Утром Мелли всё-таки позвала Вейрена.

Не потому, что решила нарушить обещание. И не потому, что боль усилилась. Просто обгоревшую портьеру невозможно было спрятать под кровать, а чёрное пятно на стене — стереть влажной тряпкой. Хотя она терла ее и пыталась прикрыть хотя бы вазой.

Кроме того, Мелли едва дождалась рассвета, чтобы сообщить кому-нибудь о моих первых шагах. Тайна буквально распирала её изнутри. За завтраком она трижды начинала говорить, дважды прикусывала язык и один раз пролила молоко мимо чашки.

Когда Вейрен вошёл в комнату, она продержалась меньше минуты.

— Госпожа вчера ходила, — выпалила Мелли прежде, чем магистр успел открыть лекарский футляр.

Я закрыла глаза.

— Доброе утро, магистр, — произнесла я. — Не обращайте внимания. Мелли плохо спала.

— Я не спала вообще, — подтвердила она. — Потому что госпожа ночью встала с кровати и сама дошла до окна.

Рука Вейрена замерла над футляром.

Он медленно поднял голову. Посмотрел сначала на Мелли. Потом на меня. Затем на расстояние между кроватью и окном.

— Повторите это еще раз… Кажется, я ослышался!

Я представила, что сейчас будет и мысленно съежилась.

— Госпожа сама дошла до окна, — с готовностью повторила Мелли.

— Не вы. Она, — с недоверием произнес доктор, глядя на меня так, словно не верит ни единому слову.

Магистр указал на меня пальцем, как на особо опасного преступника, пойманного на месте преступления.

— Я уже не помню точно, — осторожно ответила я. — Кажется, сделала несколько шагов.

— Сколько? — вцепился в меня взглядом Вейрен.

— Три или четыре. Может быть, пять, — совсем тихо ответила я.

— Пять⁈

Его голос разнёсся по комнате так громко, что за дверью кто-то уронил поднос. Раздался звон посуды и испуганное бормотание горничной.

— Не кричите, — попросила я. — У меня от вашего голоса спина заболела сильнее.

— Вы несколько дней не могли пошевелить пальцами ног! Вчера утром с трудом согнули один палец! А ночью встали и прошли…. считай, половину комнаты⁈

— Мне нужно было потушить штору.

Вейрен наконец заметил обгоревшую портьеру. Его взгляд медленно поднялся к почерневшему карнизу, затем опустился к лежащему на столике подсвечнику. Мелли успела тщательно оттереть его от копоти, но серебро всё равно потемнело от огня.

— Каким образом загорелась штора?

Мы с Мелли переглянулись.

— Свеча накренилась, — ответила она слишком быстро. — Я поставила подсвечник неудачно. Возле самого края… Так получилось. Это моя вина. Я не проследила. Я не думала, что свеча будет наклоняться…

— Вы вообще любите ставить предметы на края, — заметил Вейрен. — Сначала вазы, теперь подсвечники.

Мелли покраснела и опустила голову.

Магистр посмотрел на меня. Долго и внимательно. Мне показалось, что он замечает каждое лишнее движение, каждый слишком быстрый вдох и то, как я отвожу взгляд от подсвечника.

Но спрашивать больше не стал.

Вместо этого откинул одеяло и провёл кристаллом вдоль моей правой ноги. Внутри прозрачного камня вспыхнул яркий голубой свет. Потом магистр повторил движение над левой ногой.

Свет стал ещё ярче.

Вейрен нахмурился.

— Пошевелите пальцами.

Я сосредоточилась. Большой палец правой ноги медленно согнулся. За ним дрогнули остальные.

Мелли счастливо всхлипнула.

— Ещё раз, — потребовал Вейрен.

Я повторила. На этот раз движение далось немного легче. Мышцы отозвались тянущей болью, но подчинились.

— Согните колено.

— Я не уверена, что смогу, — заметила я с испугом.

