Подсвечник дрогнул, реагируя на мой страх.

Я попыталась представить, как он возвращается на стол. Медленно опускается, касается деревянной поверхности и остается неподвижным. Послала мысленный приказ: Стоп. Вернись.

Холодная нить натянулась сильнее, вибрируя от напряжения.

Подсвечник качнулся не к столу.

К шторе.

Пламя коснулось ткани. Бархат сначала потемнел, покрылся черным пятном, потом из него поднялась тонкая, едкая струйка дыма. Запах гари мгновенно заполнил комнату.

Я потянулась к колокольчику и замерла.

Если позову Мелли, она прибежит не одна. На звон могут явиться дежурная горничная, лакей, а может, и сам Вейрен, который дежурит где-то неподалеку. Они увидят подсвечник, висящий в воздухе. Увидят, как я управляю им. Тайна выйдет наружу.

Я могла закричать. Но на крик сбежится половина этажа. Герцог. Слуги. Все увидят.

— Опустись, — приказала я, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал. — На стол. Сейчас же.

Подсвечник снова дёрнулся, игнорируя мой приказ. Огонь лизнул портьеру увереннее. На бархате появилась яркая оранжевая точка. Она росла, медленно раздвигая почерневшие края ткани, пожирая материал.

Дар не слушался. Страх только усиливал его, делая неконтролируемым и диким.

Я протянула руку, хотя между кроватью и окном было несколько шагов. Даже если бы я свесилась до пола, всё равно не достала бы. Расстояние было непреодолимым для моего текущего состояния.

Огонь поднялся выше. Дым стал гуще.

Я откинула одеяло.

Повернулась на бок, цепляясь за край матраса дрожащими руками. Спина отозвалась резкой, пронзающей болью, но я продолжила двигаться. Подтянула себя руками, чувствуя, как мышцы рук напрягаются до предела. Спустила ноги с кровати.

Ступни коснулись ковра.

Я почувствовала его.

Мягкий ворс под пальцами ног. Тяжесть собственного тела, давящую на пятки. Жжение, вспыхнувшее от ступней до бедер, словно по венам пустили раскаленный песок.

Подсвечник накренился сильнее. Пламя уже лизало деревянный карниз.

Штора загорелась по-настоящему.

Я схватилась за столбик кровати и потянула себя вверх.

Не думала, получится ли. Не проверяла, слушаются ли ноги. Не анализировала риски. Перед глазами был только огонь, расползающийся по ткани к потолку, угрожающий охватить весь дом.

Колени задрожали, подгибаясь под весом тела.

Но удержали меня.

Я стояла.

Всего мгновение. Возможно, меньше. Мир сузился до точки огня и боли в ногах.

И только тогда я отпустила столбик.

Сделала шаг.

Правая нога отозвалась адской болью, но перенесла вес. Левая дрогнула, едва не подогнулась, но я удержала равновесие, выбросив вперед руку. Еще один шаг.

Потом третий. Голова закружилась так, что к горлу подобрался комок тошноты. Мне казалось, что все слишком высоко. И я вот-вот упаду.

Каждый давался тяжелее предыдущего. Ноги казались чужими, слабыми, наполненными свинцом и огнем. Но они двигались. Они слушались.

Я добралась до окна и схватила подсвечник.

Металл обжёг ладонь. Я вскрикнула, но не выпустила его. Дёрнула на себя, отрывая горящую ткань от карниза.

Пламя на бархате уже разрослось. Я попыталась сбить его свободной рукой, но жар ударил в лицо, обжигая ресницы.

Колени подломились. Силы иссякли мгновенно.

Я рухнула на ковёр, ударившись плечом о край кресла. Подсвечник выпал из руки и с грохотом покатился по полу, опрокидываясь. Свеча в нем погасла, пустив серую струйку дыма.

В соседней комнате что-то упало. Послышался испуганный вскрик.

— Госпожа⁈

Дверь распахнулась. Мелли вбежала в комнату босиком, в одной ночной сорочке, со спутанными волосами, заспанным лицом и полным ужаса взглядом.

Она увидела меня на полу. Потом горящую портьеру.

— Боги!

Мелли сорвала с кресла шерстяную накидку и бросилась к окну. Несколько раз сильно ударила тканью по огню, сбивая пламя. Комната наполнилась едким дымом и запахом паленой шерсти и ткани.

Пламя исчезло, оставив после себя черное, дымящееся пятно.

Мелли швырнула дымящуюся накидку на пол и подбежала ко мне, падая на колени.

— Вы упали! Где болит? Спина? Голова? Не двигайтесь! Я позову Вейрена!

Она потянулась к колокольчику, ее руки тряслись.

