Веспер покинула дом тем же вечером ко всеобщему облегчению. И хотя встреча с ней в доме Каэдэс еще предстояла, той ночью Ева была спокойна за Астэс.

Что касается Торна… Еве очень-очень хотелось разузнать побольше о его прошлом. Однако удобного случая все не представлялось. Едва ли вампир будет рад расспросам девушки, и менее всего его обрадовали бы лишние уши, подслушивающие его секреты. Но Еве никак не удавалось остаться с ним наедине.

Пару дней спустя, накануне отъезда в дом Каэдэс, они все вместе проводили вечер у камина. Погода окончательно испортилась, доставляя неудобства даже вампирам, и все предпочитали греться рядом с огнем.

Ева читала Астэс книгу, Торн с сосредоточенным видом сидел за письменным столом и перекладывал какие-то бумаги, что-то в них черкая, а Кассий тихонько наигрывал нехитрую мелодию на невесть где раздобытой цистре[5].

В этом доме было множество драгоценных и удивительных вещей, старинных и не очень. Некоторые валялись, забытые и полуразрушенные. По другим было заметно, что братья берегут и ухаживают за вещью, как вот за этой цистрой.

Не хватало только Милтоса, младшего, самого беспокойного брата. Никто не знал, где он, но братья за него совершенно не волновались. Ева не хотела лишний раз встречаться с ним после того, как он ее укусил и едва не соблазнил. Только Астэс сидела беспокойно.

– Он, наверное, еще спит, – сказала девочка, вскакивая с софы. – Пойду и разбужу его.

Ева хотела было остановить ее – она-то знала, как спят вампиры, видела как-то раз, как засыпает Кассий. Люди в закрытых деревянных ящиках – довольно жуткое зрелище. Но Астэс прытко убежала в сторону кухни, несмотря на протесты наставницы.

– Вот непоседливый ребенок! – всплеснула руками Ева и, отложив в сторону книгу, направилась следом за ней, чтобы вернуть в гостиную.

В коридоре стояла непроглядная тьма. Ева зажмурилась и сморгнула, чтобы глаза привыкли к ней. По полу пронесся сквозняк, хлопнула дверь.

– Негодница, – процедила Ева и уверенно пошла на звук.

На кухне она столкнулась с Сэмом и Альбой, несущими дрова и воду для ужина.

– Куда?! – вскрикнула Альба вслед торопящейся Еве, задевшей ведерко с водой.

– Астэс не видели? Убежала куда-то, – ответила девушка.

– Ничего с ней не случится, – проворчала старуха. – Лучше бы себя поберегла…

Но Ева ее уже не слушала: в окне снаружи показалась головка Астэс в коричневой шляпке. Девушка стиснула зубы, стараясь сдержаться, и выскочила на заднее крыльцо.

На нем никого уже не было. Только ветер завывал в безжизненных ветвях окружающих дом деревьев.

– Астэс?.. – Ева шагнула в ночь. – Где ты? А ну возвращайся, негодница! Сколько раз тебе повторять: ночью нам запрещено гулять!

Девушка закуталась в шаль и ступила на тропинку, ведущую к озеру, которое расчертила световая дорожка, идущая от восходящей неполной луны.

Ева помнила, сколько опасностей таила ночь, и уже собиралась идти на помощь за Кассием, но вдруг услышала детский смех.

– Астэс! – позвала Ева и, обернувшись, увидела девочку на крыльце дома.

Та помахала ей рукой и скрылась в дверях.

– Что же это такое! – сердито выпалила Ева и развернулась на каблуках, твердо намереваясь задать нерадивой подопечной взбучку.

И тут же врезалась во что-то твердое и высокое.

Подняв голову, Ева увидела Милтоса. Вампир смотрел на нее недобрыми, с прищуром, глазами, в которых горел демонический огонек. А что еще хуже, он был абсолютно голый.

Ева попятилась назад, не зная, куда отвести взгляд, и не нашла ничего лучше, чем спросить:

– Тебе не холодно?..

Милтоса явно позабавил подобный вопрос.

