой. Скоротать время с какой-нибудь книгой было бы здорово. Читать девушка любила. К сожалению, в монастыре выбор книг был небольшим. Но здесь, в старом поместье, должно быть много интересного и даже редкого!

Милтос провел ее вниз по лестнице и свернул этажом ниже, в гостиную – отсюда можно было пройти в библиотеку, собиравшуюся много сотен лет и содержащую тысячи книг. Торна здесь уже не было, Милтоса это обрадовало.

– У вас есть инструмент! – с ликованием воскликнула девушка, увидев в углу зала пыльный клавесин[3].

Милтос с сомнением посмотрел на него, не разделяя восторга. Честно говоря, он не был уверен, что тот способен извлекать звуки.

Ева воодушевленно подбежала к инструменту и, открыв крышку, села за клавиши.

Погладив их черно-белый ряд, она вскинула руки и начала уверенно стучать пальчиками. По гостиной разлилась замысловатая мелодия.

На удивление, старый клавесин звучал великолепно. То ли время совсем не сказалось на нем, то ли мастерство девушки сглаживало огрехи инструмента. Но звуки мелодии трогали душу. Ева играла превосходно.

Милтос склонил голову набок, жадно вслушиваясь в каждый звук. В его сознании воскресали старые воспоминания, тревожащие душу.

Внезапно для себя он тоже подошел к инструменту и сел рядом с Евой.

От неожиданности девушка остановилась, но Милтос покачал головой:

– Играй, – сказал он, пристально глядя на клавиши.

И девушка продолжила.

Понаблюдав пару секунд за ней, Милтос задумчиво коснулся пальцами клавиш и подхватил мелодию.

Они играли в четыре руки, и это казалось таким естественным, словно они тренировались вместе много лет.

– Ты великолепно музицируешь! – восхитилась девушка, едва прозвучал последний аккорд.

Она встала со стульчика и, увидев что-то, кинулась в другой угол комнаты.

– Ой, а это что?

Все еще завороженно глядевший на клавиши Милтос резко вскинул голову и посмотрел на Еву.

– Это же музыкальная шкатулка! – Ева радовалась, как маленький ребенок, глядя на лакированную коробочку с механизмом внутри, разукрашенную галантными картинками. – Можно будет научить девочку танцам, – пояснила девушка Милтосу. – Она заводится?

Милтос медленно поднялся и помог девушке запустить механизм, повернув деревянную ручку. Звоном колокольчиков зазвучала простая, но красивая мелодия.

Ева выбежала в центр зала и закружилась, беспечно игнорируя пристальный взгляд вампира.

Милтос почувствовал… Хотя нет, он давно уже ничего не чувствовал. Но сейчас ему захотелось непременно прикоснуться к девушке. Не наблюдать, а участвовать.

Вслед за Евой он вышел в центр зала и, встав рядом с девушкой, выводящей очередную фигуру, коснулся ее руки.

Она все поняла без слов. Искренне улыбнувшись лучезарной, доверчивой улыбкой, она вложила свою ладонь в его.

Милтос закружил ее по залу под звуки механической мелодии.

Она была такой легкой, такой нежной. И так сладко пахла!..

Странные, давно позабытые чувства просыпались в нем. Что-то утраченное, человеческое.

Но жажда была сильнее.

Стоило мелодии замолчать, как вампир притянул Еву к себе, сжав ладонями тонкую талию девушки, и, наклонившись, впился зубами в тонкую кожу над пульсирующей жилкой на шее…

В это время Альба, дождавшись, когда шаги на этаже стихнут, вошла в комнату девочки, крепко спящей на простынях.

Протянув руку, ведьма коснулась указательным пальцем левого глаза ребенка и подняла тонкое веко наверх.

– Так я и думала, – пробормотала старуха, заглядывая в глаз девочки. – Хорошо, что этот идиот ничего не заметил… Ну ничего. Тетушка Альба все исправит.

С этими словами ведьма провела ладонью над лицом спящей.

Пронзительно-голубые глаза девочки как по волшебству сделались черными.

* * *

Стоя на ветке высокого дерева, Кассий вглядывался в темноту ночи.

Он нашел их быстро. Эти дьявольские отродья даже не прятались.

Их конклав обосновался за лесом. От поместья далековато, но до двух деревень в округе – рукой подать.

