Его ответ окончательно закрыл то, чего между нами никогда и не было. Дверь захлопнулась, оставив нас в вакууме формальных отношений.

Герцог повернулся к слугам, стоявшим в коридоре, и хлопнул в ладоши. Звук был резким, командным.

— Внесите носилки.

Они шагнули в комнату, устанавливая жёсткую раму рядом с кроватью. Носилки были не похожи на те, на которых меня привезли из галереи. Широкая рама, натянутая плотная, непромокаемая ткань, мягкие валики по бокам и широкие ремни, которые должны были удерживать тело абсолютно неподвижным во время дороги.

Один из слуг, крепкий мужчина со шрамом на подбородке, склонился ко мне.

— Миледи, мы сейчас переложим вас. Постараемся не причинить боли.

— Она ещё не миледи, — машинально, с ядовитой усмешкой заметила мама.

Герцог медленно повернул голову. Мама тут же замолчала, вжимая голову в плечи.

Слуги подложили под меня широкое полотно. Секретарь отошёл к окну, продолжая что-то писать в своей папке. Герцог остался возле кровати и следил за каждым движением. Его взгляд был тяжёлым, сосредоточенным.

— На счёт три, — сказал старший слуга. — Раз. Два. Три.

Меня подняли.

Боль вспыхнула в позвоночнике так ярко, что мир на мгновение побелел, превратившись в слепящее марево. Я зажмурилась и не смогла сдержать тихий, сдавленный стон. Пальцы впились в ладони.

— Стойте, — резко приказал герцог.

Слуги замерли, удерживая меня над кроватью.

— Что вы делаете? — его голос был ледяным.

— Перекладываем, ваша светлость.

— Я вижу. Почему её плечо ниже? Вы перекашиваете раму.

Мужчина посмотрел на напарника, испуганно моргнув.

— Простите. Сейчас поправим.

— Не сейчас. Сначала выровняйте полотно. Медленно. Чтобы не было ни миллиметра перекоса.

Они подчинились, суетливо подтягивая ткань.

Меня опустили на носилки. Под шею положили мягкий валик, по бокам закрепили опоры. Ремни легли поверх покрывала — на грудь, бёдра и ноги, фиксируя меня.

Я лежала совершенно неподвижно, глядя в потолок.

Герцог проверил крепления сам. Его пальцы в чёрной кожаной перчатке коснулись ремня возле моего плеча. Он потянул, убедился, что тот держит надёжно, и только потом отступил.

— Несите.

Слуги подняли носилки.

Первые несколько шагов прошли спокойно. Потом они приблизились к двери.

Старший слуга остановился, натужно крякнув.

— Ваша светлость…

— Что?

— Вдвоём мы здесь не пройдём, ваша светлость.

Герцог посмотрел на дверь. Сама рама проходила в проём, но двоим мужчинам не хватало места, чтобы одновременно удерживать её за длинные ручки и не наклонить.

— Поверните боком, — предложил второй. — Приподнимем изножье.

Они начали приподнимать одну сторону.

Мир тут же накренился. Желудок подкатил к горлу.

— Не наклонять, — сказал герцог.

Слуги остановились, тяжело дыша.

— Иначе мы не выйдем, ваша светлость, — объяснил старший, вытирая пот со лба. — Мы заденем косяк и не удержим раму ровно.