– А ты желаешь согреть меня? – спросил он, подступая к Еве все ближе и ближе, прижимая ее так, что в конце концов каблук сапога девушки сорвался в пустоту берегового обрыва.

– Я… искала Астэс, – сказала девушка, сцепив руки на груди и отвернувшись.

Она еще помнила, как когда-то бесстыдно отзывалось ее тело под лаской его ладоней, как ее губы искали его и каждый новый поцелуй отзывался пульсацией внизу живота.

– В самом деле? – Бровь вампира вопросительно изогнулась на бледном, светящемся в лунном свете лице.

– Она уже дома, я только что увидела ее… – пробормотала Ева, и сама чувствуя, насколько глупо звучат ее оправдания.

Девушка рванулась в сторону крыльца, но сильные руки Милтоса остановили ее, схватив за талию.

В этот раз он действовал грубее и… смелее. Будто ничего и никого не боялся.

Вампир прижал ее спиной к своей обнаженной груди, провел когтем от шеи вниз, к корсету. Холодная ладонь нырнула под шаль, выпуская накопленное тепло и заставляя вздрогнуть от ледяного прикосновения.

– Вы обещали меня не трогать, – прошептала Ева, вцепившись в руку, удерживающую ее за талию. Казалось, она была выкована из железа – настолько тугими и жесткими были ее мышцы.

– А в прошлый раз ты не сопротивлялась, – шепнул ей на ухо вампир. – Даже умоляла…

Его рука перехватила Еву крепче, скользнув от талии выше к груди, а ладонь, шарящая под шалью, переместилась к горлу девушки, задрав ее подбородок.

Милтос прошелся губами от мочки уха вдоль шеи девушки.

– А может, – тихо проговорил он, – мне стоит укусить тебя снова, чтобы ты стала более покладистой?..

Ледяная ладонь скользнула в корсаж, длинные чуткие пальцы обхватили грудь девушки.

Ева, казалось, забыла, как дышать. Она хотела позвать на помощь, но не смогла произнести ни звука, будто онемела.

– Хочешь позвать моих братьев? – предвосхитил ее намерения вампир. – Чтобы они присоединились?

Его слова повергли Еву в ужас. Неужели они способны на такое? Неужели все, что они говорили, – ложь и безопасность в этом доме ей не гарантирована?

Нужно было что-то делать, но слова вампира, его движения гипнотизировали, как песня сирены.

– Давай продолжим с того места, на котором нас в прошлый раз так грубо прервали, – прошептал вампир и, рывком развернув девушку к себе лицом, одарил ее обжигающе ледяным поцелуем.

Казалось, все происходящее нереально.

– Альб… – пыталась кричать девушка, но тщетно.

Ладони ее уперлись в нагую бледную грудь мужчины, холодную, как лед. Попытки оттолкнуть ни к чему не привели – сильные руки вампира держали крепко девичий стан, а его язык терзал ее рот, заставляя запрокинуть голову назад.

Шаль соскользнула с плеч Евы и упала в темные воды озера, будто приглашая вампира продолжать.

Длинные пальцы, ловко справившись с пуговками на корсаже, распахнули его, а когти совсем бесчинно распороли ткань сорочки и шнуровку корсета.

Ева почувствовала кожей холодный ночной воздух и… прикосновения вампира.

А что еще хуже, она почувствовала, как ее собственное тело начинает отзываться на его непристойное поведение.

По щекам девушки покатились слезы, но все горькие всхлипы проглатывал Милтос, не перестающий ее целовать.

Он так сильно прижимал ее живот к своим бедрам, что Ева невольно почувствовала его налитое мужское достоинство, однозначно дающее понять, что Милтос серьезно настроен довести дело до конца.

В какой-то момент он оторвался от ее губ, чтобы завладеть всем, что ниже. Девичья грудь, молодая, упругая, привлекла его взгляд. Он ухмыльнулся, любуясь видом.

– Милтос, не надо… – взмолилась девушка, закрываясь руками.

– В самом деле, – согласился он. – Так – не надо. С тобой нужно обращаться как с последней шлюхой.

С этими словами он развернул ее, чтобы бросить на колени. Но девушка совершила новую отчаянную попытку вырваться из его хватки. И это движение стало фатальным: туфли заскользили по размокшей после дождей земле, и Ева помчалась вниз, навстречу глади озера.

