Торн приземлился на опушке, подальше от людских глаз, устало сложил за спиной крылья. Он чувствовал, как дрожит Ева, прижавшаяся к его спине, – чтобы ее не продуло ветром, она пряталась за вампира. Девушка сползла на землю и попыталась встать на закоченевшие ноги.

– Цела? – спросил вампир, оглянувшись.

– Ну, если не считать чувства собственного достоинства, – буркнула Ева, поправляя платье.

Лететь, вцепившись вампиру в спину, ей совсем не понравилось, тем более что самому Торну тоже было неудобно. Зато действительно так было немного теплее – ветер не продувал грудь и не колол лицо.

– Пойдем скорее, – попросила Ева.

Деревня раскинулась чуть ниже, в долине, будто гнездо, притаившееся в снегах. Из труб вились тонкие струйки дыма, доносился гомон и музыка. Повсюду, как в сказке, зажигались разноцветные огни.

– Смотри, кажется, у них сегодня какой-то праздник. Как думаешь, что отмечают? – спросила Ева.

– То, что дожили аж до середины зимы, – мрачно ответил Торн. – Людская радость – штука запредельно непонятная.

– Ты же сам человек, – упрекнула его Ева. – По крайней мере, был им.

Торн фыркнул, но не ответил. Он чувствовал шум, запахи. Биение сердец. Деревня была подобна пчелиному улью. Все органы чувств вампира резко отреагировали на эти раздражители. Он давно не был в подобных местах и сейчас вспомнил почему.

Едва они спустились в долину, толпа окружила их, втянула в свой водоворот, почти не замечая. Ну люди и люди, подумаешь. Здесь сейчас собралось много чужеземцев.

Торн быстро вычислил торговые ряды и выменял у местного лавочника один из своих перстней на подбитые мехом плащи.

Получив их, он сразу закутался, пригнул голову, спрятался в глубокий капюшон, согласно давно приобретенной привычке. Совсем как затаившийся зверь. Ева, напротив, будто расцвела – щеки разрумянились, глаза засветились.

– Смотри, там что-то интересное! – потянула она его за рукав.

– Ты уверена, что хочешь разгуливать с вампиром посреди деревенской ярмарки?

– Я уверена, что хочу горячего вина и что-нибудь съестное, – дерзко ответила девушка и первой шагнула к огням жаровен.

Торн подавил в себе порыв гневно зашипеть. Девчонка словно забыла, что совсем недавно убегала от могущественных вампиров! Торн с шумом втянул воздух и все-таки пошел следом за ней.

Вокруг разливался запах печеных медовых яблок и сдобных сладостей. С ледяных горок катались дети, играли, кидаясь друг в друга снежками. Взрослые не отставали в веселье: танцевали, смеялись, наслаждались жизнью. Удивительная беззаботность.

Ева, никогда прежде не бывавшая на народных празднествах, сразу увлеклась – завертела головой, тянула Торна от одного прилавка к другому, разглядывая все диковинки, которые торговцы выложили на обозрение расслабленной публике. Торн по привычке, насколько мог, старался держаться в тени, не забывая приглядывать за очень оживившейся Евой.

Одна из торговок, угадав в Торне состоятельного господина, все-таки сунула ему в руки кружку:

– Греться надо, милок, а то смотри – вон как зубы клацают!

– Это не от холода, – проворчал вампир.

Но кружку взял. И сделал глоток. Напиток был горячий, сладкий, с корицей. И внезапно крепкий, вышибающий дух, будто кто-то стукнул вампира в грудь. Торн закашлялся.

– Ты в порядке? – Ева подошла ближе, глаза ее были обеспокоенными.

Вампир скривился:

– Не помру.

Ева коснулась плеча вампира, заглянула в глаза, пытаясь его задобрить.

– Быть среди людей не так уж и плохо, – сказала она, кивая на веселящихся людей.

