Ушла пара недель на то, чтобы все подготовить. Альба отчего-то отнеслась к делу с полной серьезностью и даже съездила в город за нужной тканью и лентами.

Ева наблюдала за ее хлопотами со смятением в душе. Она привыкла жить скромно и никогда не примеряла на себя дорогие наряды. Только иногда она видела, как в монастырь приезжали женщины в роскошных экипажах и в платьях, стоящих баснословных денег. И несмотря на все богатство и роскошь, их окружающую, лица этих женщин были полны муки и отчаяния. Все искали последней надежды у бога, готовые отдать все свои деньги ради лишь облегчения страданий.

Ева вспоминала, как одна из таких женщин подарила ей атласную брошь, восхитившись миловидностью девочки. Та никогда не смела ее прикалывать к одежде – монахини сразу бы отняли и отругали за тщеславие. Поэтому Ева держала брошь под подушкой и доставала лишь иногда, чтобы полюбоваться и погрезить о мире, в который ей был закрыт вход. В этом мире, созданном богатым воображением ребенка, жили прекрасные дамы и благородные кавалеры и любая история заканчивалась счастливым концом. Тогда девушка не знала, как ее фантазии далеки от истины.

Впрочем, и окружавшая ее реальность была ничуть не лучше. Однажды Ева не обнаружила броши под своей подушкой. А чуть позже нашла кусочки разорванного атласа в мусорном ведре.

Приглашение на вампирский бал всколыхнули в Еве те детские воспоминания и чувства. Ужасно любопытно было посмотреть на высший свет вампиров. Такой же ли он, как и человеческий? Или отличается?

Кассий рассказывал, что почти все вампиры – знатные господа, ведущие открытую жизнь, но скрывающие тот факт, что они уже не люди. И их таких было много. Однако балы «для своих» отличались от тех, что они устраивали для людей.

Не имея привычки смотреть, как за нее работают другие, Ева сама взялась за шитье, раздобыв через Альбу модные журналы. Саму девушку в город не пускали – слишком опасно это было теперь.

Но конечный результат стоил всех усилий. Спустя столько дней Ева наконец смогла примерить свое платье и оценить, как оно сидит на ней, стоя перед зеркалом в малой гостиной.

– Красота! – умилялась Альба, вертя Еву из стороны в сторону и разглаживая складки бархатного изумрудно-зеленого платья. – Подожди, я тебе еще волосы попробую уложить…

Она куда-то вышла, оставив девушку завороженно глядеть в зеркало. Ева никогда не видела себя такой. Слишком яркой.

За спиной раздался звук шагов, и Ева резко обернулась:

– Альба?

Но это была не Альба.

Ева уперлась в грудь Торна, едва не ударившись носом. Вампир подкрался незаметно – в зеркале он не отражался, так что его появление стало для девушки неожиданностью.

Он критически осмотрел Еву с ног до головы и сурово заключил:

– Так не пойдет.

– Что не пойдет? – нахмурилась Ева.

Она старалась, а ему не пойдет?!

– Много лишней ткани.

Вампир подцепил Еву под локоть и провел к зеркалу. Не успела она опомниться, как он начал с профессионализмом заправского портного отдирать от ее платья целые куски.

Первыми в расход пошли рукава с буфами. Затем горловина и пышный шлейф сзади. В отражении зеркала это все выглядело крайне странно – словно Еву раздирает толпа бесов.

– Торн, что ты творишь? – пыталась сопротивляться девушка, но вампир действовал быстро и точно.

Дышать в таком наряде становилось легче, что было плюсом, но Ева чувствовала себя чуть ли не обнаженной.

– Ты должна быть самой прекрасной, – сказал Торн, но от его пояснения легче не стало.

Ева скрестила на груди руки, прикрывая чересчур оголившееся декольте, и постепенно закипала, глядя, как вампир уничтожает ее труды.

– Теперь ведь все пришивать назад! – вспылила девушка.

