Утром герцог не пришёл.

Я заметила это сразу. Не потому, что ждала его. Просто за последние дни Руаль успел выработать отвратительную привычку появляться в моей комнате без приглашения, проверять исполнение распоряжений Вейрена, спорить со мной и смотреть так, словно я лично отвечала за несовершенство человеческого тела.

Сегодня кресло стояло возле кровати. Завтрак остывал на столике, покрываясь тонкой, непривлекательной плёнкой. Мелли сооружала у меня за спиной очередную крепость из подушек.

А герцога не было.

Это должно было радовать. Никто не отсчитывал разрешённые Вейреном минуты. Не запрещал мне двигаться самостоятельно. Не напоминал, что я опять пытаюсь его заболтать. Не смотрел, как я ем, пью и делаю упражнения.

В комнате было спокойно. И почему-то пусто. Привычный запах озона, дорогой кожи и хвои, который неизменно приносил с собой Руаль, сегодня отсутствовал.

— Ещё одну, — решила Мелли, оценивая результат своих трудов.

— Нет.

— Но слева остался небольшой промежуток.

— Он там специально. Чтобы я могла дышать, — спорила и упиралась я.

— Подушка не помешает вам дышать.

— Ты уже почти замуровала меня. Если продолжишь, Вейрену придётся доставать меня отсюда при помощи кирки! — прыснула я, чувствуя, как настроение поднялось.

Мелли вздохнула, но всё-таки положила подушку обратно на кресло. Она вела себя странно. С самого утра девушка то и дело поглядывала на дверь, прятала улыбку и начинала перекладывать вещи, которые уже лежали идеально. За завтраком дважды уронила ложку. Потом налила молоко не в мою чашку, а в вазочку с мёдом.

Я наблюдала за ней несколько минут, отставляя тарелку.

— Что произошло? — спросила я, видя, как Мелли замерла, словно боялась этого вопроса.

— Ничего, госпожа.

— Тогда почему ты улыбаешься? — наседала я.

— Я не улыбаюсь, — занервничала Мелли.

Уголки её губ немедленно поползли вверх.

— Мелли.

Она схватила со столика чашку и принялась вытирать её салфеткой, хотя фарфор был совершенно чистым.

— Я просто услышала кое-что от горничных.

— Если речь опять о предстоящей свадьбе, не рассказывай. Я уже знаю, какого цвета будут салфетки, сколько свечей установят в храме и почему половина столицы считает, что меня понесут к алтарю в золотом гробу.

— Нет. Не о свадьбе, — прошептала Мелли.

— Тогда о чём? — меня разбирало любопытство.

Мелли посмотрела на дверь, словно боялась, что герцог стоит в коридоре и подслушивает.

— О его светлости.

Я почувствовала неприятный укол любопытства.

— Что с ним? — спросила я, понимая, что Мелли с одной стороны распирает рассказать, а с другой стороны она что-то темнит.

— Ничего.

— Удивительно содержательный разговор, — съязвила я.

Она закусила губу, но долго молчать всё равно не смогла.

— Вчера после ужина его светлость приказал открыть старую караульную комнату в северной башне.

— Зачем? — удивилась я.

— Чтобы провести там ночь, — шепнула Мелли.

Я посмотрела на неё, ожидая продолжения.

— И?

— Там ничего нет, госпожа. Совсем. Ни кровати, ни камина, ни света. Даже окно без стекла, только деревянная ставня. Управляющий предлагал принести матрас, плед и воду, но герцог запретил.

Я перестала дышать.

— Он что сделал? — с сомнением спросила я.

— Заперся там до утра. Приказал никому не входить, не разговаривать с ним и не приносить еду. Вон там она! Видите! Ее из окна видно!

Несколько мгновений я просто смотрела на Мелли. Потом медленно повернула голову к окну. Северная башня возвышалась над дальним крылом дома. Узкая, тёмная, с острыми зубцами наверху. Из моей комнаты было видно лишь часть стены и одно крошечное окно, похожее на бойницу.

— Он действительно меня послушал? — спросила я, и голос предательски дрогнул.

— Похоже на то, — пожала плечами Мелли.

— Зачем?

Мелли растерялась.

— Вы же сами ему посоветовали! — удивилась она.

— Я предложила подумать! А не запереться ночью в сырой башне без воды!

— Вы сказали убрать всё. Свет, звуки, еду, людей. Остаться в полной пустоте.

— Это было образное выражение, Мелли! — опешила я от новостей.

— Видимо, его светлость понял буквально.

Я сжала пальцами край одеяла, чувствуя, как по коже бегают мурашки. Вчера эта идея казалась мне почти остроумной. Я хотела заставить его задуматься. Доказать, что проблема не в недостатке редких впечатлений, а в невозможности почувствовать хоть какой-нибудь недостаток.

Но я не ожидала, что он вернётся домой и немедленно начнёт ставить над собой опыт. Драконы, видимо, не понимают полутонов. Если им говорят «прыгни», они не спрашивают «насколько высоко». Они просто прыгают.

— В башне хотя бы тепло? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мелли покачала головой.

— Горничные говорят, там даже летом холодно. Каменные стены, сквозняки. А сейчас после дождя всё отсырело.

— Он дракон, — напомнила я скорее себе, чем ей. — Драконы не мёрзнут.

— Наверное, — усмехнулась Мелли.

— И без воды до утра не умрут.

— Наверное.

— Прекрати повторять это слово! — дёрнулась я.

Мелли виновато опустила глаза.

— Простите. Весь дом считает, что его светлость сошёл с ума, — хихикнула Мелли.

— Тогда всё в порядке. Никаких изменений.

Она прыснула и тут же прижала ладонь ко рту.

— Я не должна смеяться над хозяином.

— Особенно над тем, который сам приказал запереть себя в пустой башне.

В дверь постучали.

Мы обе мгновенно замолчали. Я посмотрела на Мелли. Она — на меня. Почему-то я была уверена, что сейчас войдёт Руаль. Представила его таким же безупречным, как всегда: строгий камзол, гладко уложенные волосы, холодный взгляд человека, который всю ночь просидел на каменном полу исключительно для того, чтобы доказать мне мою неправоту.

— Войдите, — сказала я.

Дверь открылась. На пороге появился Вейрен.

Я испытала такое сильное разочарование, что разозлилась уже на себя. Магистр вошёл с кожаной сумкой, поставил её на стол и посмотрел сначала на меня, потом на Мелли.

— Почему у обеих лица такие, словно я принёс свидетельство о смерти?

— Мы ждали вас, — слишком быстро ответила Мелли.

— Судя по выражению мисс Моллард, ожидала она явно не меня.

— Я никого не ждала, — отрезала я.

Вейрен хмыкнул, откидывая одеяло.

— Разумеется. Поэтому смотрите на дверь, а не на меня.