— А ночью были уверены, что сможете ходить? — едко произнес Вейрен.

— Ночью горела штора. У меня не было времени сомневаться, — возразила я, глядя на смущенную Мелли.

— Представьте, что сейчас горит вся комната, — предложил Вейрен.

— Очень успокаивающая методика лечения, — прыснула я, глядя на доктора.

— Зато действенная. Давайте, представляйте! Давайте волю воображению. Мне нужно видеть это своими глазами… — заметил он, отклоняясь от меня.

Я попыталась согнуть правую ногу. Колено едва заметно приподнялось, сдвигая одеяло. Всего на несколько пальцев, но Вейрен увидел. Его лицо изменилось.

В глазах вспыхнул восторг исследователя, внезапно обнаружившего невозможное. И почти сразу сменился тревогой.

Он приложил кристалл к моей пояснице. Голубые разряды заметались внутри так яростно, что камень задрожал в его пальцах.

— Так не бывает, — пробормотал магистр.

— Вы уже говорили это вчера.

— Потому что вчера так тоже не должно было быть. Но сегодня всё ещё хуже, — бормотал магистр, почесывая голову.

— Хуже? — раздался от двери голос Руаля.

Мы все вздрогнули.

Он стоял на пороге, уже одетый, причёсанный и совершенно не похожий на человека, который снова провёл часть ночи в холодной башне. Только тёмные круги под глазами выдавали усталость.

Руаль сначала посмотрел на меня. Затем на открытый футляр Вейрена. На обгоревшую штору. На подсвечник.

Его взгляд задержался на нём немного дольше, чем мне хотелось бы.

— Что произошло? — спросил он.

— Госпожа ночью ходила, — снова объявила Мелли.

Вейрен резко обернулся к ней.

— Я сам собирался сообщить! — строго произнес он.

— Простите. Я подумала, что так будет быстрее, — совершенно смутилась Мелли.

— Мне кажется, но эти новости должна сообщать я, — произнесла я, глядя на Вейрена.

Руаль ничего не сказал. Несколько мгновений просто смотрел на меня, словно пытался понять, не ослышался ли.

— Вы ходили? Это правда?

— Немного, — смутилась я.

— Без помощи? Одна? — голос герцога выдавал не просто удивление. Скорее, шок.

Я взглянула на Мелли.

— Сначала без помощи. Потом Мелли поддерживала меня, когда мы возвращались к кровати… Но я шла. Сама.

Его лицо осталось неподвижным. Только зрачки сузились, превращаясь в тонкие вертикальные щели.

— И вы не позвали лекаря? Меня? Вы не позвали никого? — в голосе герцога слышалась обида.

— Было поздно. И я устала. А если бы позвала, то было бы много разговоров. К тому же меня тошнило… Немного. И голове кружилась… — оправдывалась я.

— Вы упали? — спросил герцог, нависая надо мной коршуном.

Я слишком долго молчала.

Руаль всё понял.

— Флорис.

— Не сильно. На ковёр, — произнесла я, облизав пересохшие губы.

По его запястью пробежала тонкая полоса чешуи. Вейрен недовольно кашлянул.

— Если вы закончили выяснять подробности ночных приключений моей пациентки, я хотел бы проверить, способна ли она повторить произошедшее сознательно.

Руаль перевёл взгляд на него.

— Вы хотите снова поставить её на ноги после падения? — зарычал герцог.

— Именно поэтому я сначала проведу осмотр. Я должен убедиться, что это ей не приснилось! Это сильно меняет план и прогноз лечения! — спорил Вейрен.

— Вы только что сказали, что всё стало хуже.

— Я сказал, что всё стало ещё более невозможным. Это немного другое, — доказывал доктор.

— Объясните нормально, — голос Руаля был похож на рык.

Вейрен поднял кристалл.

