Ночь набирала силу, пробуждая в груди Веспер нечто сродни любовному экстазу. Кровь ее бурлила – а значит, все шло по плану и маленькое колдовство сработало.

Склонив хорошенькую головку набок и лениво улыбаясь, она слушала, как брат с надменным выражением лица зачитывает очередное прошение об обращении.

Их разделял длинный стол, сплошь уставленный оплывшими восковыми свечами и пузатыми графинами, до краев наполненными рубиновыми винами. Все это создавало иллюзию маленького пира, почти как у смертных.

Сам Атрей сидел в массивном, с резной спинкой, кресле, больше смахивающем на королевский трон. И хотя королем страны Атрей не являлся, это никак не умаляло его власти над ней. Ведь он был верховным лордом вампиров, а это гораздо, гораздо лучше.

Большой капризный рот его брезгливо скривился, словно его оскорблял сам факт того, что приходится читать чье-то обращение. Черные брови вразлет нахмурены, унизанные перстнями пальцы перебирают в воздухе, словно пробуя его на ощупь. Змеиные кольца длинных волос спадают по плечам, закрывая распахнутый ворот льняной охотничьей рубашки. Поверх той надет коричневый жилет, подчеркивающий исключительную стройность лорда.

Атрея совершенно, абсолютно не трогало то, что вокруг него увиваются две молоденькие новообращенные вампирши-отродья.

Бледное лицо было больше похоже на театральную маску – негодующую и властную одновременно. У лорда было дурное настроение.

– А дом Мескалов осмелел, – заметила Веспер, дослушав до конца, – раз просят об обращении уже второй раз за год.

Атрей отшвырнул письмо в сторону. Желтый лист плотной бумаги упал прямиком в пламя свечей и тут же сгорел, осыпаясь пеплом на стол.

– Кстати, Тенебраэ уже прислал тебе прошение о своей новой девушке? – спросила Веспер.

– Нет, – отозвался Атрей, уворачиваясь от слишком настойчивых губ одаряющей его ласками вампирши. – Возможно, он, как всегда, еще в дороге.

– Он что-то задумал. – Веспер перебрала пальчиками по столу, отстукивая барабанную дробь. – Чтобы это ни было – у него ничего не получится.

– Ты весела сегодня, – отметил вампир. – К добру ли это?

Атрей наконец взглянул на Веспер.

Этот взгляд был похож на острое копье. Хоть когда-то при жизни Атрей и был ее братом и уже сотни лет они жили под одной крышей, Веспер так и не научилась его выносить. Это был взгляд Отца, давшего ей вторую жизнь. Давящий, пробирающий до костей.

– Не волнуйся, брат, – ответила Веспер, голосом мягким, как кошачья лапка. – Я припасла и для тебя кое-что, чтобы повеселиться.

– И что же? – Бровь Атрей изогнулась вверх, как натянутая тетива. – Что ты задумала, беспокойная?

Веспер улыбнулась, демонстрируя жемчужные клычки.

– Давай дождемся бала, – сказала она. – Ты все увидишь сам…

* * *

– Дай одеяло! – велел Торн Кассию, с трудом подавляя сопротивление агонизирующего Милтоса, бьющегося на полу. – Хватай за ноги, несем на кухню…

Вдвоем они смогли кое-как завернуть Милтоса и вынести упирающегося брата из гостиной.

Торн искоса взглянул на Альбу, хлопочущую над Евой, мысленно прося небеса, чтобы ведьма справилась. Впрочем, небеса никогда не слышали его молитв, тем более после того, как он стал чудовищем. Приходилось надеяться лишь на старуху и ее мастерство. Она могла помочь Еве. Милтосу помочь не мог никто.

– Отпустите! – рычал тот. – Я убью! Убью вас всех!

– Возьми это тряпье и привяжи его к столу.

Торн кинул в Кассия кухонными тряпками, а сам выхватил из ящика острый разделочный нож.

– Что ты собираешься делать?! – Кассий воззрился на поблескивающее в лунном свете лезвие.

– Нужно выпустить ему кровь, – хладнокровно ответил Торн, примеряясь кончикам ножа к вздутым венам на руках младшего брата.

Милтос дернулся вперед, в безумии щелкнув перед лицом старшего зубами.

– С ума сошел? – прошипел Кассий. – Если в нем совсем не останется крови, то вскоре он станет безумцем! Зверем!

– Пока его делает зверем лишь кровь дьяволицы, – процедил Торн. – Ты не заметил? Она подчиняет его себе, и в конце концов он сойдет с ума. Но перед этим успеет навредить не только нам с тобой.

Кассий понимал, что Торн говорит про Еву. Он тревожно посмотрел на оскалившееся лицо Милтоса.

– Мы ведь можем навсегда потерять его…

– Пять минут назад ты сам желал его смерти, – хмыкнул Торн.

– Да, – согласился Кассий, – но я не знал, что во всем виновато колдовство Веспер.

– Не во всем, – Торн мотнул головой и склонился, заглядывая в помутневшие глаза привязанного брата. – Наш братишка тоже провинился. Ему не следовало связываться с той, что сильнее.