– Пока я не начал кого-нибудь жрать – да, – мрачно согласился Торн.

Внезапно все в ней – запах, тепло, улыбка – стало слишком близким. И слишком опасным. Торн хотел отстраниться, но в этот момент из толпы вынырнул очередной местный балагур. Не распознав в Еве леди, он протянул ей руку, приглашая в танец. Девушка замерла от неожиданности, но отказывать незваному кавалеру не спешила.

И Торн, не выдержав, вмешался.

– Эта леди танцует только со мной, – сухо отрезал он и подхватил Еву под руки, увлекая в пляшущую толпу.

Крутанув, развернул лицом к себе.

– Ты знаешь этот танец? – удивленно спросила Ева.

– Чего там знать, – проворчал Торн. – Два притопа, три прихлопа…

Ева улыбнулась, увереннее сжала его ладонь, и Торн в очередной раз подавил обжигающую волну, разливающуюся в его груди. Должно быть, так заново ощущается сердце, которое она вернула ему.

И, в конце концов, это просто танец. Всего лишь танец.

Ночь прошла незаметно для обоих, и в поместье они возвращались уже ближе к утру. До первых лучей было еще далеко, но ночные твари уже затихали, готовясь затаиться в дневных убежищах.

Еще на подлете, до того как завиднелись черные шпили дома, Торн почувствовал неладное: в воздухе стоял едкий запах дыма. Однако будить спящую у него на руках Еву не стал. Оставить ее где-то и слетать на разведку одному тоже не представлялось возможным. А потому вампир облетал поместье по кругу, постепенно его сужая, высматривая опасность, и в конце концов вынырнул из ночной темноты у северных ворот, дорога к которым была нехоженой: заросшей летом и занесенной снегами зимой.

– Торн, что произошло? – Девушка толкнула Торна в грудь, опускаясь на землю и вырываясь из его хватки.

Ее ноги тут же по колено утонули в снежном покрове, но это не помешало ей броситься вперед, к разоренному дому, смотревшему на них пустыми глазницами окон.

Торн ловко схватил ее за руку, притянул за талию, не позволяя отойти от него ни на шаг.

– Там может быть опасно, – сказал он.

Ева заметалась в его руках, как птица.

– Где все? Что случилось?

– Не знаю, – осторожно ответил Торн, глядя на обгорелые стены дома и прислушиваясь. – Но внутри никого нет.

Он подхватил Еву и взмыл вверх, метя к одному из окон центральной башенки. Приземлившись на карниз, шагнул внутрь и поставил девушку на пол, усеянный битым стеклом. Ева вцепилась в рукав вампира, чтобы не упасть. Мрачные безмолвные тени пустых, разрушенных коридоров холодили кровь.

– Не стоит пугаться раньше времени, – сказал Торн, предупреждая вопрос Евы, пребывающей в состоянии безмолвного ужаса. – Здесь нет запаха крови или мертвечины. И смерти здесь нет. Дом пуст.

Вампир еще раз прислушался, принюхался и двинулся вперед.

– Пойдем, попробуем найти следы, чтобы узнать, с чего все началось. И, возможно, ответ на вопрос, куда все делись.

Вдвоем они осторожно прошли по коридору до лестницы, спустились вниз, в гостиную.

– Странно. Следов борьбы нет, – заметил Торн. – А братья не оставили бы дом без боя.

Ева побледнела, хотя казалось, сильнее уже некуда.

– Торн, – тихо сказала девушка, – я должна тебе кое-что рассказать…

Вампир удивленно посмотрел на нее, почувствовав перемену в ее голосе.

– Дело в том, что Альба… мы с Альбой дали им зелье… Торн… – На лице девушки отразился страх, а в глазах проступили слезы. – Их убили, да?..

Торн переменился в лице. Он мгновенно все понял. Братья никогда бы не позволили Еве покинуть дом, тем более в одиночестве. Девчонка их провела. А это значит…

Вместе они кинулись в подвал дома, но там гулял лишь ледяной сквозняк. Ни одного ящика, в которых братья засыпали, не было.

