— Послушай меня, — произнесла я, глядя на маму. — Я, между прочим, почти герцогиня. Может, тебе не стоит со мной обращаться так, словно я вещь?

Мать осеклась, задумалась, а потом усмехнулась.

— Я прекрасно всё слышала. Стены дома достаточно тонкие. Так что герцогиней ты будешь всего лишь на год. А потом ты вернешься сюда. Ко мне. И вот тогда мы с тобой поговорим.

— Знаешь, мама, — произнесла я. — Я сделаю всё, чтобы не вернуться сюда.

— А куда ты денешься? Подумай сама. Сейчас герцог ввалит в твое лечение кучу денег, оно не поможет. И кому ты будешь нужна, калекой? — произнесла мама. — Только мне.

— О, тебе я точно не нужна. Если ты думаешь, что будешь распоряжаться деньгами, которые достанутся мне при разводе, ты глубоко ошибаешься! — выпалила я.

— Ты ничего не можешь без посторонней помощи. А значит, тебе потребуется опекун. А без него слуги быстро растащат все твои драгоценности, все твои деньги. И ты останешься одна. Среди голых стен, полным банкротом! — гордо произнесла мать.

— С тобой, как мне кажется, банкротом я стану намного раньше.

Мелли уложила меня на низкую подушку, а вторую, бесполезную, обшитую дорогим кружевом, прислонила к изголовью, как декорацию.

— Я знаю, что кружево колется. Поэтому она полежит рядом, — прошептала Мелли мне на ухо.

Сверху меня накрыли тяжёлым кремовым покрывалом с серебряными цветами. Оно давило на ноги, хотя я почти не ощущала веса. Почти.

— Красиво, — решила мама, отступив на несколько шагов и склонив голову набок, оценивая эффект. — Теперь надо ее протереть… И да, причеши её. Распусти волосы, пусть лежат живописно.

— Не нужно, — сказала я.

— Нужно.

— Я жду врача, а не жениха.

— Одно другому не мешает. Тем более теперь ты действительно невеста.

Это слово прозвучало так радостно, так по-хозяйски, что меня передёрнуло. Мама уже мысленно выбирала платья, принимала поздравления и рассказывала знакомым, как удачно, как гениально устроила судьбу младшей дочери.

Мелли села рядом на край кровати и начала осторожно расчёсывать мои волосы. Она делала это медленно, разбирая пальцами каждый узел, стараясь не дёргать.

— Я так рада за вас, — прошептала она, когда мама отошла к окну, выискивая взглядом карету. — У вас появился шанс…

— Не радуйся раньше времени, Мелли, — выдохнула я, вспоминая, сколько надежд оказалось напрасными. Сколько раз такое уже было, что вот-вот всё наладится, а потом стремительно катилось в пропасть.

— Но ведь магистр приедет. Герцог обещал.

— Герцог обещал оплатить лечение. Это не одно и то же, — вздыхала я.

— И он выполнит обещание. Вы же видели, как он говорил. Как он смотрел на вашу мать.

— Я видела, как он смотрел на меня, когда решил, что я торгуюсь за свою жизнь, — поправила я, вспоминая его тяжелый, полный презрительного высокомерия взгляд.

Мелли замолчала, аккуратно укладывая прядь на кремовую наволочку.

— Всё равно выполнит, — упрямо повторила она. — Такой человек… Он не бросает слов на ветер.

Я посмотрела на дверь. Мне хотелось верить ей. Хотелось услышать стук колёс, увидеть старого магистра с дорожной сумкой, почувствовать над спиной сильную, тёплую целительную магию и наконец узнать правду. Не утешение. Не осторожное «иногда случаются чудеса». Правду. Остался ли у меня шанс? Или каналы уже угасли, и я навсегда осталась в этом теле-тюрьме?