– Хотя ты и говоришь так, сам ты никогда не следовал этому завету, – укоризненно напомнил Кассий.

Торн промолчал. Смысла оправдываться не было. Да, Веспер тоже когда-то смогла его пленить, но он был сильнее рыжего юнца, старее и определенно умнее.

Старший плотно сомкнул губы и решительно вонзил острие ножа в руку брата. Кассий завороженно взирал на растекающуюся по деревянной столешнице кровь, не имея возможности отпустить тело Милтоса, бившееся все сильнее.

– Как только закончатся судороги, тащи запасы для нашего ужина, – велел Торн.

– Хочешь заменить его кровь оленьей? – ужаснулся Кассий.

Торн провел острием ножа длинную черту на другой руке рыжего. Сделать это было сложно – Милтос рвался прочь, размахивал руками. Пришлось навалиться на него всем весом и прижать к столу.

– Нужно вымыть из него кровь дьяволицы, – сказал Торн.

– Но ведь это превратит его в зверя не хуже яда Веспер! – воскликнул Кассий.

– Знаю, – рыкнул Торн, хмурясь, и насмешливо добавил: – Хочешь поделиться своей?

– Наша кровь не то что кровь Отца. Она не сможет вдохнуть жизнь в обескровленное тело, – напомнил Кассий.

Это Торн тоже знал. Кровь должна быть человеческой, ведь в каком-то смысле Милтос и сам был человеком.

Вариантов было немного: ведьма, утверждавшая, что ее кровь ядовита, Ева, сама сейчас борющаяся за свою жизнь, и Сэм, на котором лежало заклятие Отца, не позволяющее его пить. А еще девочка… Хватит ли ее, чтобы вернуть брата? И что скажет об этом Ева?..

– Еву трогать нельзя, – процедил Торн, бесстрастно наблюдая, как кровь выходит из младшего брата, заливая всю столешницу и пол кухни.

Раны Милтоса быстро затягивались, и Торну приходилось наносить все новые и новые разрезы.

В конце концов тело рыжего ослабло, судороги сходили на нет. Тяжелые веки прикрыли безумные глаза, черными обсидианами горевшие на бледном, с выступившими капельками пота лице. Мнимое подобие жизни покидало его.

– Что будем делать? – спросил Кассий, поднося пузатую стеклянную бутыль, наполненную животной кровью.

Торн воткнул в сведенные челюсти рыжего металлическую воронку и наклонил бутыль, заливая темную жидкость тому в рот. Глядя на неподвижного брата, он боролся сам с собой. Единственным выходом было мчаться в деревню и разорить ее на пару-тройку человек. Но вампир не мог ответить себе на вопрос: стоит ли жизнь Милтоса – наглого, необучаемого, порой злого – жизни других людей?

– Вливай в него это. А я попробую навестить деревню, – ответил в конце концов Торн.

– Убьешь кого-то? – удивленно спросил Кассий.

На Торна это было не похоже.

– Не нужно никого убивать! – в темноте послышался звонкий голосок взволнованной Астэс, до сей поры прятавшейся в углу. Она повторяла те же слова, что когда-то сказала братьям Ева. – Я могу помочь!..

– Тебе здесь не место! – грозно прикрикнул на нее Торн. – Лучше помоги Альбе. Живо!

Девчушка и не думала слушать сурового вампира. С необычайной для ребенка силой она выхватила нож из его рук и, прежде чем кто-то успел ее остановить, разрезала кожу на ладони. Астэс поднесла руку к лицу Милтоса и сжала кулачок. В раскрытые губы обескровленного вампира пролилась человеческая кровь.

– Этого все равно не хва… – начал было Торн, но смолк.

Милтоса пробрала судорога.

– Что за… дьявол… – выдохнул Кассий, глядя на то, как вены младшего брата срастаются, окутанные неведомой магией, – Ты кто такая?..

– Он приходит в себя, – прервал его Торн. – Держи крепче!

Милтос снова забился в руках братьев, судорожно вдохнул и открыл глаза.

Только в этот раз они были вполне осмысленными.

– Что произошло? – хрипло спросил он, глядя на озабоченные лица склонившихся над ним Торна и Кассия.

– Мы тебя только что оживили, – сообщил средний брат.

– Чтобы убить, – кивнул старший. – Зачем ты связался с Веспер?!

Он вцепился в горло Милтоса, собираясь вытрясти ответы силой. Но вмешался Кассий.

– Подожди, – остановил он старшего. – Девочка… она одаренная?

Торн покосился туда, где стояла Астэс, но девчонки и след простыл.

– Вряд ли, – ответил он и перевел взгляд на бледного Милтоса. – Не похожа. Скорее наш безумный братец сильнее, чем мы думали…

Торн и Кассий воззрились на Милтоса недобрым взглядом. Тому предстояло за многое ответить перед братьями.

* * *

– Я должен с ней поговорить!

– Не пущу! Не пущу иродов! Довольно с вас! – кипятилась Альба, заслоняя собой дверь в спальню Евы от прорывающегося внутрь Торна.

