Сменив платье на более практичное, Ева сперва направилась к колодцу, чтобы натаскать воды. К ее радости, из числа пришедших в себя людей уже появлялись первые помощники, чтобы поставить на ноги остальных. Вот как, например, Авриил. Веселый и неунывающий, Еве он нравился. Хотя не так, как намекала Веспер.

Перепоручив часть своих забот, Ева сразу же направилась в отведенное для людей крыло. Альба уже была здесь, отпаивала травами тех, кто еще нуждался в помощи, чтобы они забылись вновь в целительном сне.

Она была не одна. Ева с удивлением обнаружила, что ведьме помогают две молоденькие вампирши-служанки.

– Чего пришла? – проворчала старуха. – Здесь уже нет работы для нас двоих. Вампиры, вон, помогают.

Ева решила не обращать внимания на ее ворчливость, схватив половник и чашку, присоединилась к трудам.

– Торн сказал, что будет делать с ними? – спросила девушка, оглядевшись вокруг.

– А разве ты сама с ним еще не успела поговорить? Или не было времени? – Альба язвительно фыркнула, но под укоризненным взглядом Евы все же ответила: – Многим некуда идти. Оставят служить при себе, сковав колдовством молчания. Тем же, кто пожелает покинуть замок, дьяволица сотрет память.

– Дьяволица? – переспросила Ева. – Но ведь Веспер сидит в темнице.

– Не думаю, что надолго, – Альба неразборчиво прокряхтела. – Раз теперь ты можешь ничего не бояться. Вампир ее отпустит.

Ева взглянула на нахмуренное лицо ведьмы, которая усердно избегала смотреть ей в глаза, занимая себя чем угодно: от перемола трав до помешивания отвара в чане.

– Альба, ты ведь сердишься на меня, – осторожно сказала Ева.

Ведьма снова фыркнула:

– Конечно сержусь! Ты, глупое дитя, меня ведь наповал сразила своим поступком! Ай, хоть бы спросила сначала… – Альба покачала головой. – Запомни, дитя: это ведьмы зачаровывают и забирают сердца, а не наоборот. Они не отдают свои заколдованным мальчишкам.

Альба с такой силой растирала в ступке траву, что та грозила вот-вот расколоться. Ева тихонько подошла к ведьме, обняла ее за плечи, прижимаясь к спине.

– Я ведь не ведьма, Альба, – тихонько проговорила она. – К тому же никому я свое сердце не оставляла. Не беспокойся.

Ведьма с сомнением кхекнула, но издеваться над ступкой перестала.

– Это ненадолго, – вздохнув, произнесла она.

Ева разжала примирительные объятия, всплеснула руками:

– Ты же сама помогала мне вызволить его из лап Веспер. А теперь сожалеешь, что он… что мы с ним… – Девушка запнулась, не зная, как описать то, что случилось. Вернее то, что она чувствует.

– Ведьмам не чужды желания, – нравоучительно сказала Альба. – Ты могла поддаться зову юности, разделить с ним свою постель, утолить жажду любви. Но нельзя было впускать его в свою жизнь. Он уйдет, и что ты будешь делать тогда?..

Ева, и без того ужасно взволнованная и едва сдерживающая поток эмоций, который бушевал в ее душе, вдруг поняла, что в Альбе она не сможет найти утешения. Ведьма выжидательно смотрела на нее, желая услышать ответ, которого Ева не знала.

– А где Астэс? – спросила она вместо этого.

Альба бросила на стол утварь и, уперев руки в бока, огляделась.

– Вот негодница! – раздосадованно покачала головой она. – Сколько раз ей было говорено не уходить далеко, а поди ж ты, опять сбежала!

– Не волнуйся, – Ева успокаивающе коснулась ее руки, – я найду ее и побуду рядом.

Она вышла из зала, одновременно и переживая за девочку, и, честно стоило признать, радуясь тому, что нашелся повод сбежать от нравоучений Альбы.