– Не надо ничего пришивать, – велел Торн. – Иначе ты будешь слишком выделяться. Поверь, вампирши не отличаются скромностью.

– Хорошо, что там будут и другие девушки, – выдохнула Ева.

– Ага, девушки, – хмыкнул Торн.

Он взглянул на ее отражение в зеркале, поймав взгляд, но Ева этого не увидела.

– Я пришел сюда не за этим, – вдруг серьезно сказал он.

Нырнув рукой в карман, вампир выудил на свет бархатный футляр.

– Вот, – он протянул его девушке и открыл крышку. – Это принадлежало моей матери.

Внутри футляра хранилось тяжелое ожерелье, украшенное крупными камнями, красными и зелеными, сверкающими в свете свечей. Ева никогда прежде не видела такой красоты.

– Зачем ты мне его показываешь? – спросила она, оторвав наконец взгляд от футляра.

– Я хочу, чтобы ты его надела! – ответил Торн, раздражаясь на такой глупый вопрос. – Давай помогу.

Он сам вытащил украшение из коробочки и, перекинув его через шею девушки, застегнул сложный замок. Прикосновение холодных пальцев к шее заставило девушку едва заметно вздрогнуть.

Теперь на Еву из зеркала смотрела самая настоящая аристократка, блеск глаз которой подчеркивался и сиянием дорогих камней.

– Торн, я… – Девушка осмелилась дотронуться до ожерелья на своей груди. – Спасибо тебе. Но я не привыкла носить подобные вещи. Боюсь, они не для меня.

– Прекрати, – скривился Торн, – ты будешь представлять наш клан и не можешь выглядеть как крестьянка.

Он немного помолчал, засмотревшись на отражение Евы. Девушка не видела его взгляд, но, кажется, вампир остался доволен.

– К тому же я рад, что наконец кто-то будет его носить, – сказал он.

И голос его на этот раз был мягок, словно тот обволакивающий бархат. Он стоял так близко, но девушка не могла чувствовать тепла его тела, не могла слышать его сердцебиения. Она не знала, что Торн, медленно подняв руки, тихо проводит ладонями над ее обнаженными плечами, не смея коснуться. Однако чувство, словно по голой коже пробежал январский мороз, окатило ее с ног до головы.

Ева не двигалась, боясь пошевелиться и спугнуть волшебство.

Его нарушил сам Торн.

– Карета, – вдруг сказал он.

Ева обернулась и увидела сосредоточенное выражение его лица, словно он прислушивался к чему-то вдалеке.

– Сиди здесь и не выходи из дома, – велел Торн и спешно вышел прочь, оставив девушку ежиться от холодных мурашек в протопленном зале гостиной.

Торн выбежал на улицу и сразу понял, в чем дело. По дороге мчался экипаж, запряженный двумя вороными лошадьми, и герб на дверцах давал понять, что этих гостей следует принять со всеми почестями.

Карета остановилась у ворот, дверца открылась, и с подножки тут же бойко выпрыгнула молодая леди, облаченная в мужской дорожный костюм бордового цвета.

Ее черные локоны игриво выбивались из-под аккуратной шляпы, а в руках девушка, подобно столичным денди, держала утонченную трость с набалдашником из слоновой кости.

Как только Торн приблизился к ней, она широко улыбнулась. На бледных щеках проявились милые ямочки, а алые губы обнажили остренькие, как у кошки, зубки.

– Здравствуй, милый, – промурлыкала вампирша. – Давно не виделись.

– Веспер… – прошептал Торн, и его ладони сжались в кулаки, распарывая кожу острыми лезвиями когтей. – Какого дьявола тебя сюда принесло? – ледяным голосом спросил вампир, прожигая взглядом незваную гостью.

– Разве так должно встречать одного из рода Каэдэс? – Она наигранно округлила глаза и нахмурила лобик.

Но холодная встреча ее ни разу не обидела.

