– Бабушка, ты куда?..

Собравшаяся было выйти за порог Альба оглянулась и увидела босую Астэс, одетую в ночнушку.

– Вот же неспокойное дитя! – проворчала ведьма, – Чего тебе не спится?

– Я боюсь призраков, – ответила девочка.

– Очень зря. Тебя они не тронут. Ступай в кровать! Я скоро вернусь.

Но Астэс упрямо помотала головой:

– Это тебя они не тронут. А меня хотят задушить.

– Мало ли чего они хотят. Все равно бесплотные духи ничего сделать не могут.

– Даже она? – спросила девочка.

Альба задумчиво пожевала губу и махнула рукой.

– Ладно, идем со мной, коли хочешь. Одевайся теплее.

Астэс быстро, словно боялась, что Альба передумает, натянула на себя пальто и сапоги, и вместе они вышли в промозглую темную ночь.

– Куда мы идем? – Девочка повеселела и любопытно вертела головой по сторонам, тут же поплатившись: едва сойдя с крыльца, она споткнулась и чуть не растянулась на сырой земле.

– Смотри под ноги! – строго велела Альба. – А то все пальтишко издерешь.

Они шли по узкой тропке, углубляясь в заросший сад.

– Мы уходим от них? – спросила девочка.

– Еще чего, – фыркнула ведьма. – Я иду за корнем дикой яблони. В самую темную ночь он становится магическим и может защитить от колдовства. Но добыть его непросто – ночные твари постараются помешать.

Альба искоса глянула на Астэс, идущую за ней след в след и внимательно ее слушавшую.

– Не боишься? – спросила ведьма.

– Нет, – уверенно заявила Астэс. – Я боюсь за Еву.

Ответ девочки удивил Альбу.

– Чего же за нее бояться?

– Господа, живущие в этом доме, плохо к ней относятся, – ответила Астэс. – Даже Милтос. Скажи, бабушка, почему они желают ей зла?

Альба задумалась.

– Не волнуйся за Еву, дитя, – сказала она. – Они не желают ей зла. Но Ева для них как пламя свечи для путника, долгое время плутавшего в подземелье. Оно режет глаз, но блуждающие непременно идут на него.

– А я? – спросила девочка. – Я тоже пламя свечи?

Альба рассмеялась скрипучим смехом:

– Нет, дитя, ты целый пожар…

* * *

Холод пробирал до костей. Ева куталась в плащ, дышала на замерзшие пальцы и молила небеса, чтобы Торн с братьями вернулись поскорее.

Внезапно карета дернулась вперед. Ева качнулась, но удержала равновесие. Затем резкий толчок повторился.

Ева открыла дверцу и выглянула наружу.

– Сэм? – обратилась она к вознице, но тот молчал.

Это не удивило девушку – слуга дома Тенебраэ отличался редкой степенью неразговорчивости. Но то, что тот даже не обернулся, было странным. Что еще хуже, он, как сломанная кукла, кулем начал заваливаться вбок и упал на разбитую лошадиными копытами землю. Ева увидела, что его ватник разорван и из груди сочится кровь.

– Святые небеса, – прошептала девушка, увидев, как следом за телом спрыгнули две вампирши.

Они приземлились на четвереньки, неестественно выгнув суставы, их лица исказили клыкастые усмешки. Горящие в ночи глаза уставились на Еву, недвусмысленно давая понять, что она их главная жертва. Вампирши бросились к ней, выставив вперед когтистые пальцы.

Ночные твари двигались быстро – Ева едва успела закрыть дверцу кареты. Снаружи душераздирающе завыли и заскреблись. Казалось, еще чуть-чуть – и хрупкая преграда не выдержит, и девушка держала ее из последних сил.

И пока она была занята этой хрупкой обороной, кто-то открыл вторую дверцу.

Нечто мягкое, обволакивающее подхватило Еву, объяло за талию и вынесло прочь из кареты. В один миг девушка оказалась высоко над землей, но чьи-то руки крепко держали ее, не давая упасть.

– Торн? – Ева вгляделась в черты лица того, кто держал ее, и вскрикнула.

– Полагаю, ты все-таки ждала меня, а не какого-то низшего вампира, – ухмыльнулся Атрей. – Я тоже не мог дождаться нашей новой встречи…

Они зависли в воздухе, слегка раскачиваемые движением его крыльев – мягких, с темным оперением, как у падшего ангела.

– Отпусти меня. Я тебя не ждала. – Ева опрометчиво попыталась оттолкнуть высшего лорда.

– Как скажешь…

Атрей действительно разомкнул руки, и Ева полетела вниз, прощаясь с жизнью. В последний миг вампир поймал ее, ухватив за одежду, снова крепко обнял за талию, прижимая к своему животу.