– Значит, их забрали с собой, – заключил Торн.

– А как же Астэс? Альба?.. Торн, скажи, что ты чувствуешь! – взмолилась Ева, цепляясь за его руку.

Вампир схватил ее запястья и встряхнул, чтобы прекратить истерику.

– Успокойся, – велел он твердо. – Здесь никто не погиб. А значит, я найду их.

Он вывел девушку наверх, в гостиную, а затем на парадную лестницу дома.

Здесь было много следов и запахов. Человеческих, чужих.

– Торн, смотри! – вскрикнула Ева, указывая на створки входной двери.

Вампир оглянулся и увидел, что на них черной краской намалеван зловещий знак инферналей. Он провел пальцами по шероховатым линиям черного символа. Свежая краска липла к коже, отдавая терпким запахом дегтя.

– Ева, – сдавленно проговорил он, – останься в доме. Дождись рассвета. Если я не вернусь – иди в деревню к северу. И не смей возвращаться сюда.

– Нет. – Ева шагнула ближе, ее глаза сверкнули в полутьме. – Ты не можешь идти один, ты слишком ослаблен, и скоро рассвет. Я пойду с тобой!

– Исключено! – резко прервал девушку вампир. Время играло не в их пользу. – Я не могу рисковать тобой!

Ева закусила губу. Она прекрасно понимала, что ее человеческое тело было слабым и само нуждалось в защите. Она бы только мешалась в погоне.

– Тогда… – Девушка решительно шагнула к вампиру, отбросив волосы со своей шеи, обнажила кожу. – Возьми мою кровь.

Торн вздрогнул. В его душе на миг мелькнула тень соблазна. Кровь Евы была вкусна и живительна. А девушка говорила серьезно. Она сама хочет этого.

– Ева… – осторожно проговорил Торн, стараясь бороться с искушением. – Ты даже не представляешь, что это может сделать со мной. Я ведь могу убить тебя.

– Я знаю. – Она твердо встретила его испытующий взгляд. – Но еще я знаю, что это сделает тебя сильнее, а на кону сейчас слишком многое! Жизни Астэс и Альбы! Твоих братьев! Если это поможет… Торн, – взмолилась девушка, – пожалуйста!

Вампир резко, по-звериному подался вперед, но быстро взял себя в руки. Он горько усмехнулся про себя и вместо ответа медленно склонился к девушке, мягко коснувшись ее губ. Отстранившись, он провел пальцами по бледной щеке.

– Это все, что я возьму, – произнес он тихо. – Береги себя, Ева.

Прежде чем она успела ответить, черные крылья распахнулись, захлестнули ее порывом ледяного ветра, и Торн растворился в темноте неба.

Ночь была облачной, по окрестностям прошлась вьюга, заметя все следы. Но под утро небо расчистилось. Прозрачный морозный воздух сохранил едва различимый шлейф запахов, и Торн мчался по нему, пока впереди, на голубом в утренних сумерках снегу, не проступили черные фигуры в длинных плащах.

Инфернали двигались неторопливо, бесстрашно, как те, кто вышел из боя с победой. Они подняли головы почти одновременно – Торна заметили, и потустороння тьма заклубилась под их капюшонами.

Вампир камнем рухнул на землю, подняв вихрь снежной крошки. Мрачные фигуры инферналей тут же взяли его в кольцо, но вампир глядел не на них. Он высматривал Астэс и Альбу. Братьев. Их здесь не было.

Торн яростно сжал челюсти и распрямился, ощутив, как в груди медленно просыпается ярость.

– Вижу, добыча сама идет к нам в руки, – прозвучал низкий, рокочущий голос из-под капюшона одной из теней.

– А мы уж думали, ты не придешь защищать свой дом, – добавила вторая тень.

