Этот танец можно было сравнить с полетом: словно кожу обдувает прохладный ветер и дух захватывает от скорости и свободы. Так Торн чувствовал себя. Его ладонь аккуратно поддерживала спину девушки, а вторая рука бережно сжимала ее пальцы. Через эти прикосновения он чувствовал ее тепло, согревающее не только кожу, но и, казалось, проникающее в сердце. И больше всего Торн боялся не того, что разозлит могущественный дом Каэдэс, а того, что кто-либо в этом зале поймет, что взгляд старшего вампира Тенебраэ слишком мягок.

Торн постарался взять себя в руки и напустить на себя самое скучающее выражение, на которое был только способен.

– О чем ты задумался? – вдруг спросила Ева.

Торн снисходительно-удивленно приподнял одну бровь, но «соизволил» ответить.

– О том, что нам пора уходить из этого гостеприимного дома. Перстни Атрея, сияющие как все небесное воинство, мы уже облобызали – пора и честь знать.

– Согласна. Мне тоже хочется уйти, – легонько кивнула девушка, стараясь унять чуть сбившееся от танца дыхание.

Удивление вампира возросло еще больше.

– Я думал, тебе здесь нравится.

Торну ужасно хотелось напомнить ей про танец с Атреем. Про то, как она откинулась назад в его руках, подставляя соблазнительные ключицы, украшенные подаренными Торном камнями. Про то, как улыбалась ему и не боялась смотреть в глаза, а взгляда его, Торна, она избегала, будто он ее в чем-то стыдит. Но озвучить все это было бы равносильно признанию собственной капитуляции перед ее девичьими чарами.

Ева серьезно покачала головой.

– Торн, – нахмурившись, сказала она, – мне кажется, он что-то задумал.

Вампир знал это и так. Нужно было быть круглым идиотом, чтобы не заметить, как оживился Атрей при виде Евы. Да, за его троном своей очереди ждали полдюжины молоденьких вампирш. Но они были вампиршами, холодными, пустыми. На их фоне Ева была точь-в-точь как свежераспустившийся цветок. Лакомая добыча для любителя срывать цветы.

– Не волнуйся, – сказал старший, и голос его был мягче, чем следовало бы. – Я сумею защитить тебя.

Ева внезапно остановилась, и Торну тоже пришлось остановиться. Девушка впервые за весь их танец прямо заглянула Торну в глаза, и тот увидел в них неподдельную тревогу.

– Нет, Торн, – серьезно произнесла она, явно настаивая на том, чтобы вампир немедленно ее понял. – Он задумал что-то не против меня, а против вас.

Их, стоящих в центре зала, обтекали кружащиеся в безумном танце пары чудовищ. Некоторые танцевали без партнеров, влекомые эйфорией от выпитой крови. В зале все резче пахло тухлятиной.

До ушей Торна доносились обрывки их разговоров, бессвязных фраз, большая часть которых была посвящена Атрею, ибо придворные любят говорить о своем некоронованном короле.

«…вы видели его наряд?..»

«…этот блеск!..»

«…он постарался…»

«…готовят обращение…»

«…хочу побывать в его клыках…»

Здесь, среди этого праздника нечисти, Торн едва сдерживался, чтобы не схватить, не укрыть ее крыльями, защищая от беснующихся вокруг ночных тварей. Даже если она сама не чувствовала угрозы для себя, Торн чувствовал ее и знал, что пора действовать.

– Идем, – сказал он, – я отведу тебя в карету.

Вампир взял девушку за руку и стремительно повел к выходу. Морозный ночной воздух ударил в лицо, когда они сошли на ступени парадного входа в замок.

– Мы не должны попрощаться с лордом? – спросила Ева.

– Не в этом случае, – ответил Торн. – Было бы лучше, если бы он про нас забыл. Этого, конечно, не случится. Но и напоминать лишний раз ему не стоит.

Он провел ее к карете, на козлах которой терпеливо ждал Сэм. Закутанный с ног до головы в старый ватник слуга согревал себя каким-то горючим напитком и явно не ожидал столь быстрого возвращения господ.

– Проследи за ней, – велел Торн слуге, усаживая Еву в карету.

– Стой! – девушка вцепилась в его рукав. – Куда ты?

– Найду братьев. Их тоже нужно вывести.

