На старом тракте встречалось мало деревень и еще меньше постоялых дворов. Выбирать не приходилось, так что Тенебраэ приказал Монсу договориться о комнате с первой попавшейся гостиницей, чьи ставни будут достаточно крепки, чтобы выдержать солнечный свет.

Впрочем, ноябрь уже давно не баловал солнцем, вгоняя людей в спячку, а тварям, наоборот, даруя свободу.

– Ваш ужин, господин… – Монс внес в комнату Тенебраэ кувшин, доверху наполненный густой алой жидкостью.

Комнату тут же заполнил запах убийства – кровь была человеческой.

Тенебраэ, чинно сидя за столом, пронаблюдал, как Монс подобострастно наполняет его кубок.

– Говори, – велел Тенебраэ слуге, видя нетерпение во всем его облике.

– Мой господин! Каэдэс уже пятую мышку прислали с сообщением. – Монс помялся, размышляя, как помягче донести до господина, что неуважение к высшему вампирскому лорду может стоить им жизней. – Не желаете ли все-таки навестить их дом? Письма подписаны самим господином Атреем…

Монс не договорил. Пальцы Тенебраэ с силой сжали кубок так, что металл, инкрустированный драгоценными камнями, смялся, выплескивая содержимое на столешницу. Заслонившись подносом, Монс согнулся едва ли не пополам, готовый понести наказание за дерзость.

– Высший лорд? – с клокочущей ненавистью выплюнул Тенебраэ и скептически изогнул бровь. – Этот юнец?

Монс согнулся еще ниже. Он не назвал бы тысячелетнего вампира юнцом, но высший лорд был далеко, а Тенебраэ здесь, близко, и его заострившиеся когти выглядели более угрожающе, чем нематериальные угрозы в письме лорда Атрея.

– Ох уж эти новорожденные, возомнившие себя пупом земли, – пророкотал Тенебраэ изменившимся голосом. – Ведут разнузданную жизнь, как люди погрязнув в кутеже и распутстве, совсем позабыв, что суть их существования – в служении нашей богине! В приведении ее в наш мир!

Осознав, что его наказание как минимум откладывается, Монс осторожно выглянул из-за подноса и увидел, как глаза господина стали рубиново-красными от налившейся крови.

– Ничего. Она скоро придет, моя прекрасная Ламия, – почти ласково произнес Тенебраэ, вперив свой взгляд в стену, словно на ней было начертано его прекрасное будущее. – Она дарует нам небывалую силу, и вместе мы покажем, что значит истинная власть чудовищ…

* * *

Следующей ночью, невзирая на обстоятельства прошлого дня, братья собрались в гостиной, одетые в приталенные сюртуки и шелковые белые рубашки, подвязанные на шеях шелковыми же галстуками. Манжеты каждый скрепил запонками с личным камнем: у Торна это были сапфиры, у Кассия – алмазы, у Милтоса – рубины.

И каждый, глядя на остальных, полагал, что они похожи скорее на шутов, чем на господ. Но обычаи и правила вампирского двора диктовали свои условия. Снаружи их уже ждала карета. С Евой или нет, братья Тенебраэ обязаны были прибыть ко двору Каэдэс.

– Значит, она уйдет… – задумчиво проговорил Милтос, необычно тихий для себя сегодня.

– Зря ты дал ей подобное обещание, – заметил Кассий. – Ты должен был посоветоваться с нами.

Средний брат все еще раздумывал, как уговорить Торна отказаться от своих слов. Мысль о том, что он может потерять Еву навсегда, казалась ему невыносимой.

– Помолчите, – коротко бросил старший. – У меня от вас болит голова.

Его лицо уже приняло то выражение, которое свойственно молодым и богатым аристократам, вынужденным посетить не самое интересное, но важное мероприятие. Образ столичного денди приклеился к нему намертво, искусно заслоняя все истинные переживания. Только Торн знал, сколько таких масок он перемерил за всю свою жизнь.

– Нам пора. И чем быстрее мы явимся ко двору, тем скорее это мучение закончится.

Остальные были вынуждены согласиться. Они вышли из гостиной в холл, где их уже ждал Сэм, почтительно открывший парадную дверь.