– Не беспокойся, – сказала она серьезнее, легонько стукнув ручкой тросточки по груди вампира. – Я здесь с неофициальным визитом.

Не дожидаясь приглашения, она проследовала по дорожке к особняку, как к себе домой.

– Но все же надеюсь, что найду в этом доме еду и… ложе, – Веспер весело подмигнула Торну, намеренно его дразня.

Тот схватил наглую вампиршу за запястье, притянув к себе.

– Не вздумай хозяйничать в моем доме и пить кого-либо без разрешения, – процедил он.

Веспер сощурила взгляд лисьих глаз.

– А чего это ты так занервничал, Торн? А? – Она поводила носом и сделала вид, что принюхивается. – А-а-а, так все-таки это правда. Девчонка здесь, у вас!

– Откуда Каэдэс знают об этом? – Торн дернул вампиршу за руку, заставляя посмотреть ему в глаза. – И что вам от нее нужно?

– Пусти…

Веспер дернула плечиком и вырвалась из стальной хватки Торна.

– Фу, каким же ты стал грубым…

До нее наконец дошло, что ей здесь действительно не рады. Впрочем, это ее никак не огорчило, даже наоборот, позабавило.

– Каэдэс просто хотят убедиться, что вы не сожрете девчонку, – уже более серьезным тоном пояснила Веспер, устав играть с Торном в игры. – И хотя никому доподлинно неизвестно, зачем Тенебраэ поселил ее здесь, Атрей полагает, что он хочет сделать ее своей новообращенной любовницей. Это так?

Подбородок Торна едва заметно дернулся, и на его лицо помимо воли легла серая тень, выдающая беспокойство.

– Ага, значит, для тебя это тоже новость. Причем нерадостная, – с видимым удовлетворением заключила Веспер. – Как любопытно!

– Откуда. Вам. О ней. Известно? – повторил Торн, чеканя каждое слово.

– Слухами земля полнится, мой милый, – прошептала вампирша, облизывая изогнутые в полуулыбке губы. – Ты в курсе, что ваше присутствие здесь расплодило инферналей? Один из них по всем окрестным городам растрезвонил, как стал жертвой крылатого чудовища, которое похитило голубоглазую девственницу и заперло у себя в замке. Это, кстати, большая проблема, и перед Атреем тебе придется за нее отчитаться.

Торн тут же вспомнил свою встречу с инферналями в лесу. Неужели кто-то из них ушел от него живым?

– Мне надоело. – Веспер обиженно топнула каблуком сапога. – Я замерзла и проголодалась. Неужели я не могу войти? Не трону я эту твою девицу, обещаю.

Торн оценивающе посмотрел на нее, стараясь вывести на чистую воду. Но было не похоже, что вампирша врет.

– Хорошо, – холодно сказал он. – Проходи.

– Я буду смирной, – улыбнулась Веспер и скользнула в дверь, открытую перед ней Торном. – Надеюсь, если уж не девственница, то хотя бы оленина у вас найдется?..

* * *

На верхних этажах было по обыкновению темно. Отставив в сторону толстую восковую свечу, освещающую лишь небольшой пятачок пространства, Альба открыла тяжелую крышку старинного сундука. Где-то здесь должны были находиться нужные парикмахерские принадлежности.

Едва она достала их на свет, в комнате тут же ощутилось чужое присутствие. Альба оглянулась по сторонам, обводя взглядом комнату необычно зоркими для ее лет глазами. Они тут же выцепили во тьме белое размытое пятно, в котором едва угадывался силуэт женщины.

Ее обращенное к Альбе лицо исказилось от ненависти, но, по всей видимости, бесплотный дух ничего поделать не мог. Альба и не испугалась.

– Кто ты? – спросила ведьма, подходя ближе к призраку и пытаясь разглядеть черты серого лица. – Чья ты дочь? Чья сестра? Чья мать?

Призрак молчал, будто выражал презрение к смертной. Альба подошла еще ближе, почти вплотную.

– Чья ты любовница?..