Ледяная вода оглушила ее, выбила из легких последний воздух, придавила грузом черной воды. Платье на девушке мигом потяжелело и потянуло вниз.

Темные воды озера хранили много секретов и людских жизней, и они были очень-очень глубоки…

* * *

Когда двери гостиной распахнулись, братья сразу бросили свои дела, поняв: что-то не то.

– Вот дьявол! – выругался Кассий, увидев на руках Милтоса бледную Еву, лишившуюся чувств. С ее волос и одежды ручьями стекала вода, как и с рыжего вампира. Хотя с последнего лилось не так сильно – он был совершенно бесстыдно полностью обнажен.

Торн и Кассий кинулись ему навстречу, спеша перехватить из его рук девушку.

– Скорее, к камину, – скомандовал Торн.

И три пары рук перенесли Еву на софу.

Девушка дышала, но дыхание было слабым, прерывистым.

– Ее нужно срочно переодеть… Альба! – крикнул старший.

– Что произошло? – спросил Кассий, и его взгляд упал на расстегнутый корсаж девушки и обнажившуюся грудь.

– Ах ты сукин сын! – взревел он и стрелой бросился на Милтоса. – Тебе было велено ее не трогать!

Он влепил младшему сочную оплеуху, от которой у того дернулась в сторону голова. Но Милтос и не думал оправдываться, только глумливо осклабился, приглашая брата к бою.

Они сцепились, кружа по залу подобно смерчу, наполовину трансформировавшись в злобных хищников, готовых перегрызть друг другу глотки.

В комнате запахло порченой кровью.

Торн, не обращая на них внимания, накрыл Еву одеялом, провел ладонью по бледному лбу, тревожно отметив слегка посиневшие губы, и гневно крикнул еще раз:

– Альба! Дьявол тебя раздери!

Из кухни наконец послышались шаги.

– Ах вы мелкие паршивые бесы! – кипятилась ведьма, уже сообразив, что ничего хорошего в гостиной не происходит. – Чего на сей раз?

– Сними с нее одежду и согрей, – велел Торн, кивнув на Еву.

Альба, увидев девушку в столь плачевном состоянии, всплеснула руками. Но распекать виноватых не было времени. Она живо оттолкнула Торна от софы, на которой покоилась Ева.

– Подите прочь, изверги! – сердито крикнула она и стянула с Евы одеяло.

От картины, которую она увидела, ее губы сжались в тонкую полоску, выражающую гнев.

Торн, потоптавшись за ее спиной, сообразил, что компания братьев будет только мешать помощи. Он обернулся к братьям, сошедшимся в нешуточной схватке, уже порядочно израненным, прикидывая, как их остановить с наименьшими хлопотами.

В вихре драки в стороны летели капли крови и куски оторванной от камзола Кассия ткани.

– Кассий, Милтос!.. – прикрикнул на них Торн.

В тот же миг его лицо расчертила алая полоска крови, брызнувшей из чьей-то раны. Ее капли, попав на губы вампира, заставили того поморщиться. Он сплюнул, но вкус и сила, которые несла эта кровь, тут же молнией пронзили его сознание. Торн узнал их. И это узнавание ему не понравилось.

Старший резко протянул руку в клубок дерущихся и быстрым движением вытащил из него Милтоса, схватив за волосы.

Рыжий испустил сатанинский рык, злобно маша руками с удлинившимися, как у росомахи, когтями и не желая подчиняться.

Торн кинул оскалившегося младшего на пол и, нажав коленом на грудную клетку, так что хрустнули кости, придавил к полу. Пальцами вцепился в подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.

– Ты испил ее крови, мерзавец! Думал, я не почувствую? – процедил Торн.

– Я не пил девчонку, – прохрипел Милтос. – Я… просто хотел пошутить… Позлить тебя. Она такая пугливая… А ты… ты зарвался, Торн…

Когти старшего глубже впились в лицо брата, глаза сощурились, пылая гневом:

– Я говорю не про Еву, паршивое ты отродье! Я говорю о Веспер.