Поискав Астэс в крыле здания и не найдя, Ева с тревогой пошла туда, где еще доносились возгласы собравшегося вампирского двора. Торна в зале не было. Но придворным не нужен был повелитель, чтобы продолжать веселье. Едва ли они решились бы тронуть девочку при Торне, но, если Астэс ненароком пришла сюда одна, это могло закончиться бедой.

Выйдя в зал, Ева прошлась вдоль стены, уворачиваясь от танцующих вампиров и высматривая девочку. Или Милтоса и Кассия, которые могли бы помочь в поисках. Но вокруг были одни лишь незнакомые лица, а Астэс не было.

Внезапно одна из вампирш, оставив своего кавалера, подбежала к Еве. Стремительно и резко, как это свойственно вампирам.

– Госпожа! – воскликнула она.

От неожиданности Ева перепугалась, и тут случилось странное. Тени, расползающиеся по стенам, по плитам, скользнули к вампирше. Та упала вниз, на колени, словно ее ноги опутали сети. Вампирша жалобно простонала.

– Госпожа! Умоляю, я не замышляла ничего дурного! Лишь желала засвидетельствовать свое почтение новой королеве!..

Ева смотрела на ее муки, не понимая, что происходит. Это ли сила, переданная ей Торном? Он обещал ей защиту, но не сказал, как этим управлять. Ева перепугалась еще больше, и вампирша на полу забилась от боли.

Приложив руку к груди, Ева услышала свое бешено колотящееся сердце. Вздохнула и силой воли заставила себя успокоиться. Как только это случилось, тени исчезли.

– Благодарю, благодарю за милость госпожа… – сбивчиво пробормотала вампирша, незамедлительно поднимаясь на ноги и скрываясь назад в толпе, будто ее преследовали.

Придворные, остановив танцы, шептались.

Не зная, что делать, и чтобы не натворить больше бед, Ева выбежала из бального зала. Наугад устремилась в личные покои семьи. Этажом выше она столкнулась с Торном и остановилась.

Вампир задумчиво поднимался по лестнице, держа на руках засыпающую Астэс.

– Вот ты где, – тихо произнес он. – Я искал тебя.

Ева протянула руки, чтобы он отдал девочку ей, но вампир покачал головой и продолжил путь в женские покои. Зайдя в спальню, аккуратно уложил спящую девочку на постель. Ева, сняв с нее ботинки, укрыла Астэс одеялом.

– Спасибо, – прошептала Ева, чтобы не разбудить.

Торн выпрямился, скрестил на груди руки и нахмурился.

– Не оставляй ее одну, – сказал он.

Ева почувствовала в его голосе нечто настораживающее и спросила:

– Торн, что-то случилось?

Вампир оглянулся на спящего ребенка и нехотя ответил:

– Отец вернулся.

– Тенебраэ?! – вскрикнула Ева и закрыла рот ладонью.

– Тш-ш-ш. – Торн приложил палец к губам и, взяв Еву за локоть, вывел из комнаты.

Закрыв дверь, он провел пальцем по дереву, и тени, мгновенно выползшие из углов, завихрились на нем и втянулись внутрь, запечатывая вход в комнату.

Ева поразилась тому, как быстро Торн освоился с новой силой. Она уже видела ее в действии и задавалась вопросом, кого она изберет после?..

– Торн! – Ева схватила вампира за рукав. – Что он сказал? Чего он хочет?

– Отец хочет заключить со мной сделку, – ответил тот.

– Сделку?!

Торн взял в ладонь руку перепуганной Евы, мягко пожал, успокаивая. Это простое движение заставило ее вспомнить те клятвы, которые они принесли друг другу. И поцелуй, который последовал за ними. Несмотря на то что все это было сделано лишь для того, чтобы вампирский двор признал ее своей королевой, Ева чувствовала, что тогда она не лгала. А вот кому она действительно лгала, так это Альбе. И, похоже, себе самой.

– Не беспокойся, – тихо сказал Торн. – Отец не сможет ничего изменить теперь. И не сможет навредить тебе.

Ева всмотрелась в его заострившееся лицо, очерченный лунным светом профиль.

– А тебе? – спросила она. Ей хотелось вцепиться в него, словно он был призраком, который вот-вот исчезнет, растает в ее руках.