Подернутое дымкой лицо давно умершей женщины вытянулось, и рот раскрылся в беззвучном потустороннем крике.

– Альба! – снизу донесся голос Торна. – Альба, подойди сюда!

Ведьма шумно выдохнула, поджав губы.

– Ладно, будет с тебя сегодня, – сказала она призраку, затем потянулась к поясу и кинула в него горсть припасенной соли.

– Альба!..

– Иду-иду! – отозвалась ведьма и, подхватив парикмахерские принадлежности, поспешила прочь.

* * *

Ева быстро переоделась в домашнее платье и расправила подготовленный к балу наряд на постели. Оглядев его, в который раз покачала головой. За оставшийся срок исправить урон, нанесенный ему Торном, будет непросто.

Внизу меж тем завертелась какая-то суета. Ева слышала, как Торн окликнул Альбу, а в гостиной послышался чей-то смех. И принадлежал он вовсе не братьям.

Значит, к ним действительно пожаловали гости.

Ева не знала, как поступить: остаться у себя или спуститься вниз. Но в конце концов учтивость и банальное любопытство взяли верх.

Она спустилась в гостиную и первое, что увидела, – яркую брюнетку небольшого роста, одетую в дорогой мужской костюм, безупречно на ней сидящий и выгодно подчеркивающий фигуру.

– О-о-о! – протянула гостья, – Так это и есть ваша девственница? У Тенебраэ губа не дура!

Не привыкшая к такой фамильярности, Ева даже и не нашлась, что ответить. На помощь пришел Торн.

– Держи себя в руках, – одернул он гостью.

– Если только эти руки будут твоими, дорогой, – промурлыкала в ответ вампирша и уверенным шагом направилась прямо к Еве.

Та вежливо поклонилась.

– Ева Сорроу к вашим услугам, – представилась она.

– А я – Веспер, – отозвалась гостья, рассматривая девушку, не скрывая любопытства.

Взгляд вампирши скользнул по шее девушки, и та только сейчас сообразила, что забыла снять ожерелье, преподнесенное ей Торном.

– Веспер Каэдэс, – повторила гостья. – Добрый друг этой семьи, между прочим.

Себя добрым другом семьи Ева назвать не могла. Да и вообще не знала, как представить свою роль в этом доме. Но вампиршу, казалось, это не интересовало.

По залу прошелся сквозняк, всколыхнувший даже тяжелые портьеры.

В гостиной появились еще двое: Кассий и Милтос. С появлением Кассия Ева почувствовала себя увереннее.

Милтос держался по обыкновению напряженно, а вот Кассий – напротив, сразу устремился к Веспер и легко завладел ее вниманием, перетягивая его на себя. Он галантно поцеловал руку гостьи, выражая глубочайшее почтение.

– Ступай отсюда и не высовывайся, – велел Еве вполголоса Торн.

– Это невежливо, – возразила Ева.

– Невежливо с твоей стороны будет умереть в нашем доме, – процедил вампир. – Тебе пора спать – ну так спи. А любование этим цветком оставь нам. Ибо он сплошь покрыт шипами и на шипах тех – яд…

Ева понимала, что Торн говорит разумные вещи, хоть и в чересчур грубой форме. Однако что-то мешало ей уйти. И не только любопытство было в этом виновато.

– Присмотри за Астэс, – продолжил Торн, добавляя веский аргумент к своим словам. – Я пришлю к вам Альбу, как только она закончит здесь.

Он был прав. Сейчас лучше побыть с девочкой.

Ева кивнула и поторопилась в комнаты. Торн остановил ее за руку.

– И еще, – тихо шепнул он ей на ухо. – Ни слова про наш обряд. Ясно?

Ева снова кивнула и, как только Торн отпустил ее, заспешила наверх. Уже в темном коридоре спального этажа Ева остановилась и прижала руку к груди. Сердце бешено стучало, словно девушка долго-долго бежала. И одна мысль все не выходила у нее из головы: почему братья так расстилаются перед той Веспер?..