Небольшая деревянная постройка со стремящимися ввысь стенами, выкрашенными в белый цвет, со всех сторон была украшена атрибутами инферналей – черными звездами в кровавых ореолах.

В высоких окнах плясали блики света, отбрасываемого десятком свечей.

Кассий навострил уши.

Все лесные звуки: скрип веток, раскачиваемых ветром, шуршание сухой листвы и копошение насекомых, дремлющих под корой деревьев до весны, – все шорохи стали болезненно резкими.

Зато теперь он слышал, что творится за стенами.

В середине зала с высокими сводами, звук под которыми отражался, создавая зловещий эффект потустороннего присутствия, стоял человек в длиннополой одежде и черном плаще.

Его окружали другие люди, в основном молодые мужчины, с покрытыми головами, с горящими свечами в руках.

– Готовы ли вы принять великий дар? – вещал темный проповедник, – Готовы ли вы отдать свою душу за него? Ведь все имеет свою цену.

Его глаза невозможно было разглядеть, видны были лишь узкая полоска рта и вытянутый подбородок, на котором плясали неверные тени.

– Готовы, – отзывались люди, окружавшие его.

Кассий насмешливо хмыкнул:

– Шуты…

Из всех братьев он был единственным, кому перерождение не подарило крыльев. Зато у него было кое-что получше.

Вампир прикрыл глаза и сосредоточился, различая в ночи шум цепких коготков и хлопанье маленьких крыльев.

Летучие мыши жили далеко, в скалах у моря, но Кассий почувствовал их присутствие так ясно, будто был среди них.

Он открыл глаза и увидел темную сырую пещеру. С потолка звонко капало, и наверху копошилось, попискивая, нечто похожее на живой ковер, плотное и шерстяное. В нос ударил острый запах помета.

– Я здесь, мои верные друзья, – прошептал Кассий, – придите же ко мне…

В тот же миг тысячи летучих мышей камнем бросились со свода пещеры вниз и живым ураганом вылетели вон.

Кассий довольно улыбнулся, обнажив клыки.

– Ну что, настало время расплаты, – проговорил он и, спрыгнув с ветки вниз, вихрем помчался к белым стенам здания.

Полуночную мессу инферналей прервал частый нарастающий стук в оконные стекла.

Летучие мыши как бешеные бились в закрытые окна, запертые на засов двери. Их было так много, что еще чуть-чуть, и совместных сил крошечных телец хватило бы, чтобы разрушить стены.

– Отойдите к алтарю, – хладнокровно велел мужчина в черном плаще остальным служителям.

Выставив руки вперед, он приготовился отразить нападение, чем бы оно ни было. Тонкие сухие губы зашептали заклинание, и черный амулет на груди вспыхнул, как раскаленный уголь.

В этот же миг летучие мыши смогли пробиться внутрь и, вереща, заполонили собой все пространство изнутри, словно армия мелких бесов.

Хаотично летающие зверьки бились о стены и людей. Как обезумевшие, они вцеплялись в их головы, стараясь выцарапать глаза, разрывали одежду и оставляли кровавые следы на лицах и обнаженной коже рук.

По углам вниз со стен попадали свечи. Где-то опрокинулось лампадное масло. Мгновенно почувствовался удушающий запах гари.

В здании началась паника.

Кассий, медленно ступая по осколкам разбитого стекла, подходил к воротам логова, которое собирался сегодня уничтожить навсегда.

Подобно хищнику, знающему, что добыча сама вот-вот придет в его руки, он с удовлетворением наблюдал, как то тут, то там огонь занимается на сухих стенах постройки, охотно переползая на высокую крышу.

Вскоре из окон повалил едкий дым, а языки пламени взметнулись вверх, в ночное небо.

Из открывшихся ворот наружу побежали люди, неотступно преследуемые черным роем летучих мышей.

– Вас я и ждал, – ухмыльнулся Кассий.

Вампир вскинул руки, длинные пальцы которых тут же украсились острыми, как ножи, когтями.

Он не щадил никого, раздавая меткие удары направо и налево, разрывая живую плоть, упоенно уничтожая всех тех, кто готов был добровольно продать свою душу дьяволу.

То, чего он когда-то лишился, стало для них лишь разменной монетой за силу, используемую против таких, как Кассий. Против тех, кто не выбирал своей судьбы.