— Каналы работают так, словно мы лечим её не несколько дней, а несколько месяцев. Чувствительность восстанавливается слишком быстро. Двигательные импульсы проходят почти без задержки. Это великолепно. Это ужасно. И это полностью противоречит всему, что я знаю о подобных травмах.

— Значит, лечение помогает, — произнёс Руаль.

— Моё лечение не способно давать такой результат. Оно должно было осторожно восстанавливать повреждённые связи. Медленно. Постепенно. А здесь словно кто-то вливает в каналы дополнительную силу, заставляя их срастаться быстрее.

Мне стало холодно. Внезапно и резко. Словно кто-то открыл окно, а оттуда в жаркую комнату хлынул холод зимней стужи.

Я опустила глаза на собственные руки. Внутри, под рёбрами, едва заметно дрогнула знакомая нить.

Руаль посмотрел на меня.

Я почувствовала его взгляд, но не подняла головы.

— Это опасно? — спросил он. — Это быстрое выздоровление?

— Я пока не знаю. Поэтому и хочу увидеть, как работают мышцы под нагрузкой. Не под воздействием страха, дыма и желания спасти дом от пожара, а сейчас. Когда мисс Моллард спокойна.

— Я спокойна, — заверила я, глядя на герцога. Тот стоял задумчивый, но при этом я чувствовала, что с ним что-то не так.

Три пары глаз одновременно посмотрели на мои пальцы, сминавшие край простыни.

— Относительно, — исправилась я, пряча дрожь в руке.

Вейрен приказал поднять изголовье кровати и усадить меня. Потом долго проверял пульс, заставлял напрягать мышцы живота и несколько раз проводил кристаллом по позвоночнику.

Наконец он поставил перед кроватью кресло.

— Сначала вы просто спустите ноги на пол. Никаких попыток немедленно вскочить и бежать к окну.

— Я и не собиралась, — обиделась я.

Мелли подбежала ко мне, но Руаль перегородил ей дорогу.

— Я сам.

— Ваша светлость, я уже помогала госпоже. Я знаю, как её держать. Вы что? Мне не доверяете? — расстроилась Мелли.

— Если ноги подогнутся, вы упадёте вместе с ней. Вы на себя посмотрите! Такая же… маленькая, как она! — резко произнес герцог, смерив взглядом Мелли. — Не хватало, чтобы посреди комнаты завалилась и герцогиня, и ее горничная.

Я хотела было сказать, что она — не горничная, а моя сестра, но поняла, что сейчас не то место и не то время.

— Я удержу! — гордо произнесла Мелли.

— Нет, — отрезал Руаль. — Не удержите.

Мелли вспыхнула, а потом она внимательно посмотрела на Руаля. И сделала какой-то странный знак глазами. На ее лице появилась загадочная улыбка.

— Я держала её всё это время! — спорила Мелли, но, скорее для виду.

— И делали всё, что могли. Но сейчас нам нужен человек, способный принять на себя весь её вес, если она начнёт падать! — отрезал герцог.

— Вообще-то я нахожусь здесь, — напомнила я. — И мне чрезвычайно приятно слушать, как вы обсуждаете, кто лучше справится с моим весом.

Руаль повернулся ко мне.

— Простите. Но я не доверю это никому. Я знаю, что смогу удержать вас. Я в этом уверен. Так что позвольте мне.

Он произнёс это сразу, без раздражения и попытки доказать собственную правоту. Мелли снова загадочно улыбнулась и сделала вид, что изучает горелую штору. Она повернулась лишь на секунду, чтобы глазам показать на герцога и тут же закусить губу.

Я вспомнила ее слова: «Кажется, он в вас влюбился!». И мне вдруг стало немного не по себе.

Руаль подошёл к кровати и протянул руки, но не коснулся меня.

— Можно?

— Можно.

Одна ладонь легла мне на талию. Вторая поддержала под локоть. От его прикосновения по коже пробежало тепло, никак не связанное с возвращающейся чувствительностью.