Внезапно на лестнице послышались чьи-то шаги. Этот звук кольнул сердце каждого из братьев. Они разом обернулись и увидели Еву.

Она спускалась, тихо шурша бархатными юбками, и никто не мог отвести от нее взгляда – настолько прекрасна была девушка. Сшитый наряд превратил ее в настоящую леди, разительно отличающуюся от той скромной послушницы, что приехала к ним когда-то и робко ступила на порог дома. Собранные в высокую прическу волосы открывали изящную длинную шею, которую украшало старинное ожерелье с массивными рубинами и изумрудами.

Следом за ней шла Альба. Ведьма сурово свела брови к переносице и прикрикнула на остолбеневших братьев:

– Ну, чего встали?

Первым опомнился Кассий. Он спешно подошел к лестнице и подал Еве руку. Длинные холодные пальцы сжали ладонь девушки.

Средний брат провел Еву через холл и вывел навстречу холодной ночи. Милтос проводил их взглядом, в котором кипела смесь ревности и чувства несправедливости, пусть он и был в курсе, что не заслужил и мимолетного внимания девушки. Но колкий характер вынуждал его сказать нечто язвительное. Жертвой стал Торн.

– Если она и решила остаться, то явно не из-за тебя. – Уголки губ Милтоса снова тронула хищная улыбка. – Девчонка не выглядит несчастной.

Торн также проследил взглядом за Кассием и Евой, следующими к карете.

– Розы на щеках, улыбка на губах… – пробормотал он, глядя, как Ева усаживается на сиденье их парадной кареты. – Эта девушка не так проста, как нам с тобой кажется.

Кассий хлопотал рядом с ней, как истинный галантный джентльмен. Торн поморщился, наблюдая за его усердием, и тоже направился к карете, не дожидаясь, пока рыжий выскажет очередную колкость.

К дому Каэдэс экипаж братьев пожаловал довольно быстро, словно был запряжен волшебными лошадьми. Ева и подумать не могла, что дом высших вампиров располагается так близко к поместью Тенебраэ.

Девушка все гадала, увидит ли она на балу его самого и как братья отреагируют на встречу с Отцом. Это могло сулить ей опасность, но отступать было поздно.

У Евы был целый день, чтобы все обдумать, и она решила.

Если ее кровь способна упокоить братьев, то она же способна навеки предать смерти все вампирское гнездо, обитатели которого так легко играли ее жизнью и жизнями братьев. Оставалось лишь узнать детали обряда и познакомиться поближе с обитателями этого змеиного семейства.

А потому, когда карета остановилась у высоких кованых ворот старинного, сложенного из серого камня замка, Ева смело сошла со ступеньки на землю. Под руку с Кассием она двинулась к дому верховного вампирского лорда – ослепительному, затягивающему в водоворот роскоши, где мерцали отражения тысяч свечей. Там уже толпились те, для кого «кошмар» был не просто словом, а второй природой.

Едва Ева и Кассий зашли в зал, толпа присутствующих расступилась перед ними, словно морские волны перед утесом. Девушка заметила, что не все посетители бала выглядели как знатные господа: некоторые из них были скорее похожи на лесных отшельников, одетых в грубые домотканые одежды, а иные и вовсе явились обнаженными или едва одетыми. Двор вампиров оказался разношерстным: здесь роскошь соседствовала с маргинальностью и дикостью.

Шум толпы соперничал по громкости с музыкой, которую играл оркестр, расположившийся на верхнем ярусе под круглыми сводами зала. В протяжных песнях скрипок и флейт не было ни намека на веселье. Никто не танцевал.

Пройдя чуть вперед, Ева увидела возвышающийся над залом каменный трон, на котором восседал молодой мужчина – на вид тому едва минуло двадцать пять лет. По его взгляду, позе и окружавшим его представителям двора, подобострастно следившим за каждым его движением, можно было заключить, что он и есть хозяин торжества.

– Что теперь? – тихо спросила Ева у Кассия.

– Мы должны представиться верховному лорду, – шепнул средний брат, подводя ее к трону.