– Я уничтожу вас! – рычал он, нанося смертельные удары, впиваясь в их глотки и захлебываясь бьющей из разорванных артерий кровью.

Его белая рубашка быстро окрасилась алым. По рукам и губам стекали кровавые струйки.

Он упивался этой кровью и своей собственной силой, пока не встретил его. Того самого темного проповедника.

Тот вышел навстречу неспешно, словно бушующее пламя за спиной было его родной стихией.

На лице его не было ни капли страха. Наоборот, губы растянулись в коварной улыбке.

– Как хорошо, что мне не пришлось тебя искать, вампиреныш, – проговорил он, вскидывая подбородок.

Черный амулет на его груди раскалился докрасна.

Кассий резко развернулся к нему, уставившись опьяненными кровью глазами. Звериные повадки брали верх над разумом.

Проповеднику это очень понравилось.

– Ты вошел в состояние зверя, – констатировал он. – Чудесно. Теперь тебя легко победить. В отличие от тебя мой разум остается холоден.

Кассий угрожающе зашипел.

– Думаешь, эта кровь тебе придаст силы большей, чем моя? Ошибаешься…

Темный проповедник начал обходить вампира стороной, разглядывая.

Кассий неотрывно наблюдал, поворачиваясь вслед за ним. Больше всего ему хотелось броситься на этого человека и покончить с ним раз и навсегда. Но голос проповедника завораживал, заставлял слушать.

– Кровь этих пешек ничего не стоит. Малая плата за то, чтобы привести тебя сюда.

– Я убью тебя, – прошипел Кассий. – И тогда посмотрим, кто был пешкой в этой игре.

Его слова лишь развеселили проповедника.

– Разве ты еще не чувствуешь? Ты не сможешь мне ничего сделать.

Он вскинул руку, и невидимая ладонь впилась в горло вампира, отрывая от земли, поднимая вверх.

Кассий забарахтался в воздухе, пытаясь вырваться из хватки темных сил, но нечто, сковавшее его, было неосязаемым, нематериальным.

– Грязный душепродавец! – выругался вампир и тут же закашлялся хлынувшей горлом кровью.

– Моя душа отправится к дьяволу, но будет чиста, – громко изрек проповедник, перекрывая треск пожара, разбушевавшегося за спиной. – Твоя же душа черна, как бездна Баала! И кровь людей, которую ты сегодня выпил, сделала ее еще чернее.

Жар горящего здания становился невыносимым. Горячий воздух трепетал, обжигая, как лава.

– Провались ты к своему мессиру под землю! – выдохнул Кассий, напрягая напитанные чужой кровью мышцы и делая очередную попытку достать противника.

– Провалюсь, – спокойно пообещал тот. – Но первым с ним встретишься ты.

Губы проповедника прошептали слова заклятия, и что-то лопнуло в груди Кассия. Жар растекся по его телу, подступил к горлу, прожигая плоть изнутри, как раскаленное лезвие.

Проповедник швырнул Кассия прямо в горящее пекло съеденных пожаром стен.

Вампир зарычал от злости и от боли, обжигаясь опаляющим воздухом и языками пламени.

Его отбросило на раскаленный каменный пол. Кожа сапог и ткань штанов тут же сгорели, и жар начал оставлять на коже страшные волдыри.

Кассий подпрыгнул вверх, разворачиваясь прямо в воздухе, готовый снова броситься на врага. Но что-то, подобно раскатам грома, загрохотало наверху, и объятые пламенем доски горящего потолка рухнули прямо на голову Кассия.

Он открыл глаза, лежа на дымящемся полу, и увидел перед собой свое искалеченное тело. Голова была оторвана.

Кассий впервые за долгое время чувствовал, что может умереть. По-настоящему умереть. Навсегда. Здесь, в пожаре.

Нет, это не должно было случиться. Особенно сейчас, когда он встретил ее.

Кассий сделал рывок, но сила хищника покинула его. Еще один…

Перед глазами замельтешило нечто темное, обдувающее горячим воздухом.

– Кассий! – услышал он чей-то голос.

Кажется, он принадлежал брату. Хотя, может быть, это все было лишь его, Кассия, воображение, мираж угасающего сознания.

– Очнись! Слышишь? – не сдавался голос, и чьи-то руки подхватили Кассия, его тело, а затем и голову, отрывая ее от пола. – Ну ты и идиот! Зачем ты сюда полез?!