Вейрен помог спустить мои ноги с кровати. Ступни коснулись пола.

Я почувствовала прохладное дерево даже через тонкую ткань чулок. Ощутила давление собственного веса, пока ещё небольшого, потому что почти полностью опиралась на кровать.

— Не торопитесь, — предупредил Вейрен. — Ваша светлость, не поднимайте её. Только страхуйте. Я должен понять, сможет ли она встать сама.

— Если она начнёт падать…— резко повернулся к нему Руаль.

— Тогда поймаете. До этого — не мешайте. Пусть она делает это сама! Я настаиваю!

Рука Руаля на моей талии напряглась.

Я упёрлась ладонями в край матраса и подалась вперёд. Ноги сразу отозвались болью. Она поднялась от ступней к коленям, пронзила бёдра и соединилась с болью в позвоночнике.

На мгновение мне стало страшно.

Ночью я не думала. Не успела подумать. Сейчас же прекрасно понимала, что могу не встать. Что первые шаги могли оказаться вспышкой, вызванной страхом. Единственным чудом, которое больше никогда не повторится.

— Не получается, — прошептала я, чувствуя как голос дрожит от боли.

Руаль наклонился ближе.

— Не спешите, — прошептал он, а его шепот обжег меня, заставив замереть.

— Я не могу, — прошептала я

— Вы уже смогли один раз.

— Тогда я не думала, — так же шепотом возразила я, чувствуя, как его близость успокаивает.

— Значит, не думайте сейчас.

— Очень полезный совет, — усмехнулась я.

— Другого у меня нет.

Я услышала улыбку в его голосе и почему-то разозлилась. На собственный страх. На ноги. На Руаля, который стоял рядом и был совершенно уверен, что я поднимусь.

Я снова надавила ступнями на пол.

Колени задрожали. Мышцы болезненно сжались, принимая вес. Я оторвалась от матраса.

Руаль не поднял меня. Только держал ладонь на талии, не позволяя завалиться в сторону.

Я выпрямилась.

Мир мгновенно стал слишком высоким. Кровать оказалась внизу. Окно — прямо перед глазами. Я видела верхушки деревьев, дальнюю беседку и тонкую полоску голубого неба.

Я стояла. И у меня кружилась голова.

— Боги, — прошептала Мелли.

Вейрен молчал.

Я повернула голову и увидела его лицо. Он улыбался. Совершенно счастливо, почти безумно. Но в глазах по-прежнему оставался страх человека, столкнувшегося с тем, чего не мог объяснить.

— Сколько? — спросила я, чувствуя, как все мне кажется совершенно другим. Необычным. Низким. Маленьким.

Вейрен посмотрел на часы.

— Десять секунд.

Я боролась с головокружением. Оно подступало и мелькало мушками в глазах.

— Всего? — прошептала я.

— Для человека, который ещё вчера не мог согнуть колено, — вечность. А теперь сядьте, — приказал Вейрен.

— Нет, — прошептала я, не веря, что только что стояла. Вчерашнее уже начало казаться сном, но сейчас я убедилась. Это — не сон. Я и правда стою.

— Мисс Моллард.

— Я хочу пройтись.

— Вы только что встали! — возмутился Вейрен.

— Именно. Странно будет снова лечь, не проверив, могу ли я идти, — ответила я, борясь с головокружением.

Руаль крепче сжал мою талию.

— Один шаг.

— Пять минут, — потребовала я.

— Вы не продержитесь пять минут, — заявил Вейрен.— Это я вам гарантирую!

— Тогда мы это выясним.

— Две минуты, — сдался он. — Вместе с отдыхом. Его светлость держит вас постоянно. Если колени начнут подгибаться, немедленно прекращаем.

— Я всё слышал, — произнёс Руаль.

Он переместил руку мне на спину, второй взял за предплечье. Я сделала первый шаг.

— Голова кружится, — прошептала я, но Вейрен услышал.