Он стиснул ладонь девушки чуть крепче, чем было нужно, но та была бы благодарна за поддержку. Еву охватило напряжение: пока они шли к трону, готовясь преклонить колени, сотни пар горящих глаз провожали ее, уставившись в спину.

С замиранием сердца Ева взглянула на главу дома Каэдэс – того, кого называли верховным лордом вампиров.

Он явился на бал в довольно экстравагантном наряде. Его сюртук был выполнен из черного блестящего атласа, но под ним не было ни рубашки, ни сорочки, зато на груди красовался массивный, инкрустированный крупными камнями серебряный крест размером с ладонь – словно насмешка над людскими суевериями.

Атрей сидел на троне, подперев голову кулаком, и лениво оглядывал присутствующих. Однако, как только перед ним показались Ева и Кассий, в его черных глазах вспыхнул неподдельный интерес.

– Так вот как выглядит сокровище, которое скрывает Тенебраэ… – протянул он, полюбовавшись головами девушки и вампира, склоненными перед ним.

Атрей переменил позу, подавшись ближе в сторону Евы.

– Назови свое имя. – Голос его был мягким и обволакивающим, как паучий кокон.

– Ева, – отозвалась девушка, стараясь, чтобы ее собственный голос не сильно дрожал.

От существа перед ней веяло опасностью, и каждое слово девушки, каждое ее действие теперь были похожи на прогулку по тонкому льду.

– Ты должна добавлять «мой господин» каждый раз, когда лорд обращается к тебе. – Из-за плеча Атрея показалась Веспер. Нарочито горько вздохнув, она добавила: – Бедняжка воспитывалась в монастыре и не знает правил приличия.

В отличие от брата ее наряд выглядел более традиционным: вампирша предстала на публике в роскошном белом платье с открытым декольте и пышными юбками. Она улыбалась и явно мнила себя хозяйкой бала. Однако высший лорд пропустил мимо ушей ее замечание Еве.

– Я вижу, ты пришла с внушительным сопровождением, – сказал он, наблюдая, как рядом с ней и Кассием перед троном склоняются также подошедшие Торн и Милтос.

– Мой лорд… – произнес каждый, преклонив колено.

Едва Атрей увидел всех братьев Тенебраэ, его лицо снова приобрело скучающее выражение. Очевидно, беседовать с Евой ему нравилось гораздо больше.

– Нравится ли тебе наш праздник, смертная?

Девушка легонько кивнула.

– Он великолепен, – ответила она, не поднимая глаз.

Все, чего хотелось Еве, – чтобы высший лорд потерял к ней интерес и разрешил удалиться. От его голоса, манеры растягивать слова, равно как и от его взгляда, по телу шла дрожь. Неприятная дрожь слабого существа.

У Атрея, однако, на девушку были иные планы.

– В таком случае подари мне танец, Ева.

Высший лорд впервые за вечер поднялся со своего трона и, сойдя по ступенькам вниз, приблизился к девушке, оттеснив в сторону Кассия.

– Поднимись, – велел он ей, и Ева распрямилась, невольно встречаясь с ним глазами.

Они были подобны бездне, и Ева боялась в них утонуть, но и взгляд отвести не могла.

– Идем же. – Атрей подал Еве руку, и та приняла ее, не смея оглянуться на братьев.

Ей безумно хотелось вернуться к ним, спрятаться за их спины, но в доме Каэдэс каждый подчинялся воле верховного господина.

Музыка стихла, как и голоса толпы, расступающейся перед лордом, ведущим свою даму. Как только они вышли в центр зала, зазвучали первые звуки вальса. Атрей подхватил девушку и повел в танце, ловко обходя присоединяющиеся к ним пары.

Пока братья следили за ней обеспокоенными взглядами, Веспер скользнула к Торну. Ее белое платье вспыхивало в полумраке зала, как лунный свет.

– Неужели Торн Тенебраэ будет стоять в стороне, пока другие танцуют? – шепнула она ему на ухо, по-хозяйски укладывая ладонь на плечо. Голос вампирши был сладок, как отравленное вино.

Торн молча подал ей руку – не из желания, а из холодной вежливости, вывел в центр зала.

