Вечером следующего дня Ева увела Астэс на прогулку. Они петляли по садовым дорожкам, которые показал ей Кассий. Едва заметные тропинки поросли высоким гулявником, цепляющимся за подолы их юбок.

Ева слушала, как девочка повторяет стих, которому она ее обучила за день, и пересказывает сюжет книжки, прочитанной недавно.

Мрачная, промозглая погода к подобному времяпрепровождению не располагала. Давно не стриженные кустарники и деревья частично спасали от ветра, приносящего порой запахи моря, но ледяные порывы так и норовили сорвать с девушек шляпки и плащи.

Вернуться бы домой, но там, в доме, обитала та, что притягивала и страшила одновременно. За себя Ева не боялась. Но рисковать Астэс не хотелось – кто знает, что на уме у их ночной гостьи.

– Почему Милтос нас с ней не познакомил? – спрашивала Астэс.

– Потому что тебе пора было спать, – терпеливо отвечала Ева. – А днем, наоборот, предпочитает спать наша гостья, как и все вампиры.

Еву удивляла тяга Астэс к Милтосу. Младший брат не отличался сдержанностью или ласковым характером. Но девочка из всех предпочитала общение именно с ним, однажды уже доверив жизнь, пусть и не по своей воле.

Еще все чаще Ева думала о том, что будет с ними, когда братья обретут свободу. Астэс, рожденная и воспитывавшаяся до сих пор в нищете, довольно смело вела себя с господами-вампирами, словно сама была маленькой леди. Она не чувствовала страха или стыда за свое происхождение, зато проявляла любознательность и поразительную открытость в общении с окружающими ее людьми и нелюдями.

Возвращать ее в деревню было немыслимо.

– А она красивая? – снова спросила девочка, перешагивая через подмороженную по краям лужу.

– Пожалуй, да, – Ева задумалась и признала: – Очень красивая.

– Вот бы хоть одним глазком взглянуть… – вздохнула Астэс.

Что-то неуловимо изменилось в воздухе, будто тень пронеслась над их головами, и откуда-то сверху донесся веселый звонкий голос:

– Ну так гляди!

Ева и Астэс подняли головы и увидели, что на толстом суку ближайшего дерева сидит Веспер. Вампирша, снова облаченная в мужской бархатный костюм, вольготно прислонилась к шершавому стволу и свесила одну ножку, затянутую в высокий дорожный сапог вниз.

– Какая милая девочка. – Губы Веспер растянулись в улыбке.

Ее появление было настолько неожиданным, что Ева забыла о том, что гостью нужно поприветствовать.

– Почему ты не… – Ева резко замолчала, увидев, как Веспер плотно сжала губы.

– …не спишь? – продолжила вампирша за нее.

Сердце Евы застучало быстро, как бьющаяся в силках птичка.

Почему Веспер здесь? И что ей нужно от них?

Вампирша грациозно, подобно пантере, спрыгнула с ветки вниз, приземлившись прямо перед Астэс.

– Я не низший вампир и не отродье. Когда-то мой Отец поделился со мной своей кровью. С тех пор я свободно гуляю как под луной, так и под солнцем.

Веспер говорила, не сводя глаз с Астэс, и Ева, взяв девочку за руку, затолкала ее назад, заслонив собой.

Только тогда вампирша перевела взгляд на нее.

– Мой Отец щедр, добр, красив. И сохранил молодость, в отличие от Тенебраэ, – сказала Веспер.

– Я очень рада за него и вашу семью, – ответила Ева, напряженно пытаясь угадать как следующее действие вампирши, так и то, к чему она клонит разговор.

Уголки губ Веспер дернулись вверх, изображая улыбку, в глазах появился лукавый прищур.

– Скоро ты с ней встретишься. И возможно… – Вампирша начала обходить Еву стороной, бесцеремонно разглядывая с ног до головы. – Возможно, тебе больше понравится у нас.

– Мне хорошо живется в этом доме. – Ева разворачивалась вслед за Веспер, пряча Астэс.

– В самом деле? – наигранно удивилась вампирша. – Дом, населенный отродьями, – место довольно унылое. Все, чем занимаются его обитатели, сводится к дневному сну и ночным сожалениям о загубленных жизнях.

– Это не так, – возразила Ева. – Мы вполне хорошо проводим время.

– Хорошо? Вот, значит, как… – Ноздри вампирши втянули воздух. – До поры до времени. Скоро явится сам Тенебраэ. Думаю, греть его постель тебе понравится меньше.