Я схватила её за запястье. Крепко.

— Не надо.

— Вы лежите на полу! Вы могли сломать позвоночник! Снова! — паниковала Мелли.

— Мелли, послушай меня. Я ходила, —задыхалась я.

Она замерла, глядя на меня непонимающим взглядом.

— Что? — спросила Мелли.

— Я ходила. Сама. От кровати до окна. Я прошла это сама! — шептала я, словно одержимая.

— Вы упали с кровати. Ударились головой. Я сейчас позову лекаря, он посмотрит… — твердила Мелли…

— Я не падала с кровати. Я встала.

— Госпожа… вы в бреду.

— Посмотри, где я лежу, — выдохнула я.

Мелли посмотрела на кровать. Потом на меня. Между нами было несколько шагов. Пять, может быть, шесть.

Её лицо изменилось. Изумление сменилось шоком.

— Нет, — прошептала она. — Вы не могли. Это невозможно.

— Могла. Я спустила ноги, встала и дошла до окна. Сама. Сделала несколько шагов.

— Но вы же не можете стоять. Ваши ноги, они… — шептала Мелли, осознавая, как я попала в другой конец комнаты.

— Я тоже так думала. Но сегодня они решили иначе.

Она опустила взгляд на мои ноги. Они лежали неровно, одна ступня подвернулась под край сорочки. Я чувствовала это положение. Чувствовала жесткий ворс ковра под коленом и боль в мышцах, которая была живой и настоящей.

— Пошевелите пальцами, — попросила Мелли дрожащим голосом.

Я попробовала. Послала сигнал вниз.

Большой палец правой ноги дрогнул. Потом второй. Медленно, неуверенно, но послушно.

Мелли закрыла рот ладонью, ее глаза расширились от невероятного изумления.

— Вы ходили, — выдохнула она, осознав мои слова только сейчас.

— Я тебе это и говорю, — плакала я от счастья.

— Сколько шагов?

— Не знаю. Три шага. Может быть, четыре. Я не считала. Горела штора. Я просто пошла… Я… я снова хожу…

Она посмотрела на обугленный бархат, черное пятно на стене. Потом снова на меня.

— Вы могли сломать всё, что Вейрен восстановил! Вы могли упасть и больше никогда не встать! — в ужасе прошептала Мелли.

— Но не сломала, — шептала я, не веря собственным ощущениям. У меня до сих пор кружилась голова от высоты собственного роста.

— Откуда вы знаете?

— Потому что чувствую ноги. Обе. И они болят так, словно я пробежала несколько миль. Это хорошая боль, Мелли. Боль усилия. Это самая лучшая боль на свете!

Мелли всхлипнула, смахивая слезы рукавом сорочки.

— Почему вы не позвали меня? Почему не кричали? — обиделась она.

— Подсвечник летал. Сам. И я побоялась, что услышишь не только ты… — созналась я.

Она сразу поняла. Посмотрела на лежащий у окна металл и побледнела еще сильнее.

— Сам?

— Дар потянул его к шторе. Реагировал на мой страх. Если бы я закричала, сюда сбежались бы слуги. Они бы всё увидели. Герцог бы увидел.

— Поэтому вы решили встать⁈ Рисковать собой ради тайны? — произнесла Мелли, глядя на мои ноги.

— Я не решала. Просто увидела огонь и… встала. Инстинкт сработал быстрее страха.

— Просто встала, — повторила горничная, одновременно смеясь истерическим смехом и плача. — Конечно. Что ещё можно сделать, если ты столько не ходила? Просто встать и пойти тушить пожар! Ну конечно! Только так!

Мелли вытерла лицо и попыталась поднять меня, подхватив под мышки.

— Подожди.

— Что?

— Помоги мне встать ещё раз, — попросила я.

— Нет! Вы сошли с ума!

— Мелли, мне нужно понять, не показалось ли это. Был ли это единственный раз, вспышка адреналина, или я действительно могу, — взмолилась я, цепляясь за ее руку.

— Вы лежите возле окна! Как вам могло показаться? Вы прошли половину комнаты!

— Тогда помоги. Пожалуйста.

— Я позову Вейрена. Он должен видеть это.

— Если позовёшь его сейчас, придется объяснять штору, подсвечник и то, почему я стояла. А я не готова к этому разговору сегодня. Не сейчас, — спорила я.

Она застонала и закрыла глаза, борясь с собой.

— Я когда-нибудь умру из-за вас. От сердечного приступа, — ворчала Мелли.

— Не сегодня. Сегодня мы обе выспимся. Обещаю, — прошептала я.

— После этого я уже никогда не усну!