— Это нормально. Пройдет. Со временем. А сейчас не отвлекайтесь и делайте шаг, — приказал доктор.

Нога поднялась всего на несколько дюймов и тяжело опустилась на пол. Колено дрогнуло, но выдержало. Потом вторая.

Мы медленно пошли вдоль кровати.

Руаль двигался рядом, принимая часть моего веса. Его ладонь оставалась на талии, горячая и надёжная. Я ощущала каждое прикосновение его пальцев, каждое движение мышц под тканью камзола, когда он подстраивался под мой неровный шаг.

— Вы практически несёте меня, — пожаловалась я.

— Если бы я вас нёс, ноги не касались бы пола, — возразил герцог.

— Отпустите немного, — взмолилась я, чувствуя себя совсем беспомощной.

— Нет.

— Руаль.

— Флорис.

— Я хочу дойти до окна сама, — выдохнула я, чувствуя прилив сил. Эта маленькая победа заставила меня поверить, что все, что происходило раньше, было просто дурным сном.

Герцог посмотрел на расстояние. От нас до подоконника оставалось всего два шага.

Два обычных человеческих шага.

— Нет, — повторил Руаль.

— Я ночью прошла больше! — возмутилась я, чувствуя, как снова натолкнулась на стену упрямства.

— Ночью вы упали.

— А сейчас вы стоите рядом. Если я начну падать, поймаете, — вздохнула я, глядя на заветное окно.

— Это не аргумент.

— Именно аргумент. Вы же дракон. Или боитесь, что не удержите меня?

Его глаза опасно сузились.

— Не пытайтесь задеть мою гордость, — усмехнулся он.

Я чувствовала его дыхание, его руки, его тепло. И… наслаждалась им.

— Получилось задеть вашу гордость? — дерзко спросила я.

— Да.

Вейрен шумно выдохнул.

— Два шага, — разрешил он. — Только два. Ваша светлость, полностью не отходите. Уберите руки, но оставайтесь рядом. При малейшем движении в сторону ловите. Главное — успейте!

Руаль явно хотел возразить. Потом посмотрел на меня.

— Вы уверены?

— Нет, — честно ответила я. — Но хочу попробовать.

Его рука медленно исчезла с моей талии. Тепло осталось на коже, словно он продолжал меня касаться.

Руаль отошёл на полшага. Не больше. Его руки находились рядом, готовые подхватить меня в любой момент.

Я перенесла вес на правую ногу.

Колено задрожало, но не подогнулось. Левая ступня оторвалась от пола. Шаг.

Потом ещё один.

Я коснулась руками подоконника.

Холодный камень обжёг ладонь. Я провела пальцами по гладкой поверхности, по маленькой царапине возле рамы, по пыли, которую горничная пропустила во время утренней уборки.

Всего несколько дней назад Руаль привёз меня к фонтану в кресле, и я пыталась объяснить ему, почему обычная вода кажется прекрасной.

Теперь передо мной был самый обычный подоконник. Но он был самым лучшим на свете. Я обожала его. Любила всей душой. И от этого чувства я чуть не расплакалась.

Я дошла до него сама.

— Я смогла, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Я… дошла!

Ноги подогнулись.

Руаль поймал меня раньше, чем я начала падать. Одна его рука обхватила талию, вторая прижала к груди. Я оказалась почти висящей на нём, беспомощной и счастливой.

— Я предупреждал, — произнёс он мне в волосы.

— Но вы ведь меня поймали, — прошептала я ему в грудь.

— Это не означает, что падение было хорошей идеей, — ворчливо заметил он, а я вспомнила, что он старый дракон. И ворчание — это часть его натуры.

— Зато я дошла.

Он не ответил. Только прижал меня чуть крепче.

Я всё ещё держалась за подоконник. Ладонь лежала на холодном камне, а спиной я чувствовала тепло Руаля. Он удерживал почти весь мой вес, позволяя ногам только касаться пола.