Торн не знал ответа. Вместо него он приблизился к девушке, обняв за талию, прижался губами к виску, вдыхая запах ее волос. Ева укуталась в эти объятия, найдя наконец в них опору.

– Торн, – прошептала Ева, – что станет, когда ты уйдешь?..

Вампир не ответил. Он знал лишь одно: никакая сила теперь, никакие клятвы и прежние обещания не могут удержать его от нее. Целуя ее виски и скулы, губы, подбородок, шею, он понимал теперь точно, что обрел новую причину жить.

Ева запрокидывала голову, подставляя лицо для этих поцелуев, холодных, но обжигающих. Удивленно вдохнула, когда он подхватил ее на руки, но не отстранилась, а, обвив руками шею, прижалась теснее.

«Ведьмам не чужды желания. Ты могла поддаться зову юности, разделить с ним свою постель, утолить жажду любви…» – вспомнила она вдруг слова Альбы, мигом забыв про все остальное. Она позволила отнести себя в спальню, уложить на постель. Позволила жадно целовать себя, задыхаясь в исступлении, словно бушующий океан вновь и вновь сбивал ее с ног гигантскими волнами, топил в водовороте чувств, заполнял легкие непоколебимой готовностью к самопожертвованию.

– Торн, – спросила она, жадно глотнув воздух, – если я отдам тебе свое сердце, что ты с ним сделаешь?

Вампир остановил свои ласки, замер, нависнув над ней, глядя ей в глаза.

– Оберегать как зеницу ока, – тихо ответил он. – Ведь своего сердца у меня нет. – Он нежно провел ладонью по ее раскрасневшейся щеке. – Свое сердце я давно отдал тебе, Ева.

Взгляд ее синих глаз тяжело было выдержать. Девушка подалась к нему и поцеловала. Должно быть, в этом и было главное отличие любви от чувственного наслаждения: готовность не только забрать чужое сердце, но и отдать свое.

Рассвет, осторожно прокрадывающийся через окно, они встретили в объятьях друг друга, усталых и сонных.

Ева лежала на плече супруга и медленно водила пальцем по розовым линиям узоров на его груди. Вампир перехватил ее ладонь, поднес к губам и нежно поцеловал пальцы.

– Откуда у тебя эти шрамы? – спросила Ева. – Это из-за Атрея? Почему они не исчезают?

Торн грустно усмехнулся:

– Это Отец. Шрамы появились от его колдовства. Такие наносят не на тело, а на душу. Они всегда будут со мной.

Ева нахмурилась, поднялась на локте, рассматривая его совершенное тело, испорченное чужой жестокостью. Торн обнял ее и притянул к груди, не желая, чтобы она забивала себе голову подобной ерундой.

– Это не страшно, – произнес он. – Страшно, если ты не останешься со мной навсегда.

Ева лежала и чувствовала, как его сердце замедляет ход. Видела, как прикрытые веки перестают дрожать, как расслабляются губы, с которых слетает грустная полуулыбка.

– Что же тогда будет, когда ты уйдешь? – прошептала она, утыкаясь ему в плечо и думая, что он уже не услышит. – Где тогда окажется мое сердце?..

Вечером Торн в очередной раз направился в библиотеку, чтобы попытаться найти ответы на свои вопросы и принять решение.

Кроме него, здесь не было никого. Лишь горели редкие свечи да с верхних полок скользили вниз тени, наползая на столы и кресла.

Вампир стоял у высокого окна, задумчиво листая старый фолиант, когда услышал шаги. В полумраке показался Кассий. Взял наугад с полки одну из книг и начал листать ее, прислонившись к стене неподалеку от брата.

– Ты знаешь, что ответишь ему? – спросил он, пропустив приветствие.

Торн молча покачал головой. Кассий понимающе кивнул.

– Знаешь, – сказал он, – что бы ты там себе ни думал, я не злюсь на тебя. Милтос тоже. Ты волен сам распоряжаться своей судьбой. Даже если хотя бы одному из нас удастся выбраться из лап Отца и найти свое счастье, это уже будет победой. – Кассий немного помедлил и добавил: – Вижу, ты свое счастье уже нашел.