– Хорошо, что мы ошибались, – зловеще прошипела третья.

Торн проскользил по ним взглядом, пытаясь по их движениям, по еле заметным знакам понять, что они сделали с девочкой, братьями и ведьмой. Но инфернали были подобны каменным истуканам или бесплотным теням.

Они не стали вести долгие разговоры. Один из них тут же бросился на Торна, выхватывая из-под плаща клинок, пульсирующий потусторонней тьмой. Вампир перехватил удар на предплечье – кости хрустнули, но тут же срослись назад – и ответил коротким, точным движением когтистой ладони. Кровь хлестнула, фонтаном взметнувшись в холодном воздухе.

Второй и третий налетели почти одновременно. Они были быстры, нечеловечески быстры и ни в чем не уступали вампиру. А еще у каждого при себе было оружие из заговоренной стали.

Единственное, чего у них не было, – это крылья. Вампир расправил их и взмыл в небо, взметая снег вокруг себя, чтобы обрушиться на врагов сверху, вбивая их в мерзлую землю.

Это не смутило инферналей, они ощетинились мечами и приготовились защищаться и атаковать. Молниеносно отскочив в стороны, они снова напали на вампира, окружая его со всех сторон.

Этот бой мог быть бесконечным, но Торн почувствовал, что теперь в нем пробудилась истинная сила. Теперь ему было что терять и к кому возвращаться.

Один из инферналей повалился, хватаясь за горло; другой застыл с вытаращенными глазами, прежде чем осесть в снег. Третий умер с громким криком от собственного меча, пронзившего живот.

Наступила тишина, в которой были слышны лишь хриплое дыхание вампира и стон ветра над пустынным, заснеженным полем. Все инфернали лежали неподвижно. Кроме одного.

Последний стоял чуть поодаль, спокойно наблюдая, оценивая. На груди его раскалялся докрасна замысловатый амулет, размером с ладонь.

Торн, которого все же успели изрядно потрепать, понял, что настоящее сражение только предстоит. Перед ним был главный враг. Тот, с которым даже чудовищу, такому как он, тяжело совладать. Потому что этот враг сам был чудовищем.

– Хорошо дерешься, вампиреныш, – хладнокровно проговорил главарь инферналей.

Он смотрел прямо на Торна, и только что погибшие товарищи, казалось, его ни капли не интересовали.

– Но я сражаюсь лучше…

Инферналь напал на вампира с нечеловеческой скоростью, тут же железной хваткой впился в его горло рукой и вонзил в живот нож, проворачивая рукоятку и разрывая внутренности.

Торн яростно взвыл и, приложив все свои силы, еле-еле отцепил его от себя, отшвырнул в сторону.

Инферналь усмехнулся.

– Это, – коварно проговорил он, – я нашел в вашем доме…

Он вытянул из-под пол плаща серебристый клинок, в котором Торн мгновенно узнал свой заговоренный меч, некогда верой и правдой служивший ему в борьбе с чудовищами. Должно быть, Отец веками зачем-то хранил его…

Вампир вздернул верхнюю губу, обнажая клыки и едва сдерживая ярость.

– Какая ирония, – не унимался инферналь, – умереть от собственного меча. Не считаешь?

Вампир зарычал и ринулся в атаку. Они снова сцепились, кружа в снежном вихре, как смерч. Торн уворачивался от ударов оружия, когда-то принадлежавшего ему, а теперь разящего его самого в руках инферналя.

Гнев и ярость придавали Торну сил. Он ускорил свои атаки, заставляя врага обороняться.

На снег брызнула кровь. Торн почуял, что она принадлежит не ему. Но инферналь и не думал сдаваться или бежать в страхе. С его губ уже слетало заклятье, способное подчинить себе кого угодно, даже вампира.

В тот же миг неведомая сила сковала Торна, внутри заклокотало нечто, подбираясь к самому горлу. Инферналь немедля выдернул из-под плаща вырезанный из темного обсидиана тонкий кинжал и замахнулся. Лезвие блеснуло и вошло Торну прямо под ребра, в сторону сердца.