– В следующий раз следи за своими словами, смертная, – сурово произнес он, кривя алые губы. – Если я пожелал тебя, будь благодарна за оказанную честь.

Ева судорожно вцепилась в одежду вампира, одновременно отклоняясь назад и стараясь уйти от этой пугающей близости.

Атрей склонил голову к шее девушки и втянул носом воздух.

– Я чувствую, они отравили твою кровь. Бедняжка! Неужели это сделал сам негодный Тенебраэ? Или же его отродья постарались? – спросил Атрей. – Неважно. Моя сила справится и с этим. Не будем ждать.

С этими словами он понес девушку в сторону замка, метя в одну из центральных башен.

Они приземлились на небольшом балконе. Атрей отпустил замершую Еву и подтолкнул ее к дверям, ведущим внутрь.

– Поспеши, – сказал он. – Придворные уже ждут.

Сопротивляться было бесполезно – когтистая рука Атрея лежала на шее девушки, в любой момент способная переломить ее, как хворостинку.

– Веспер сказала, что вы пригласили меня лишь для того, чтобы убедиться, что я жива. Что вам еще нужно от меня? – тихо спросила Ева, оттягивая момент встречи с остальными вампирами.

– Верно. – Атрей склонился к уху девушки, и голос его был сладок. Ева почувствовала чары, точь-в-точь такие, какие уже наводил на нее Милтос. – Мы убедились. Но ты мне понравилась. Этого достаточно, чтобы я поменял свои планы. – Он снова толкнул ее. – А теперь ступай вперед.

Его рука уже почти вжимала девушку в дверь, и та распахнулась.

Внутри оказался небольшой, составленный из отполированных черепов алтарь, полностью уставленный горящими свечами. В комнате действительно было несколько придворных вампиров и вампирш, а также все наложницы Атрея. И если придворные смотрели на Еву заинтересованно, то наложницы не скрывали своей неприязни.

– Как вам? – обратился к ним высший лорд, крутанув Еву рукой и прижав к своей груди.

От вампиров донеслось еле внятное бормотание – или же это Ева не смогла разобрать ни звука, настолько парализовал ее страх.

Атрей заглянул в ее глаза, и на лице вампира застыло некое подобие нежности:

– Неужели они думали, что смогут спрятать от меня такую красоту? – ласково произнес он. – Твоя кровь сделает меня еще могущественнее, и вместе мы станем легендой, дорогая. Готова ли ты стать моей новой наложницей?

Ева не ответила, но ее мнение никого здесь не интересовало.

Вампир жадно впился в губы девушки, обозначая свою добычу. Его пальцы сжали голову и спину девушки, оставляя синяки, не позволяя отстраниться. Его гибкий язык исследовал глубины ее рта, так, что девушка начала задыхаться. Только тогда он оторвался от нее и, довольный тем, что заполучил такую игрушку, быстрым, как бросок кобры, движением укусил ее шею.

Именно в этот миг, собрав всю свою волю перед тем, как провалиться в сладострастный бред, Ева закричала.

* * *

– Ты!!! – взревел Милтос.

– Что? – наигранно захлопала глазами Веспер. – Тебе не нравятся мои стоны?..

Вампир попытался сбросить ее с себя, но это было не так-то просто.

– Я убью тебя, – прошипел он, толкая ее в грудь.

– Только попробуй, – Веспер мгновенно посерьезнела.

Веселая маска спала с ее лица, оставив лишь расчетливый взгляд и надменно поджатые губы.

Веспер сжала пальцы на шее Милтоса – не так сильно, чтобы оторвать голову, но достаточно, чтобы причинить ему боль. Вампир в ответ тоже перехватил ее позвоночник на шее, в основании черепа.

Несколько секунд борьбы – и вампир сумел отбросить коварную любовницу в сторону. Она со стуком упала на пол. Человеку такой удар переломал бы кости, но Веспер была из другого теста.

Не дожидаясь, пока вампирша вновь набросится на него, Милтос выскочил из комнаты и бросился в сторону, откуда прозвучал крик.

– Беги-беги! – прокричала Веспер ему вслед. – Только знай: уже поздно!

Она рассмеялась жутким, потусторонним смехом, но Милтос уже не слушал ее.

Преодолев несколько пролетов лестницы, ведущей на крышу центральной башни, он столкнулся с братьями.

Никто не произнес ни слова, хотя у всех были друг к другу вопросы, особенно к Милтосу, который, выбегая из спальни Веспер, не стал утруждать себя надеванием брюк.