Ева нахмурилась:

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Ситуация ей не нравилась. Нельзя было сказать, что вампирша ведет себя агрессивно. Но все ее слова и действия были по меньшей мере странными.

Девушка опустилась к Астэс и тихо велела:

– Ступай домой и найди Милтоса.

Та кивнула и помчалась по дорожке к дому.

Веспер проводила ее взглядом и снова обратилась к Еве:

– Всего лишь хочу сказать, что Атрей лучше Тенебраэ как любовник. И возможно, ты предпочтешь его. Для обращения.

Ева хотела было возразить, что живет в поместье вовсе не из-за обращения, но вспомнила, что Торн велел ей не говорить ни слова про обряд. Поэтому девушка запнулась и сказала лишь:

– Я не ищу любовников.

Веспер хмыкнула:

– Ты, может, и нет… Знаешь, когда настанет выбор между жизнью и смертью, ты ляжешь в постель хоть с самим чертом.

Ева гордо покачала головой:

– Это не так. Я не боюсь смерти. И мне терять нечего.

Вампирша ухмыльнулась.

– Всем есть что терять, – проговорила она и взмыла в воздух.

Крыльев у нее не было, но, казалось, сам ветер подхватил ее и подбросил вверх. Она заговорщически подмигнула Еве и, вытянувшись как стрела, помчалась вдаль, задевая носком сапога верхушки деревьев.

Ева посмотрела ей вслед, сама не замечая, что ее пальцы судорожно сжимают носовой платок. Веспер таила в себе опасность и ничуть того не скрывала. Стоило девушке об этом подумать, как в тишине вечернего сада раздался истошный крик Астэс.

Ева со всех ног кинулась на звук. Продираясь через кусты и хлещущие по щекам ветки, бежала и молилась, чтобы было не поздно. Она не думала, что сможет противопоставить вампирше, обладающей нечеловеческой силой и ловкостью. Времени думать об этом попросту не было.

Ворвавшись на небольшую полянку, некогда служившую клумбой перед полуразрушенной беседкой, Ева наконец увидела Веспер.

Та сжимала в руках отчаянно вырывающуюся Астэс, но двигаться уже не могла – длинное лезвие древнего меча пронзило ее грудь, намертво пригвоздив к толстому стволу дерева.

Вопреки страшной ране, алым цветом расцветшей на ее груди, вампирша и не думала умирать. Вместо этого оскалилась, глядя куда-то мимо прибежавшей на помощь девушки.

– Я бы не сделала ей ничего плохого, – прокричала она, обращаясь к кому-то, кто бесшумно возник за спиной Евы.

Та обернулась и увидела Торна.

Ева и не заметила, как солнце закатилось за горизонт, предвещая темную ненастную ночь. Наступало время чудовищ, и Веспер, по всей видимости, вошла в силу. И в соблазн.

– Отпусти девочку, – спокойно проговорил Торн, выходя на поляну и направляясь к вампирше.

Он двигался как обычный человек, не как хищник, но весь его вид не оставлял сомнения, что он готов разорвать любого, кто посмеет его ослушаться.

Веспер разжала руки, и девочка кулем упала на землю, однако быстро поднялась и побежала к Еве.

Схватив девочку и крепко обняв, чтобы никто больше не посмел ее отнять, Ева вдруг обнаружила, что Астэс всхлипывает не от плача, а от смеха. Все происходящее ее веселило, словно детская игра.

Ева бегло осмотрела ее, пытаясь найти укус, но, не считая небольшую царапину на щеке, ребенок был цел.

Меж тем Торн и Веспер сошлись в поединке взглядов. Вампир встал достаточно близко, но вытаскивать меч, приковавший Веспер к дереву, не спешил. Впрочем, и сама вампирша не старалась освободиться, хотя, несомненно, могла. Она пожирала Торна глазами и словно наслаждалась своей драматической ролью.

– Так ты поступаешь с одной из Каэдэс, отродье? – прошипела она. – Знаешь, какое наказание тебя теперь ждет?

– Я знаю одно: ты нарушила правила моего дома, – холодно отозвался Торн. – За этим всегда следует наказание.

– Я обещала не трогать вашу девку! – разозлилась вампирша. – Про ребенка уговора не было!

– Мне совсем не нравятся твои игры, Веспер, – покачал головой Торн.

– В самом деле? – вампирша одарила Торна улыбкой ненависти. – А мне всегда казалось, что наоборот. Ты очень даже не против моих… игр.

Ева не видела лица Торна, но по напрягшейся спине и молчанию поняла, что слова вампирши все же задевают его.