Но она всё-таки обняла меня за талию, поддерживая изо всех сил. Я положила руки ей на плечи, подтянула под себя ноги и уперлась ладонью в сиденье кресла.

— Медленно, — предупредила Мелли. — Если станет больно, сразу прекращаем. Сажаем вас обратно.

— Мне уже больно, Мелли. Но это другая боль. Мышцы работают. Я… я их чувствую.

Я надавила ступнями на пол.

Ноги дрожали. Колени хотели разъехаться в стороны, но я чувствовала каждую мышцу. Чувствовала, как напрягаются бедра, как ступни упираются в ковер, как вес тела медленно переходит с рук на ноги.

Мелли почти подняла меня сама, но не полностью. Она давала опору, но не тащила.

Я помогала.

На несколько мгновений мы обе выпрямились.

Я стояла, прижимаясь к ней всем телом, чувствуя ее тепло и поддержку. Мир качнулся, но я удержала равновесие. Голова снова закружилась, и я прижалась к Мелли еще сильнее.

— Не отпускай, — попросила я шепотом.

— Даже не подумаю. Держу крепко… сестричка…

— Сестричка? — прошептала я, прижавшись к Мелли.

— Да, — прошептала Мелли. — Я не все рассказала о себе… Мистер Моллард какое-то время изменял своей жене с моей мамой. Но когда я появилась на свет, он ушел. Разорвал все связи. Дал денег и пропал. Мама открыла лавку. И когда она умерла, он пришел и забрал меня в дом в качестве компаньонки для вас.

— А мама знала? — прошептала я.

— Да, — прошептала Мелли, вздыхая. — Миссис Моллард все знала. Поэтому так ненавидела меня. Но пока был жив мистер Моллард, она не трогала меня. Он защищал меня. Но когда он умер…

Она умолкла.

Я стояла, не в силах поверить в ее слова.

— Почему ты никогда об этом не говорила? Ты должна была сказать! Я должна была знать! — наконец-то спросила я, осознав, что Мелли — моя как бы сестра.

— Зачем? — вздохнула она. — Вы и так вели себя, как сестра. Подкармливали, когда меня лишали еды. Приходили ко мне, когда миссис Моллард запирала меня. Помню, как просунули мне плед под дверью, чтобы я не замерзла на чердаке. Вы всегда были добры ко мне. Всегда были моей сестрой.

— Это… Это многое меняет! Мелли! Ты не понимаешь! Ты не должна быть горничной! Ты должна быть компаньонкой! — прошептала я.

— Я сама решу, кем я должна быть! — выдохнула Мелли. — Я решила, что поставлю вас на ноги. Значит, я поставлю!

— Не вас, а тебя. Называй меня на «ты». Я просила тебя об этом всегда… Но ты каждый раз переходишь на «вы», — прошептала я, обнимая ее крепче.— Смотри… Ты уже поставила. Я стою.

— Нет, это еще не все, — прошептала Мелли. — Вам, ну то есть, тебе… пора в кровать… Боги, я, мне кажется, никогда не привыкну к «ты».

Мы медленно повернулись к кровати. Я сделала короткий шаг. Потом ещё один. Мелли поддерживала меня, но ноги двигались сами, слушаясь моих команд, пусть и с трудом, через боль.

Возле кровати силы закончились. Резко и окончательно. Она помогла мне сесть на край, подхватила ноги и уложила на матрас. Потом накрыла одеялом и долго смотрела на меня, не вытирая слез, текущих по щекам.

Я положила ладони на колени. Под ними дрожали мышцы.

Живые. Слабые. Болезненные.

Но живые.

— Я скоро буду ходить, Мелли, — прошептала я, не в силах перестать улыбаться, хотя губы дрожали. — По-настоящему. Представляешь? Я об этом даже мечтать не могла. А сегодня я прошла пять шагов. И нашла сестру. Настоящую. И ты знаешь, я… я еще никогда не была такой… счастливой!

Мелли кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и просто взяла мою руку, сжимая ее в своих дрожащих ладонях. Она плакала так же, как и я. А я обнимала ее, не веря своему счастью.

— Спасибо, что сказала. Что не стала дальше утаивать, — прошептала я. — Но ты бы могла сказать раньше…

— Зачем? Миссис Моллард и так ругала вас, когда вы мне помогали. И если бы вы знали, что я тоже наполовину ваша сестра, вы бы стали помогать больше. И вас бы ругали чаще…

— Опять на «вы»? — спросила я строго.

— Да все никак не привыкну, — заметила Мелли, разглаживая свой передник. — Если бы не ты, я бы не выжила в доме миссис Моллард.

— Если бы не ты, я бы тоже там не выжила, — вздохнула я.