Торн не ответил. Даже не поглядел на брата.

Кассий вздохнул, захлопнул книгу и выглянул в окно.

– Красиво, правда? – нарочито весело сказал он, стараясь сменить тему.

Торн проследил за его взглядом.

– Что именно? – спросил он.

Солнце уже скрылось, мир окутали сумерки, но узкая полоска сиренево-пурпурного неба еще тлела на горизонте. Тени замка уже скрывали внутренний двор, но вампир видел: там, внизу, стояла Ева, и она была не одна. Рядом с ней отирался все тот же белобрысый юнец, который никак не желал покидать его, Торна, замок.

Кассий пожал плечами и негромко рассмеялся, кивая на них.

– Кажется, мы все плохо знали Еву, – сказал он. – Думаю, она, живя так долго среди нас, заскучала по обществу смертных. Там все просто: рассвет – и новый день. Работай – и он принесет награду за труды. А здесь, в нашем мире тьмы, интриг и зла, где ей найти место?

Торн не подал виду, но в его груди разгорался огонь раздражения на брата.

– Не говори ерунды, – процедил он. – Ева прекрасно справляется.

– Вот именно, – кивнул Кассий. – Справляется. А ей, должно быть, хочется просто жить…

Меж тем там, внизу, Авриил подошел к Еве слишком близко. Посмотрел слишком нежно. Посмел взять ее за руку и протянул невесть где раздобытую розу. Девушка покраснела – Торн увидел это даже с высоты башни.

Средний брат не стал дожидаться, когда Торн вспыхнет как спичка и выместит на нем свой гнев. Он поспешил откланяться, как будто вспомнил, что его ждет что-то важное.

– Не буду отвлекать тебя от трудов. – Кассий скромно улыбнулся. – В конце концов, и мне ты поручил немало дел. Они не ждут. Интересно, где носит Милтоса?..

Он снова скрылся в темноте замковых коридоров, оставив брата одного наедине со своими размышлениями.

Торн еще раз взглянул в окно. Евы и след простыл. Как и этого злосчастного Авриила. В груди Торна горько защемило.

Какое-то время он еще блуждал по замку, пока наконец не спустился в тронный зал. Мрачный, но роскошный, видевший самые безумные пирушки прошлых лордов, сейчас он был пуст. Пламя свечей в массивных канделябрах дрожало, отражаясь в мраморных плитах. Никаких увеселений, никаких приемов. Уже через несколько часов наступит рассвет.

Торн сидел в одиночестве, все еще размышляя над принятым решением. Судьбоносным решением. В свете свечей мелькнуло темное пятно, и на плечо вампира снова опустилась ворона.

– Опять ты. – Торн попытался смахнуть ее с плеча, но птица, взлетев наверх, тут же приземлилась обратно.

– Я знаю, что ты хочешь сделать, Торн, – взволнованно проговорила Веспер.

– Будешь отговаривать? – усмехнулся вампир.

– Нет, – ответила птица. – Я знаю: если ты что-то решил, того не поменять.

– Тогда чего тебе нужно? – спросил Торн.

– Отпусти меня, – взмолилась Веспер. – Ты освободишься и больше никогда не придешь в эти стены, но что делать мне?

Торн задумался. Если освободить Веспер, Ева снова окажется в опасности.

– Неужели ты обречешь меня на вечное заточение? – ужаснулась вампирша его молчанию. – Знаю, ты не так жесток.

– Тщетные мольбы.

– Торн! – голос Веспер звучал испуганно. Впервые за всю ее жизнь. – Ты вскоре освободишься и более никогда не придешь в эти стены. А что делать мне?..

Торн молчал, и Веспер запаниковала.

– Если это из-за твоей девчонки, то знай, я не трону ее. Никогда. Слышишь? Я клянусь! Только…

Двери распахнулись, и в зал вошел Тенебраэ. Его шаги эхом разносились по пустому залу.

