Остаток ночи Ева не смыкала глаз, сидела у огня, разведенного в камине, и все равно дрожала от холода сквозняков, гуляющих в продуваемом всеми ветрами доме.

С рассветом Торн не вернулся, и девушка не находила себе места от тревоги. Она обошла весь дом, каждый уголок в надежде найти хоть какой-нибудь знак от Альбы или братьев, но тщетно.

Ева ждала до обеда. Она все надеялась, пусть и понимала, что надежды ее пусты. Однако ждать дальше было бесполезно. Этот дом, дом холодных сердец, лишили жизни. Он стоял безмолвным черным обелиском среди снежной пустыни, оставаться в нем дальше значило сделать его своей могилой. И если Торн все же жив, он будет искать ее не здесь.

Одевшись как можно теплее и взяв с собой все необходимое, Ева вышла в сторону ближайшей деревни. Глядя на белоснежные пейзажи, она вспоминала, как когда-то бежала по этим полям от братьев, внушающих ей ужас. Теперь она готова была отдать все, чтобы увидеть каждого из них целым и невредимым.

Уже порядочно отойдя от дома, девушка увидела на горизонте черную точку, быстро движущуюся с запада. Сердце екнуло: хоть бы это был Торн! Однако Ева быстро сообразила, что вампир не показался бы днем, и надежда уступила место страху: вдруг это кто-то из инферналей?

Точка меж тем стремительно приближалась и вскоре приобрела очертания лошади. Кобыла принадлежала конюшне Тенебраэ. Учуяв Еву, животное остановилось чуть поодаль, но все же не убегало, словно решая, стоит ли доверять этому человеку.

Ева вспомнила, как зовут лошадь.

– Звездочка! – позвала девушка, медленно вытянув руку.

Кобыла жалобно заржала, переступая с ноги на ногу, но все-таки решилась. Узнала запах ли, голос девушки – неизвестно, но подошла ближе, уткнулась горячим носом в ладонь.

– Прости, мне нечем тебя угостить, – прошептала Ева, поглаживая животное по бархатной шее. – Что же с вами всеми случилось?..

Кобыла была при уздечке, но без седла. И прибежала, скорее всего, из леса, а владения инферналей, насколько знала Ева, были в другой стороне. Это зажгло в ней новую искру надежды. Правда, бросаться стремглав на поиски было неразумно. Стоило все же попросить помощи в селении.

В него Ева добралась только к вечеру, ведя лошадь под уздцы и окончательно продрогнув и оголодав.

Небо неумолимо темнело. Из черных труб низеньких домиков клубился серый дымок. Уютный свет в окнах обещал долгожданное тепло и отдых.

Ева собралась с духом и постучала в первую дверь. Открыла немолодая женщина, которую, судя по всему, оторвали от домашних хлопот. Обтирая руки о фартук, она смерила Еву быстрым взглядом и, не выслушав и не сказав незваной гостье ни слова, позвала кого-то в доме:

– Райн!

К порогу вышел молодой коренастый детина с густыми пшеничными волосами и красноватым лицом. Оба уставились на Еву.

– Здравствуйте, – как можно смелее произнесла девушка. – Я из дома с черными шпилями. На нас напали инфернали, и я осталась одна. Мне нужна помощь.

Женщина и парень переглянулись.

– Заходи. – Женщина мотнула головой, приглашая в дом. – А то все избу мне выморозите.

– Стой! – Парень преградил девушке путь, выставив руку поперек прохода. – Почем нам знать, что она не кровопийца?

– Я не кровопийца, и я очень замерзла, – жалобно проговорила Ева. – Пожалуйста, впустите меня, и я все объясню!

– Чем докажешь? – сощурился парень и, шагнув вперед и оттеснив Еву назад, захлопнул за собой дверь, отрезая дорогу к теплу.

Ева, замерзшая и уставшая, равнодушно пожала плечами.

– У меня теплая кровь… Вот, смотри! – Она выдохнула, и от ее дыхания заклубился парок. – Теперь видишь?

Парень упрямо мотнул головой:

– Вдруг это ваше вампирье колдовство?

– Но я человек! – воскликнула уязвленная Ева.

– Или вампирица! – не сдавался парень.

– Зачем бы я тогда стучалась к вам?

– Крови нашей выпить!

– Тогда чего я, по-твоему, жду?

– Чтобы это… того… бдительность нашу усыпить, во!

Ева готова была расплакаться от усталости и обиды.

Внезапно дверь снова отворилась, и наружу выглянула все та же женщина.

– Пусти ее, Райн, – вздохнула она, – крест на ней, не видишь, что ли?

Райн уставился на девушку, нашел взглядом на ее груди крест, отчего-то густо покраснел и засопел.

– Ну ладно, чего уж там…

Он протянул широкую ладонь:

– Лошадку отдавайте, я ее в стойло поставлю. Негоже ей здесь…

Ева уже и забыла, что вела с собой лошадь, которая терпеливо стояла у крыльца. Окоченевшие пальцы еле разжались, чтобы передать уздечку смилостивившемуся парню.

Ева притронулась к крестику и мысленно возблагодарила людские суеверия насчет вампиров. Должно быть, Атрей, кровожадный лорд, любивший носить напоказ огромный, размером с ладонь, серебряный крест, легко вызвал бы доверие у этих селян. Впрочем, сейчас Ева не могла на это ни жаловаться, ни злиться – еще недавно она сама рассуждала точь-в-точь как эти люди.