Танцующие пары вокруг кружились под звуки оркестра, веселясь, хохоча, разнузданно и свободно, словно их тела только что сбросили тяжелые оковы. Торн же, ведя Веспер, двигался механически, послушно исполняя все нужные движения, – не больше и не меньше. Взгляд старшего был прикован к Еве.

Он заметил, как Атрей говорил ей что-то, склонившись к самому уху. Заметил, как девушка вдруг рассмеялась – тихо, но искренне. Ее плечи расслабились, пальцы уже не впивались в рукав лорда.

– Твоя смертная быстро осваивается, – прошептала Веспер, проследив за взглядом Торна. – Как думаешь, она уже согласилась на место в его опочи…

– Замолчи, – Торн резко оборвал ее.

Музыка сменилась, ритм стал быстрее, резче. Торн выпустил Веспер, даже не взглянув на ее оскорбленную гримасу, и направился через зал.

Атрей только что снова склонился к Еве, что-то шепча, когда перед ними выросла тень старшего брата Тенебраэ.

– Пора меняться партнерами, – произнес он ровно, однако в синих зрачках его бушевал океан. – Следующий танец Ева обещала мне.

Атрей медленно выпрямился, изучая помеху его развлечению. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на ожидание презабавной игры, – высший лорд принял вызов.

– Как невежливо с моей стороны. – Он отпустил Еву, но пальцы скользнули по ее запястью, будто оставляли метку. – Возвращаю ее в целости и сохранности…

Торн не удостоил это ответом, просто протянул руку Еве, и она схватилась за нее, сжав ладонь, словно деревце, цепляющееся корнями за жизнеспасительную твердь.

* * *

– Не к добру это, – прокомментировал Кассий поведение Торна. – Нужно убираться отсюда.

Милтосу идея не понравилась:

– Хочешь сказать, я битый час трясся в карете, чтобы тут же отправиться домой? Ну уж нет, – фыркнул младший и подцепил с подноса проходящего мимо слуги хрустальный бокал с красным содержимым.

Кассий взглянул на брата так, будто идея хорошенько врезать младшему по физиономии так и не оставила его.

– Не подскажешь, давно ли ты валялся в состоянии тухлого куска мяса, без жизни и памяти? – поинтересовался он у рыжего.

Но все упреки сходили с Милтоса как с гуся вода.

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – невозмутимо ответил тот и демонстративно сделал долгий глоток из бокала, с удивлением и восторгом отмечая, что кровь принадлежала отнюдь не животному. – У Атрея столько наложниц, так что едва ли он пустится соперничать за Еву с домом Тенебраэ. Все равно что искать одуванчик в розовом саду.

Милтос кивнул в сторону, где за спинкой трона дожидались своего хозяина несколько молоденьких вампирш, одетых в откровенные костюмы античных гетер. Большие яркие глаза жадно следили за высшим лордом, который выбрал для танца не их и не спешил к ним возвращаться.

– Стой здесь, – сквозь зубы процедил Кассий, не разделявший оптимизма брата. – Попробую вытащить Торна и Еву.

Он стал протискиваться через толпу, стараясь не упустить из виду старшего, так самозабвенно и беспечно танцующего с Евой, словно они не в логове чудовищ, а на чинном причастии у ангелов. Скоро, совсем скоро кровь в бокалах тех, кто пришел на праздник, закончится, а опьяняющая эйфория – нет, и они будут искать новую жертву.

Кто-то толкнул Кассия в плечо, и вампир обернулся, чтобы отыскать наглеца, однако никого не увидел. А что хуже – он потерял из виду и Торна с Евой.

Тихо выругавшись, вампир стал продвигаться наугад.

– …если они и впредь будут так скоро наращивать свои силы, дьяволом клянусь, я перейду на их сторону… – Кассий услышал в стороне пьяный голос, звучавший чуть громче, чем остальные.

– Тише-тише… – упрашивал его собеседник. – Разве можно так говорить?

Чьи-то неосторожные слова заинтересовали вампира, и он прислушался, усиливая слух.

– А что, собственно, такого? Тоже мне новость! – не сдавался пьянчуга, но его друг снова пугливо взвыл, и пришлось перейти на шепот: – Атрей прекрасно знает про инферналей. Они его, видите ли, забавляют. Он использует их как орудие наказания: отдает неугодные и слабые дома на растерзание. И знаешь, кто будет следующим?..