– Умри, отродье, – прошипел инферналь.

Едва он произнес эти слова, тело Торна вспыхнуло в синем пламени, обжигающем, приносящем нестерпимую муку.

Вампир зарычал, но, превозмогая боль и путы колдовства, ухватил инферналя и дернул на себя. Кинжал глубже вошел в плоть, а обжигающее пламя жадно перекинулось на убийцу, охватывая своими губительными языками.

– Только вместе с тобой… – процедил Торн, в почерневших глазах которого плясали световые пятна его агонии.

Инферналь корчился в муках, а Торн вдруг почувствовал свободу от пут. Он взмахнул горящими крыльями и поднялся в небо вместе с истекающем кровью и воющим от боли врагом.

– Где мои братья? – Торн яростно дернул того за грудки. – Где девочка?! Что ты с ними сделал?

Но инферналь совсем обезумел. Он еще раз попытался ударить Торна, затем взбрыкнул, пытаясь вырваться.

– Не знаю! Не знаю! Пусти, тварь! – орал он.

И Торн разжал пальцы.

Темная тень рухнула на землю, в снег, глухо стукнувшись о лед под ним. Вверх взвился клуб серого дыма, а белоснежный покров постепенно начал окрашиваться в багровый цвет.

Торн не успел обрадоваться победе. Он почувствовал, что слабеет сам – и в тот же миг его крылья отказались лететь, сгорев, как бумага. Его сознание затухало, забиваясь куда-то далеко, теряя нить, связывающую с реальностью.

Бесчувственное, обгорелое тело вампира рухнуло на заснеженные камни рядом с мертвым инферналем.

* * *

Вьюга, что помогла скрыть следы, наконец отступила, оставив за спиной мертвую тишину и искрящееся под лунным светом поле снега.

Лошади шли быстро, но бесшумно, будто опасались потревожить спящих в повозке людей.

И нелюдей.

Альба крепкой рукой вела повозку, а Астэс, закутанная в плащ, затаилась в углублении между ящиками, в которых спали братья.

– Долго нам еще? – тихо спросила девочка, вынырнув из плаща и бросив взгляд на белое безмолвное море впереди.

– А ну спрячься назад! – прикрикнула Альба, не оборачиваясь, и добавила, чуть смягчившись: – Нет. Должно быть недалеко.

Спящий лес принял их настороженной тишиной: стволы, похожие на черные копья, тянулись ввысь, упираясь в небо.

– Где-то здесь…

Альба высматривала знак и наконец нашла его: вырезанную на ободранном стволе дерева метку, круг и три черты – котел на огне.

Они пробрались чуть дальше и увидели хижину – темную, перекошенную, с провалившейся крышей. И никаких признаков жизни ни в ней, ни в округе.

– Да, – задумчиво проговорила Альба, – видно, ведьмам здесь никогда не были рады…

Альба посмотрела на хижину с прищуром, будто оценивая, кого последним видели эти стены: людей или смерть. Но выбора не было. Девочка и ведьма зашли в заброшенный дом.

Внутри пахло травами и сыростью. С потолка свисала паутина, в углу у очага валялась ржавая кочерга. Но очаг был, и вполне целый. Альба достала из своей сумы сушеные корни и мятно-горькие листья, с ними быстро развела жаркий огонь.

– Здесь переждем, – сказала она, присев к очагу. – Будем надеяться, Еве повезет больше нашего.

– А если нет? – Девочка подошла к очагу ближе, грея озябшие руки.

Снаружи скрипели от ветра ветви деревьев, у порога переступали копытами лошади. Нужно было увести в укрытие и их.

– Если нет, – Альба задумчиво посмотрела на огонь, – нам с тобой несдобровать. Спящим в ящиках господам не понравится, где они оказались. И почему.