– Ладно, – сжалился наконец Торн. – Ты свободна. Но не забудь свою клятву. Если нарушишь ее, сила высшего лорда, в чьей бы власти она ни была, навсегда умертвит тебя.

Он взмахнул рукой, и ворона, захлопав крыльями, улетела прочь.

Перед Торном предстал приблизившийся Тенебраэ.

– Ты звал меня, сын? – произнес древний вампир.

Он говорил спокойно и лениво, но в глазах его плескалось плохо скрываемое торжество. Он знал, чуял, что его мятежное отродье сделает правильный выбор.

Торн поднял взгляд. Лицо его было суровым, но в глазах промелькнула усталость, словно за эти несколько дней он прожил много веков.

– Я согласен на твою сделку, – решительно произнес он. – Сделай меня… сделай нас людьми, Отец…

Ночь Кровавой Луны, единственная в столетие, наполненная магией потусторонних царств, начинала вступать в силу. С самого вечера небо затянули серые облака, напоминающие рваные паруса, сквозь обрывки которых на горизонте начинал проступать огромный алый диск ночного светила.

Тенебраэ не спал. Он уже давно потерял способность к полноценному сну, хотя древние кости тоже нуждались в отдыхе. Но сон не шел. Вампира мучила жажда, и тело ломило от напряжения и усталости. В этом доме, который его непутевый сын превратил в пристанище святош, не было ни одной приличной капли крови. А к низкокачественной пище старый вампир не привык.

Ничего. Сегодня Торн отдаст ему свою силу, а Ламия наградит божественным могуществом. И тогда все изменится. Весь мир изменится. Тенебраэ улыбнулся про себя, но вдруг вздрогнул, почувствовав в комнате чужое присутствие.

Он резко обернулся и увидел, что в темноте комнаты горят два изумрудных глаза.

– Моя госпожа… – прошептал Тенебраэ и рухнул на колени.

Это была ее ночь, ее время, и дух Матери явился на землю. Чтобы получить свою телесную оболочку, которая ее достойна.

– Я жду, – змеиным свистом прошипела богиня. – Прояви же свою верность, и будешь вознагражден. В противном случае ты будешь наказан.

Ветер завыл под крышей, и волна чужой силы придавила старого вампира к земле.

– Да, моя госпожа, – прохрипел он. – Я все сделаю… Все…

Темная сила откатилась от него, подобно волне, и зеленые глаза растаяли в ночи, оставив вампира в одиночестве.

– Сделаю… – сдавленно повторил Тенебраэ, поднимаясь и ощупывая собственное горло.

В дверь осторожно заскреблись.

– Войди, – сурово велел вампир.

В комнату проскользнул почтительно склонивший голову Монс. Тенебраэ скривился. От голода и усталости слуга так его раздражал, что вампир готов был сожрать его прямо сейчас.

– Ваш сын, Торн, велел передать, что все готово, – подобострастно сообщил Монс.

– Прекрасно, – губы вампира растянулись в улыбке. Все складывалось как нельзя лучше. – Идем.

Они встретились на вершине центральной башни. Сильный ветер трепал одежды обоих, грозя столкнуть вниз, навстречу земле.

Ужасный холод пробирал до костей. Монс, наблюдавший за встречей снизу, с чердака башни, трясся от холода, пытаясь скрыться от ветра, гуляющего сквозь бойницы.

Вампиры же были невозмутимы. Никто из них не чувствовал холода, ибо не было холода сильнее, чем тот, что они носили внутри.

Внимательный взгляд Тенебраэ отметил, что его старший сын под длинными полами сюртука носит пристегнутый к поясу меч. Старый вампир усмехнулся про себя: будто он чем-то ему поможет. Если бы каленое железо могло убить таких, как он, Торн не был бы его рабом целую тысячу лет. А ведь как все-таки приятно было это осознавать!.. Тенебраэ склонил голову, рассматривая свое творение, все еще сохранившее черты молодого юноши. Такой породы нынче не рождается, да…

– Вижу, ты не отступился от своих слов, – мягко, по-отечески улыбнулся Тенебраэ.