Разговор прервался на самом интересном месте, и вместо него стал доносится невнятный бубнеж.

Кассий позабыл про Торна и Еву – нужно было срочно отыскать того, кто говорил про инферналей. Он начал выискивать пьяного болтуна и его собеседника в толпе, но они все ускользали, оставляя лишь обрывки фраз. Кое-как выбравшись из толпы, сосредоточенной по краям бального зала, Кассий направился в один из коридоров, куда, как он предполагал и унес свой секрет пьянчуга. Во что бы то ни стало вампир намеревался выведать его, ведь под угрозой мог оказаться любой из вампирских домов, даже дом Тенебраэ.

Тем временем Милтос, нервно грызя коготь мизинца, наблюдал за беснующимся залом.

– Скучаешь?.. – услышал он сладкий голос Веспер, и его мышцы напряглись, будто он должен вступить в бой.

Разумеется, красавица-вампирша и не думала нападать. Это, однако, не отменяло того факта, что в ее прелестной головке рождались не менее ужасные идеи и желания.

– Как видишь, – сухо ответил вампир, не удостаивая ее взглядом.

– Что, если я могу помочь тебе развеяться? – прошептала Веспер, подойдя так близко, что Милтос почувствовал спиной прикосновение ее манящей груди.

И хотя разум его знал, как коварна эта маленькая дьяволица, тело помнило, насколько она хороша в постели. А контроль над хищным телом был самой большой вампирской проблемой. Тем не менее Милтос насмешливо ответил:

– Однажды ты уже развлекла меня. Больше ты мне неинтересна.

Веспер не обиделась, только рассмеялась и, развернувшись к Милтосу лицом, сцепила руки у него на шее. Вампирша прижалась еще ближе.

– А вот мне понравилось, – томно сказала она ему на ухо и тут же отстранилась, встала рядом, приняв отстраненный вид.

Тем не менее сладкий яд ее речей продолжал литься в уши младшего брата Тенебраэ.

– Все знают, что мы с Торном долгое время были любовниками. Что с того, что я решила слегка отомстить ему? Но теперь, встретив тебя…

Она не договорила, и Милтос, доселе изображавший равнодушие, впервые заинтересованно покосился на нее.

– Теперь я думаю, ты лучше него. – Взгляд Веспер рассеянно скользил по танцующим в центре зала парам. – Возможно, гораздо лучше…

– Ты похотлива, как текущая кошка, – ответил Милтос. – Быть хорошим любовником с тобой совсем несложно.

– Разве я говорю про плотское? – Веспер удивленно взглянула на Милтоса, будто поражаясь его несообразительности. – Нет, маленький вампир. Ты сам про себя того не знаешь, но ты можешь быть чем-то гораздо более важным, чем младший брат опального дома.

– О чем ты? – Губы Милтоса плотно сжались.

Он понимал, что Веспер играет с ним, но как приятно было включиться в эту игру хоть не мгновение!

– Помнишь ли ты то чувство силы, которое дала моя кровь?..

Милтос промолчал. Он помнил. Но также помнил и чувство ярма, не оставляющего ему права на собственные решения.

– Впрочем, сегодня я действительно предлагаю тебе только любовь. – Веспер снова улыбнулась, понимая, что вампир колеблется. – Ты можешь не брать больше чем то, что захочешь. Ты же чувствуешь, сейчас мои чары не действуют.

Она снова придвинулась ближе, мягко положила ладонь ему на грудь, скользнула к животу и ниже.

– А я чувствую, как ты желаешь меня…

Милтос перехватил ее за запястье, но убирать руку настойчивой вампирши не спешил. Веспер поняла, что она снова победила.

Она потянула вампира прочь, за каменный трон, где обнаружилась небольшая потайная дверь и темный коридор. Пройдя по нему немного, они оказались в помещении, явно предназначенном для любовных утех.

Милтос взглянул на единственный предмет мебели – огромную кровать – и довольно ухмыльнулся. Сейчас на нем действительно не было чар. Лишь до дрожи пробирающее желание обладать.