* * *

Всю ночь вампиры развлекали гостью.

Хотя кто еще кого развлекал. Веспер принесла массу новостей из мира чудовищ и людей, которые в обычные дни попросту не долетали до ушей братьев, ведущих затворническую жизнь.

– Это просто чудно, что в этом году вы прибудете на бал! Атрей приведет много новообращенных девушек. А им нужны кавалеры.

Веспер подняла наполненный кровью кубок и вгрызлась острыми зубками в сырое оленье мясо, наколотое на серебряную вилку.

Наблюдая за ее почти детским восторгом, Кассий мягко улыбнулся. Милтос оставался мрачным, не притрагиваясь к еде. Он чуял: от вампирши исходит тысячелетняя сила, намного превышающая его, обращенного всего сотню лет назад. Эта сила манила и тревожила одновременно.

Торн оставался равнодушным, больше сосредоточенный на том, чтобы эта ночь прошла гладко. Нужно всего лишь дождаться рассвета, уложить бесноватую гостью спать, а на следующий день выпроводить на все четыре стороны. Засим их долг перед Каэдэс будет считаться выполненным.

Нет, Торн никогда не относился к Веспер плохо. Он знал, она могла быть милой. Не доброй, но участливой. У нее, как и у всех здесь, была своя печальная судьба. А потому винить ее в грехах было трудно. Много лет у них было нечто общее: груз тысячелетнего одиночества, который они топили в вине, мимолетной любви и поисках опасности. Ни то, ни другое, ни третье не имело вкуса, страстности, не разжигало пламя, способное возникнуть лишь при жизни. Это их объединяло. Это их роднило. Однако теперь… Торн чувствовал: теперь все изменилось.

– И все же, мальчики, – наигранно серьезным тоном сказала Веспер. – Я надеюсь, что вы оставите новообращенных девушек другим, не менее достойным господам.

– Веспер, мы не отойдем от тебя ни на шаг, – пообещал Кассий. – Другие нам не нужны.

Вампирша улыбнулась.

– Каждый член семьи Тенебраэ всегда славился превосходными манерами. – Веспер повернулась хорошеньким личиком к Торну и добавила: – Даже если был не в духе.

Торн отсалютовал ей кубком, ничего не ответив. Затем поднялся из-за стола и извинился.

– Уже уходишь? – расстроенно протянула Веспер.

– Скоро рассвет. Необходимо проверить окрестности поместья, – пояснил Торн. – Ты сама в курсе: нас окружили инфернали.

Вампирша надула губки, но Кассий снова смягчил ее негодование.

– Это для твоей же безопасности, Веспер. Мы не хотим, чтобы с тобой что-то случилось.

– Хорошо, – согласилась вампирша. – Но тогда вы двое сыграете со мной в…

Торн отвернулся и зашагал прочь, не желая слышать про игру «Бедная Киска», в которую обожала играть Веспер. Забава довольно невинная сама по себе: один из участников должен изображать котенка, а остальные – подыгрывать ему, стараясь ни в коем случае не смеяться. Но Веспер умела делать из этого целое представление. Зачастую весьма неловкое.

Выйдя на крышу, Торн освободил себя от камзола и, пережив краткий миг боли в ломающихся костях и рвущихся мышцах, расправил крылья.

Полет был, пожалуй, единственной радостью, оставшейся ему в этой новой жизни.

Странно, что он до сих пор называл ее новой, ведь она тянулась уже почти тысячу лет, тогда как та, самая первая, истинная жизнь длилась совсем недолго, словно сон бабочки. В той жизни Торн едва пережил двадцать три зимы.

Облетев округу, вампир встретил первые лучи солнца на карнизе окна Евы. Он прислушался и различил ее дыхание: девушка крепко спала. В той же комнате, рядом с ней, отдыхала и маленькая Астэс. Это успокоило Торна.