– Я – одна из Каэдэс. И я могу делать что пожелаю, – самодовольно объявила вампирша. – А теперь вытащи свой меч и пади предо мной на колени. В противном случае мой брат поквитается с тобой.

Торн не спешил выполнять ее приказ, и угроза неведомым братом его не напугала.

– Твой Отец, ты хотела сказать? – хмыкнул он. – Думаешь, Атрею понравится то, что ты натворила в нашем доме? Ни один Отец не будет смотреть сквозь пальцы на провинности отпрысков. А ты всего лишь отродье, пусть и испившее его крови. Твои угрозы пусты, Веспер.

– Да как ты смеешь! – взвилась вампирша и тут же скривилась от боли, доставляемой ей клинком.

Устав разыгрывать беспомощность, она обеими руками вцепилась в лезвие, так что на пальцах проступили полоски крови, и потянула меч от себя.

Торн наконец соизволил ей помочь: схватился за рукоятку и резким движением вытянул клинок, отчего вампирша удивленно охнула и снова привалилась к стволу дерева.

Она шумно вдохнула, и рана на ее груди начала зарастать сама собой, словно по волшебству. Остался лишь небольшой разрез на рубашке, окрашенной алым.

– Как ты смеешь называть меня отродьем, отродье? – прошипела она, глядя на Торна.

В глазах – отчаянная ненависть. На губах – усмешка.

Она скользнула взглядом по оружию в руках Торна, которое ее ранило.

– Все цепляешься за свое жалкое прошлое? Ха… Тоже мне рыцарь, – процедила она. – Рыцарь Судного дня… Тяжко, должно быть, столетиями мучиться под властью того, кто однажды пришел в твои земли и последнего их защитника превратил в своего вечного раба. Ты жалок, Торн Корфортэ. Просто жалок!

Если слова Веспер и взбесили вампира, то он этого не показал.

– Кассий уже распорядился насчет твоей кареты, – холодно проговорил он. – Отправляйся домой, Веспер. Тебе здесь больше не рады.

Вампирша буравила Торна горящим взглядом налитых кровью глаз. Она явно хотела сказать что-то еще, наговорить еще больше гадостей, ранить его больнее. Но слова застряли у нее в горле.

Веспер хмыкнула и отвернулась.

– До скорой встречи, Торн, – кинула она на прощание, прежде чем скрыться в тенях сумеречного сада.

Ева замерла, наблюдая, как Торн, опустив меч, медленно разворачивается и идет к ней навстречу.

Торн Корфортэ.

Девушка никогда не задумывалась, что было с этим вампиром до того, как он стал таким. Неужели Веспер сказала правду и Торн был одним из рыцарей, некогда защищавших эти земли от тьмы и о которых сложили предания, со временем превратившиеся в сказки для детей? Или же вампирша солгала, желая сильнее его уколоть?

– Спасибо, – прошептала Ева, на всякий случай пряча за собой Астэс, когда Торн оказался рядом.

Его глаза сейчас тоже горели кровью, а острия клыков белели под вздернутой ярко-красной губой. Дышал он так, словно едва сдерживался, чтобы не наброситься на кого-нибудь, кто посмеет сдвинуться с места.

Торн не ответил на ее благодарность. Лишь протянул ладонь к щеке девушки и провел указательным пальцем по узкой кровавой полоске. Ранку прочертила одна из тех колючих веток, которую Ева задела, пока бежала сюда.

Девушка смотрела ему в глаза и думала, что отдала бы все, что имела, лишь бы не знать больше эту его тайну, выплюнутую в гневе Веспер, потому что почти физически ощутила, как она его мучит.

С замиранием сердца она наблюдала, как вампир пробует ее кровь на вкус. Как он склоняется над ней, чтобы укусить… или поцеловать – так близки были его губы к ее губам.

Ева сжала ладонь в кулак, что есть сил впиваясь ногтями в кожу. Но теперь она точно знала: это не было наваждением. Она сама отчаянно хотела этого.

Что-то дернуло Еву за подол, и она моргнула, будто очнувшись от сна, взглянула вниз.

– Мне нужно найти Милтоса, – заявила Астэс, подняв головку и с детской суровостью глядя на взрослых. – Ты сама говорила найти его. Он ведь уже проснулся?

Торн отстранился от Евы, и в тот же миг все изменилось. Словно ничего и не было. Словно Еве привиделось его желание.

– Следуй за мной, – тихо проговорил он. – Я провожу вас до дома.

И, развернувшись, пошел в сторону видневшихся впереди черных шпилей.