– Никто не смеет мне указывать в этом доме! – прорычал старший, отбрасывая манеры, как и Альбу, в сторону.

Он распахнул дверь и решительно шагнул внутрь, не особо размышляя над тем, что врывается в личные комнаты девушки, а это, вообще-то, невежливо. Как минимум.

Все, что ему было важно, – удостовериться в том, что она жива, собственными глазами.

Ева сидела на собственной кровати, в свободном домотканом платье, подтянув к груди колени. Взгляд ее больших блестящих глаз был настолько пронзителен, что Торн тут же остановился – будто ступни приросли к полу.

Негодующая Альба ворвалась следом, готовая хоть за шкирку оттащить господина вон. Но Ева ее остановила:

– Не надо, тетушка, – попросила она. – Если Торн хочет мне сказать о чем-то, то пусть говорит.

– Пойди прочь, – велел Торн, даже не оборачиваясь в сторону Альбы.

Та перевела взгляд с Евы на него, потом снова на Еву, досадливо махнула рукой и вышла, закрыв дверь.

С минуту они смотрели друг на друга и не произносили ни слова. Торн понимал, что не имеет права здесь находиться, но и уйти не мог.

– Это я виноват, – наконец вымолвил он. – Вини во всем меня.

Брови девушки взметнулись вверх от удивления.

– За что ты коришь себя? – недоверчиво спросила она.

– Это кровь Веспер отравила Милтоса. Оттого он обезумел. А я… – Торн сурово сжал челюсти. – Я плохо следил за ним. И плохо присматривал за тобой.

– Не думала, что тебе это так важно… – Ева уткнулась в колени.

Вампир не ответил. Он стоял совсем близко, и его присутствие, то, что они были наедине, смущало девушку. Однако ей совсем не хотелось, чтобы он уходил.

– Милтоса ждет наказание, и я определяю его, – произнес Торн. – Но какую плату возьмешь с меня ты – решать тебе.

Он опустил голову, демонстрируя раскаяние. Ева впервые видела его таким. Сомневающимся. Взволнованным, пусть даже волнение и было спрятано за непроницаемой внешней броней, плескаясь волнами бушующего моря в синих зрачках.

– И все же Милтос вытащил меня из озера, – задумчиво сказала девушка.

– Должно быть, в нем оставалась последняя капля рассудка, – ответил Торн. – Но мне страшно представить, что могло бы…

– Не надо, – прервала его Ева и снова посмотрела на Торна так, будто вонзила в его сердце ледяной кол.

Этот взгляд, холодный и отчаянный одновременно, помог ему остановиться: вампир с трудом удерживал себя от того, чтобы не подойти к ней ближе, чтобы не коснуться рукой блестящего полотна платиновых волос. Чтобы не обнять ее и не прижать к себе.

Помолчав, Ева спросила:

– Что с ним сейчас?

– Пришлось выпустить всю его кровь, – ответил Торн. – Рассудок вернулся к нему. Жить будет.

Старший предусмотрительно не стал упоминать того, что в воскрешении Милтоса в значительной степени помогла Астэс. По его мнению, было бы здорово, чтобы об этом вообще никто не знал, даже братья.

– Я должен сказать вот что. – Торн плотно сжал губы, готовясь произнести то, что решил. – Мы причинили тебе много зла, Ева. И я это понимаю. А потому теперь ты вольна уйти куда хочешь. Мы не станем тебя останавливать. И я никому не позволю этому помешать.

Ева посмотрела на него удивленно и взволнованно встала с кровати, подошла к окну.

– Я хочу забрать Астэс, – сказала девушка.

Торн кивнул:

– Да. Вы все, включая Альбу и Астэс, будете освобождены от своих обязательств.

Девушка слегка нахмурилась, глядя на затянутое облаками небо, сквозь которое проступало бледное пятно луны. Торн в очередной раз невольно залюбовался ее профилем, изящной, неземной красотой.

– Скажи, – осторожно произнесла она, – ты правда тот самый Торн Корфортэ, последний защитник земель, которого заставили встать на сторону чудовищ?

Теперь она словно боялась смотреть на него. Словно не желала увидеть боль, которая могла отразиться на его лице при упоминании давно забытого имени.

– Почему ты так решила? – спросил Торн, не показывая, что она может быть права.

– Веспер упомянула твое имя, – пояснила Ева. – А я хорошо знаю легенды.

– Это всего лишь легенды, – ответил Торн резче, чем следовало.

И тут же почувствовал, что если не уйдет сейчас же, то станет значительно уязвимее перед этой маленькой и хрупкой девушкой. Развернувшись, он направился к выходу.

– Подумай над моим предложением, – сказал он уже в дверях.

Ева обернулась ему вслед.

– А что тогда будет с вами? – спросила она.

Торн дернул плечами:

– Мы долго ждали и сможем подождать еще. В конце концов, у нас впереди целая вечность.

Он вышел из комнаты Евы и, захлопнув дверь, устало привалился к ней спиной. Закрыв глаза, горько усмехнулся своим мыслям.

– Может быть, теперь я больше не хочу умирать… – тихо произнес он.