— Не уносите меня пока, — попросила я, понимая, что так и не насладилась огромной победой.

— Вам тяжело стоять. Я это чувствую.

— Ещё несколько секунд, — попросила я, чувствуя, как в груди гулко бьется сердце.

Я смотрела в окно. На сад. На дорожку, по которой скоро смогу пройти сама. Возможно, с тростью. Возможно, держась за руку Руаля. Но не в кресле.

— Теперь можно, — сказала я. — Отведите меня к постели.

Обратный путь я почти не помнила. Руаль держал меня значительно крепче, чем раньше, и уже не притворялся, что позволяет идти самостоятельно. Последние шаги он практически перенёс меня, но я не спорила.

Когда край кровати коснулся ног, силы закончились окончательно.

Руаль осторожно усадил меня, а потом помог лечь. Вейрен сразу принялся проверять пульс и водить кристаллом вдоль позвоночника.

— Никаких повреждений, — объявил он наконец. — Каналы выдержали. Мышцы перегружены, но это ожидаемо.

Его слова разливались, как бальзам на душу.

— Когда я смогу повторить? — спросила я, глядя на озадаченное лицо Вейрена.

— Вечером. Если не появится резкая боль, — заметил доктор. — Вам нужно привыкать. Я боюсь пока делать прогнозы. В вашем случае, мисс Моллард, они не работают.

— И снова две минуты? — скисла я.

— Пять, — неожиданно ответил он, заставив воспрянуть духом.

Я посмотрела на него.

— Вы только что запрещали мне ходить.

— Я пытался запретить. Но теперь вижу, что это бесполезно. Проще составить безопасный режим, чем каждую ночь искать вас возле горящих занавесок.

Мелли виновато опустила глаза.

— Если всё продолжится такими темпами, через несколько дней вам понадобится трость, — добавил Вейрен. — Может, и раньше.

— Трость? — переспросила я, а у меня в горле пересохло. Трость показалась мне свободой. Настоящей.

Одно это слово «трость» заставило сердце забиться сильнее.

Не кресло. Не носилки. Трость. Вещь, с которой ходят. Самостоятельно.

— Не радуйтесь раньше времени, — предупредил Вейрен. — Сначала только по комнате. Под наблюдением. Никаких лестниц, садов и ночных походов неизвестно куда.

Мелли закашлялась.

Я бросила на неё предупреждающий взгляд.

Руаль сел на край кровати. Его ладонь накрыла мою руку.

Сначала я решила, что он просто проверяет пульс вслед за Вейреном. Но большой палец медленно прошёлся по коже моего запястья. Один раз. Потом снова.

Руаль гладил мою руку.

Кажется, он сам этого не замечал. Смотрел на мои ноги и продолжал осторожно проводить пальцем по коже.

Я могла убрать ладонь.

Не убрала. Не знаю почему, но мне не хотелось ее убирать. Его прикосновение на коже напоминало сладкий ожог.

Только повернула её так, чтобы наши пальцы соприкоснулись плотнее.

Руаль замер. Посмотрел сначала на наши руки, затем на меня, но так ничего не сказал.

И я тоже промолчала.

Внутри, под рёбрами, шевельнулась холодная нить.

Руаль радовался моему выздоровлению. Сидел рядом, держал меня за руку и смотрел так, словно мои два шага до окна значили для него не меньше, чем для меня.

А я продолжала ему лгать.

Я не рассказала ни о библиотеке, ни о поднявшемся кресле, ни о ключе, который вытащила из замка. Не призналась, что расстегнула цепочку Глории и едва не покалечила её. Не сказала, что именно мой дар, возможно, заставляет тело восстанавливаться с невозможной скоростью.

Руаль уже однажды решил, что я могла обрушить арку. Но этот факт разбивался о проверки, которые никакого магического дара у меня не выявили.

Что произойдёт, когда он узнает, какой силой я действительно обладаю?