Он вновь ступил на крышу и прошел через чердак на верхний этаж. Еще немного, и вампира скует сон, как мороз – садовое озеро. Необходимо было спрятаться в подвале, иначе солнечные лучи ранят его.

Вампир вышел на лестницу, но не прошел и пары пролетов, как чьи-то руки схватили его, притянули к себе. В спину уткнулась мягкая грудь. А к уху прильнули сладкие губы.

– Где ты спишь сегодня? – прошептала Веспер.

Ее холодные ладони скользнули Торну под рубашку, прошлись от острых ключиц к рельефному животу.

Вампир остановил их, схватив за запястья. От его резкого движения Веспер вздрогнула.

– Альба приготовила тебе чудесные покои, – процедил Торн. – Ты будешь спать там. А где сплю я – тебя не касается.

Он вытащил ее руки из-под своей рубашки и оттолкнул их в сторону.

– Ты изменился… – ошеломленно произнесла Веспер, стараясь не показывать, как задели ее слова Торна.

– Ошибаешься, – ответил он, не оборачиваясь в ее сторону. – Я всегда был таким. Просто ты меня плохо знала. Я желаю тебе добра, Веспер. Но для того чтобы твоя жизнь наладилась, ты должна взяться за голову.

– Хм, моралист… – фыркнула вампирша и, развернувшись на каблуках, отстранилась от Торна.

Поднявшись на несколько ступенек выше, Веспер решила уколоть Торна больнее.

– Отродье! – сердито прошипела она и ускакала прочь.

Торн прислушался, убеждаясь, что звуки ее шагов разносятся не со стороны, где спят Ева и Астэс. Его острый слух подмечал каждый шорох и вздох. Но, несмотря на присутствие взбалмошной Веспер, в доме царил мир. Торн покачал головой и, еще немного подождав, спустился вниз, чтобы забыться в очередном болезненно кошмарном сне.

* * *

Самой лучшей чертой Веспер, по ее мнению, было то, что она не помнила зла. Не помнила ничего плохого. Оттого ее жизнь во смерти не была столь тягостной, какой она бывала у некоторых.

Веспер следовала в свои покои, когда в окне коридора зазвенело стекло. Вампирша вскинула голову и увидела на фоне светлеющего неба его. Молодого, неопытного. Крылатого, как Торн.

«Это будет интересно», – подумала она и подошла ближе.

Вампир замер, словно Веспер обладала гипнотическим даром. Она усмехнулась. Единственным ее даром была красота. Обезоруживающая. Роковая. Она сгубила многие жизни, в том числе и жизнь ее, Веспер.

– Подойди ко мне, – велела она вампиру.

Тот послушно сделал несколько шагов в ее сторону и остановился, словно в нерешительности.

Веспер скользнула одобрительным взглядом по его обнаженному торсу и, подойдя вплотную, положила руки ему на грудь.

– Ты красивый, – прошептала она, обвивая руками его шею. – Этим утром ты будешь моим…

Ее губы впились в губы вампира, и тонкие пальцы зарылись в локоны огненно-рыжих волос.

Сперва Милтос не отвечал. Но затем ее сбивающая с ног сила заставила его раскрыть губы и впустить ее язык в свой рот. Пальцы ее впивались в его затылок, в спину, и в конце концов его руки сами обвились вокруг ее талии, притянули к себе, а его язык начал исследовать глубины манящего женского рта.

Веспер оторвалась от его губ и, слегка отстранившись, тихо рассмеялась. Она дразнила его, но зверь внутри вампира уже проснулся. И он хотел взять свое.

Милтос с силой дернул вампиршу к себе, вжал ее бедра в свои, впиваясь когтями в округлые ягодицы. Его зубы рвали на ней блузку и жесткую ткань корсета, добираясь до гладкой кожи груди. Как только его губы нашли цель, Веспер простонала, чем только раззадорила хищника.

Он подхватил Веспер на руки и понес в свое логово, где, сорвав одежду, жадно терзал ее, утоляя свою и ее жажду…