Вместе они сметающим все на своем пути вихрем преодолели еще несколько пролетов. Вместе ворвались в небольшой зал, больше напоминавший чердак, и увидели, как Атрей, среди сотни свидетелей, удерживает Еву в своих объятиях, приникнув к ее шее. Они зависли в воздухе над алтарем смерти, выложенным из белых черепов, в глазницах которых горел свет сотен свечей.

Вместе они мгновенно пережили трансформацию, превратившись в полузверей. Рубашки на Торне и Кассии порвались, глаза их затекли чернотой расширившихся зрачков. Они кинулись на Атрея, готовые разорвать его, высшего лорда вампиров, даже ценой своих жизней.

Но охрана дома Каэдэс не дремала, братьям тут же преградила дорогу стая также трансформировавшихся вампиров: у кого-то также были крылья, у кого-то отросли шипастые хвосты, у кого-то – рога. Но все они были на стороне высшего лорда и не собирались оставлять братьев в живых.

И пока король вампиров упоенно наслаждался своей добычей, в алтарном зале образовалась самая настоящая кровавая баня. Вампиры-охранники смерчем носились вокруг, раня и разрывая тела отбивающихся братьев. Те, в свою очередь, наносили ответные удары, кусали, ломали, разрывали, методично прокладывая себе путь к Еве, чтобы вырвать ее из лап монстра.

Наконец Торну удалось оказаться так близко, чтобы достать до Атрея. Он ускорился, нанося смертоносный удар, но его рука лишь врезалась в полупрозрачную стену, похожую на голубое морозное стекло – вокруг Евы и Атрея образовалось нечто похожее на ледяной кокон, защищающий их от внешнего мира.

На Торна снова кто-то напал со спины, но вампир в ярости отмахнулся, разорвав крылья нападавшего. Старший со всей силы стукнул в голубую стену. Еще и еще, до крови разбивая костяшки пальцев.

– Ничего не получится. Они уже вошли в стадию очарования. Готовься увидеть свою куколку в новом облике вампирши.

Торну как никогда захотелось врезать Веспер, пришедшей поглумиться над его бедой. Но всю ярость он вкладывал в удары, чтобы разбить стену, отделяющую его от Евы.

– Твои братья скоро не смогут сдерживать натиск, их разорвут на части, не оставив ни одного целого кусочка. Девчонка скоро обратится и станет очередной наложницей Атрея. Они обречены. Вы все обречены, – невозмутимо продолжала Веспер, левитируя рядом.

Торн издал нечеловеческий, оглушающий рык, но Веспер даже глазом не моргнула.

– Этого ты хочешь? – спросила она и, облетев вампира с другой стороны, прошептала, едва касаясь губами его уха: – А что, если я предложу тебе сделку в обмен на их жизни?..

Торн молчал, лишь продолжал целеустремленно, но безуспешно врезаться в стену, пытаясь ее пробить.

– Всего лишь одна твоя жизнь в обмен на многие! – крикнула ему Веспер после очередной такой неудачной попытки.

Торн с диким воплем развернулся к ней.

– Чего ты хочешь? – прорычал он.

И Веспер коварно улыбнулась, понимая, что теперь выиграла финальную битву.

* * *

Ева открыла глаза и сперва не поняла, где она, кто эти люди, которые окружают ее плотным кольцом. Тело онемело, в тяжелой голове стоял шум, будто девушка выпила яд.

– Она пришла в себя…

Над ней склонилось лицо Кассия, и Ева поняла, что лежит у него на руках, а люди – вернее, вампиры, теперь она вспомнила – расступаются, давая им пройти. Рядом мелькал обнаженный торс Милтоса, полностью испещренный кровоточащими ранами.

При виде крови Ева пришла в какое-то странное, возбужденное состояние.

– Я теперь вампир?.. – слабым голосом спросила она.

– Нет, с тобой все в порядке, – ответил Кассий, вынося ее через бальный зал внизу, где веселье все набирало силу. – Мы унесем тебя отсюда.

– А где Торн?..

Братья красноречиво молчали, и Ева заподозрила неладное.

– Его убили?!

– Лучше бы убили, – процедил Милтос.

Он бросил в сторону косой взгляд. С трудом повернув голову, Ева проследила за ним и увидела старшего брата.

Он стоял подле трона Атрея и покорно отдавал себя для поцелуя Веспер, страстно вцепившейся в лацканы его сюртука и прижимающейся к нему всем телом. Даже целовал ее в ответ, сосредоточенно, пальцами задрав вверх ее подбородок.

Когда за братьями и Евой закрывалась дверь дома Каэдэс, их взгляды встретились. Торн пристально посмотрел на девушку, вырванную из лап Атрея ценой своей свободы, и Ева знала: этот взгляд она не забудет никогда.