Он взял Еву за руки, сжав их у запястий, и, неожиданно для них обоих, поцеловал тыльные стороны ее ладоней.

– Я скоро вернусь.

Он стремительно развернулся и схватился за дверцу кареты, чтобы захлопнуть ее, но девушка снова ухватила его за лацкан сюртука. Пальцы крепко сжали ткань.

– Торн, – сказала она, – что бы ни случилось, пообещай мне не сражаться с Атреем.

Губы вампира скривились в глумливой улыбке.

– Смертная, ты что, настолько им очарована?

– Очарована?! – Ева разжала пальцы, отпустив Торна, отвела глаза и заметно покраснела. Вообще-то, она беспокоится за него! – Я просто… – Девушка замялась, но вдруг решительно вздернула подбородок и взглянула Торну в глаза. – Пообещай, и все!

Торн почувствовал, что там, где в его груди разливалась теплота, теперь кололи шипы терновника. Ева тоже почувствовала перемены в нем и сжалась в комок на сиденье в углу.

– Обещаю, – сжав челюсти, процедил вампир и резко захлопнул дверцу кареты.

* * *

Милтос толкнул Веспер к кровати, по-хозяйски, будто он диктовал свои условия. Вампирша податливо упала на живот и легонечко рассмеялась, чувствуя, как ее любовник шуршит пышными юбками ее платья, задирая их, чтобы пристроиться сзади.

– Какая же ты похотливая шлюха… – выдохнул Милтос, обнаружив, что на ней нет нижнего белья.

Веспер ощутила его пальцы на своих бедрах, притягивающих ее плотнее к мужскому паху. Без нежного томления, без ласк и прелюдий. Взять свое – и точка. Но у вампирши были другие планы.

Она ловко вывернулась из его хватки и перевернулась на спину, сжав ноги.

– Нет, мой хороший, – игриво сказала Веспер, – Я хочу видеть тебя.

Ее пальцы изящными движениями легли на край лифа и потянули его вниз, открывая туго стягивающий грудь корсет. Веспер довольно отметила, как у Милтоса нетерпеливо затрепетали крылья носа, словно из них вот-вот пойдет струя раскаленного пара.

Он наклонился, впиваясь по очереди в каждое из нежных молочно-белых полушарий, беспощадно щипая и кусая, оставляя следы от зубов. И пока он был занят, Веспер ловко расстегнула на нем сюртук, дернула его вниз, сбрасывая с напряженных плеч вампира.

Милтос приподнялся, стаскивая с себя уже ненужный элемент одежды. Следом улетел галстук и рубашка.

– Какой ты красивый… – с придыханием прошептала Веспер, гладя его грудь и живот.

В ответ он припал к ее шее, дернув плечи Веспер на себя. Вампирша поддалась, с улыбкой подчиняясь всему, что он делал.

Веспер расстегнула его штаны и вытащила его возбужденный член. Сжав пальцы в кулаки, она прошлась по его стволу туда-сюда, распаляя любовника все больше, но в какой-то момент оттолкнула и легла на спину.

Милтос, воспользовавшись паузой, скинул с себя обувь и штаны.

– Ну же, давай, – Веспер поелозила под ним, раздвигая ноги.

Просить два раза не пришлось. Вампир резко прижал ее бедра к животу, опустился и мощным толчком взял ее, будто желал скорее убить, чем доставить удовольствие. Он входил в нее, словно собирался раздавить или проткнуть насквозь, и в каждом его движении Веспер чувствовала ненависть. Ей это нравилось.

Раскинув руки в стороны, она комкала одеяло судорожными пальцами и, прикрыв глаза, сладко постанывала, чуть ли не назло любовнику. Внезапно это сработало. По крайней мере, так подумала Веспер. Он стал нежнее и чувственнее, как будто не пытался больше доставить ей муки, а наоборот.

Веспер взглянула в его полуприкрытые глаза, затуманенные страстью, прикоснулась ладонью к его холодной бледной щеке, чтобы он посмотрел на нее.

– Ева… – хрипло простонал вампир, и Веспер едва удержалась, чтобы не влепить ему оплеуху.

Впрочем, она была не из обидчивых.

Вампирша лишь сжала ногами его бедра и, схватив за рыжие волосы, притянула к себе его голову.