– Проходи-проходи, – поторопила Еву женщина, – все и расскажешь. Угощений у нас немного, но согреться места хватит.

Дом оказался не слишком большим: большая кухня с очагом да спальня. Хозяйка провела девушку к столу, поближе к огню, стаскивая с нее заиндевелый плащ. Поставила миску с вареной картошкой и маслом.

Оказавшись наконец в тепле, среди других людей, Ева почувствовала, насколько она ослабла. Все внутренние опоры, за которые она держалась последние несколько дней, дали трещину, к горлу подкатил ком, и на глазах выступили крупные слезы.

Ева умоляюще посмотрела на женщину и спрятала лицо в ладонях, унимая рыдание.

– Астэс! Торн! Мне нужно найти их!..

* * *

Ведьма строго-настрого велела Астэс не уходить далеко от хижины, но девочка не могла удержаться: лес манил ее, говорил с ней, шептал. И она шла, дальше и дальше, безошибочно угадывая направления тропинок и точно зная, в какой стороне остался их временный приют.

После вчерашней метели, которую вызвала Альба – Астэс это чувствовала, хотя наставница ничего о том не говорила, – день был ясный, морозный. Над головой слышались трели синиц, а вдалеке выдавал барабанную дробь дятел. Природа чувствовала: еще немного, еще чуть-чуть – и весна.

Внезапно все стихло. Девочка, увлеченная своим маленьким путешествием и впитывающая все звуки и запахи вокруг, остановилась.

Они появились внезапно. Вот их не было – и вот они уже рядом, четыре всадника на длинноногих породистых лошадях, вынырнувших из тени леса. Они окружили Астэс, пустили лошадей по кругу шагом, разглядывая девочку.

– Скажи мне, дитя, что ты делаешь здесь одна? – спросил один из всадников, красивый благородный мужчина в богатой одежде.

Астэс испугалась, сжалась в комок и молча замотала головой, будто немая.

– Я чую их, Атрей! – воскликнула женщина рядом с ним. – Они где-то рядом!

Астэс помнила ее. Это была злая леди Веспер.

– Помолчи! – велел тот, кого звали Атреем.

Его взгляд снова обратился к девочке.

– Покажешь нам путь, – королевским тоном промолвил он, – и мы не тронем тебя.

Астэс снова замотала головой и, не найдя иного выхода, зайцем кинулась мимо длинных лошадиных ног, в чащу леса.

Ее бег длился недолго. Чудесные кони были быстры, а лесные сугробы были им нипочем.

Чьи-то руки схватили девочку за шкирку, подняли наверх, взвалили поперек лошадиной спины. Астэс громко закричала, а всадники все продолжали бешеную скачку. Копыта вихрем взбивали снег, иголками впивающийся в лицо девочке. В живот больно упиралась лука седла.

– Отпустите! Отпустите! – Астэс, зажмурившись, кричала до хрипоты.

И наконец лошадь всадника, везущего ее, громко заржала, встала на дыбы, так, что девочка едва не свалилась вниз.

Астэс решилась открыть глаза и увидела, что всадники нашли хижину, служившую им убежищем. На ее пороге стояла Альба, грозно выставив перед собой кочергу.

– Это кто еще такая? – брезгливо спросил Атрей.

– Отпусти девочку, – зловеще прошипела Альба. – Здесь не ваша вотчина, дьявольские отродья, а моя!

Ведьма взмахнула рукой, и пять камней размером с крупную тыкву, на равных расстояниях отстоявшие от хижины, вспыхнули голубым пламенем, расчерчивая снег светящейся преградой.

– Кого ты назвала отродьем, ведьма? – вызывающе откликнулась Веспер.

Она спешилась со своего коня и подошла ближе к магическому барьеру. Но стоило ей сделать шаг через него, как тело вампирицы обожгло адским жаром. Веспер зашипела и отступила назад.

– Поняла теперь? – усмехнулась Альба. – Подите прочь и оставьте нас с девочкой в покое. Здесь нет того, что вы ищете!

Мужчина-всадник, Атрей, все это время равнодушно наблюдавший со стороны, изобразил на лице самое надменное выражение.

– Нет, говоришь? – он вопросительно приподнял бровь. – Я так не думаю.

Веспер по-звериному рыкнула, соглашаясь с ним. Она коварно ухмыльнулась и прошептала несколько слов на древнем, забытом языке. Алый свет блеснул в ее глазах, как отражение лучей в ярких рубинах. Она снова шагнула за голубую преграду, выстроенную Альбой, и на этот раз пламя не пожрало ее.

– Думаешь, все так просто? – елейным голосом пропела она, выпуская длинные, подобные стальным лезвиям когти.

Вампирша надвигалась на Альбу медленно и неотвратимо, и ту словно парализовало: ни рукой пошевелить, ни ногой, ни губами.

– Думаешь, ты тут самая сильная ведьма? Ошибаешься!

Веспер взмахнула рукой – и на снег брызнул алые капли крови, на которые мгновенно отреагировали остальные всадники. Тонкие алые губы вздернулись над перламутровыми клыками, зрачки заполнили собой глазницы.

Астэс снова закричала, и этот отчаянный крик вспугнул с веток воронье, ставшее свидетелями расправы высшего лорда.