– Отдавай заклятье, – хмуро процедил Торн. – Не тяни время.

Тенебраэ кивнул и продемонстрировал сыну свиток.

– Здесь. Все здесь. – Старый вампир покрутил свиток в руках. – Но сначала – ты. Отдай мне свою силу.

– Думаешь, я тебе поверю? – раздраженно сказал Торн. – Где гарантии, что ты не обманул меня и этот свиток не пустышка?

Тенебраэ равнодушно пожал плечами:

– Никаких гарантий, конечно же. Только мое слово. Ты можешь мне не верить, но разве я когда-либо лгал тебе, сын?

От этого обращения Торну сделалось тошно.

– Я не теряю ничего, – продолжил Отец. – А вот ты потеряешь многое, если не попробуешь.

– Что ж, будь по-твоему, – хмыкнул Торн.

Он предвидел такой исход, а потому тоже подготовился.

Высший вампирский лорд прикрыл глаза и сосредоточился. Внутри его тела настороженным клубком свернулась тьма. Не та, что приходит в мир с ночью, не та, в которой гуляют твари, а та, которая обладает собственной волей. И менять хозяина ей не хотелось.

– Ну же, давай, – одними губами прошептал Торн. – Неужели тебе не безразлично, чье холодное тело ты будешь занимать?..

Тьма внутри зашипела, расширилась, словно угрожая, но не подчиниться не могла. Торн вытолкнул ее наружу, как сгусток крови из легких, и тьма плотным шаром заклубилась рядом с его лицом, мелькая перед глазами, все еще надеясь, что хозяин примет ее назад. Ей нужен был сосуд, но пока воля Торна держала ее оголенной, как нерв.

– Ну? – нетерпеливо переступил с ноги на ногу Тенебраэ. – Давай мне ее сюда!

– Не спеши, – осадил его Торн. – Она перейдет к тебе с рассветом. А до этого времени я смогу проверить, насколько честно твое обещание.

Тенебраэ едва заметно дернул уголком губ.

– С какой стати я должен тебе верить? – как можно спокойнее спросил он.

Но от Торна не ускользнуло то, что старый вампир занервничал.

– Ни с какой, – пожал плечами он, зеркально копируя чужую манеру. – Но разве я когда-нибудь тебе лгал, Отец?..

Тенебраэ стиснул зубы. Что ж, пусть эта рыбка еще потрепыхается. Пусть. Ведь это ненадолго. Он недобро ухмыльнулся и усилием воли заставил кровь в жилах Торна кипеть. Тот склонился от боли, хватаясь за грудь и едва не упав на одно колено.

Тенебраэ, наблюдая за его муками, остался доволен. Мятежный сын действительно лишил себя силы и снова стал его рабом. А силу высшего лорда можно будет забрать самостоятельно. Превосходно. Просто превосходно.

Старый вампир прекратил пытку, протянул свиток и улыбнулся пытающемуся отдышаться Торну самой искренней улыбкой, на которую был способен. Сделка была совершена.

Уже позже, вернувшись в отведенные им покои, слуга осмелился спросить господина:

– Торн не выглядел покорным. Не лучше ли просто убить его? Убить их всех и забрать власть?

– Не с твоим умом о том рассуждать, – поморщился Тенебраэ, садясь в кресло и принимая из рук слуги бокал с заячьей кровью.

Монс задумался.

– Но его спесь… Что, если он обманет?

– Помолчи! – прикрикнул на него вампир. – Я не для того держал его тысячу лет, чтобы вот так с ним покончить! Он самый сильный и способен долго выдерживать предсмертную агонию! – Тенебраэ помолчал и, немного успокоившись, пояснил: – Боги приводятся в наш мир только сильным желанием, искренними молитвами, читаемыми от всего сердца. – Вампир отхлебнул из бокала и, сморщившись, выплюнул отпитое прямо на пол. – Ну и дрянь… Ничего, Монс. Сегодня случится. Жертва сама произнесет нужные слова молитвы. И искренне, со всем рвением пожертвует собой, чтобы наша королева пришла в этот мир…