«Я заставлю тебя полюбить меня», – мстительно подумала она и оттолкнула его от себя, вынуждая перевернуться на спину.

Милтос был не против, и вампирша уселась на нем, искусно задвигала бедрами, издавая громкие стоны, в конце концов переходящие в крики.

Когда оба были близки к финалу, ее крик слился с другим, страшным, отчаянным, доносящимся снаружи. Вампирша довольно улыбнулась – в этот момент ей было приятно, как никогда.

* * *

Торн вернулся в замок, где танцы уже успели перерасти в вакханалию. Музыка теперь была громкой, быстрой, нечеловеческой, странной. Кто-то продолжал танцевать, кто-то упивался кровью, кто-то делал вид, что ведет светские беседы, в то время как на самом деле плетет заговоры и интриги против слабых домов, а кто-то откровенно предавался разнузданной любви, слившись с партнером или даже с партнерами прямо на полу.

Атрея нигде не было видно, и это могло означать либо то, что ему наскучили одни и те же пьяные лица, либо то, что он что-то замыслил. Выяснять Торн не хотел. Нужно было срочно найти братьев.

Он прошел вдоль хоровода танцующих вампирш, пытающихся втянуть его в свою пляску, чуть не столкнулся со слугой, несущим поднос с бокалами, протиснулся через толпу, с жадными комментариями наблюдающую, как сношается парочка, явно не наделенная комплексами.

Кто-то дернул Торна снизу за штанину, и, обернувшись, он увидел полуобнаженную вампиршу, ползущую за ним по полу. На ее лице застыла кровавая ухмылка. Игриво, как кошка, она перевернулась на спину, не отпуская пойманную ею добычу.

Торн знал, чего она хочет, и, возможно, когда-то, упившись кровью, захотел бы составить ей компанию. Но теперь он не чувствовал ничего, кроме брезгливости. С силой дернув ногой, он вырвался из ее хватки и свернул в ближайший темный коридор. Если в нем и не было братьев, то была возможность сосредоточиться и прислушаться, чтобы понять, где их искать.

Вампир прикрыл глаза и по-звериному навострил уши, но ни голосов братьев, ни знакомых звуков от них он не услышал.

Чертыхнувшись, Торн стал продвигаться наугад в сторону личных покоев резидентов дома. Если в тронном зале не было ни Кассия, ни Милтоса, вполне вероятно, их следовало поискать в чьей-то опочивальне. И смутное предчувствие уже подсказывало Торну в чьей.

Миновав три или четыре развилки, он вошел в огромный зал, который можно было бы назвать малой гостиной, не будь он обставлен в духе готического средневековья. Здесь-то он и столкнулся с Кассием.

– Где рыжий? – спросил Торн без лишних предисловий.

– В бальном зале. А где Ева? – тут же вернул вопрос Кассий.

– Хочешь, чтобы я приволок ее в самое сердце дома Каэдэс? – раздраженно проговорил Торн. – Это ничуть не лучше, чем торжественно вручить ее прямо в лапы Атрея. Я оставил ее в безопасном месте.

Старший умышленно не называл это место, прозорливо зная, что и у стен есть уши.

– И Милтоса нет в бальном зале. И, честно говоря, я не желаю вновь вытаскивать его из той передряги, в которой он снова оказался, будь это схватка с высокопоставленным гостем или объятия чьей-нибудь наложницы.

– Я оставил его, потому что меня привлекло…

Торн не дал договорить брату:

– Меня не интересует, из-под чьей юбки ты только что вылез. Нужно найти Милтоса и убираться отсюда.

С этими словами Торн развернулся к выходу, молча приглашая брата следовать за ним. Они снова вышли в темный коридор, и Кассий снова попытался сообщить об услышанной сплетне:

– Я узнал, что Атрей использует инферналей, чтобы уничтожать неугодные дома. И вскоре будет принесена еще одна жертва.

Торн не ответил и даже не взглянул на брата, но челюсти его плотно сжались, будто он уже принял вызов.

– Мы должны быть готовы, – добавил Кассий, озвучив то, что старший уже и так знал. – Иначе…

Стены коридора пронзил звонкий, истошный, полный ужаса крик. Не сговариваясь, братья развернулись в его сторону.

– Ева…