Каролина

— Что же, Алехандро, не хочешь даже поздороваться со мной? А ведь ты мне был как сын... вы оба — ты и Себастьян, — насмешливо проговорил седовласый старик, держа в руках мой телефон. Он бросил на меня торжествующий взгляд, хотя его значение я так и не поняла. Что он хотел от меня, не понятно, но явно его задумка заставляла ему удовольствие.

— Где Каролина? — раздался из динамиков любимый голос, который сейчас был похож на лезвие острого меча. Лично у меня от него давно бы мурашки по коже поскакали, а старик только усмехался, наслаждаясь и упиваясь своим торжеством. — Учти, Боррего, если с головы моей супруги упадет хоть один волос, за твою жизнь я не дам и ломаного песо, — я задергалась сильнее, мечтая выплюнуть кляп и закричать Алехандро, чтобы он не смел рисковать собой. У него есть дочь, он должен ее защитить.

— Ох, сколько страсти, сколько экспрессии, сынок, а все ради кого? Эта русская шлюха стоит того? — он повернул камеру в мою сторону, и я заметила искаженные яростью черты лица моего мужа. Его губы с облегчением выдохнули «Лина», а я едва не заплакала, резко замотав головой. Только бы не рисковал напрасно, меня этот человек все равно не отпустит. Вернее, тот, кто ему помогал. Тут же заметила, как на экране мелькнуло озабоченное лицо подруги, значит, и она рядом. Как же передать ей, кто со мной рядом? Не успела... — Ты не суетись, сынок, пока ничего с... этой не произойдет. Если ты выполнишь все условия, возможно, я ее отпущу, — он рассмеялся хриплым, каркающим смехом, от чего мне стало не по себе.

— За себя говори, старик, я свою девочку отпускать не собираюсь, — прошипел рядом ненавистный голос, а по щеке прошлась ледяная сталь. Острый стилет легонько царапнул кожу, и мне пришлось застыть изваянием, чтобы не трястись от страха в угоду этому маньяку. — Ты будешь моей, моя радость, — уха коснулось горячее дыхание, а его губы липкими поцелуями прошлись от мочки уха до основания шеи. Я содрогнулась от омерзения. — Не смей! — взвизгнул он, проводя лезвием по шее. Я нервно сглотнула, чувствуя, как начинает пощипывать порез, а по коже скользит тонкая струйка крови. — Не смей отворачиваться от меня!..

— Эй, ты! Она нужна нам живой, пока..., — адвокат Боррего отвернул телефон, чтобы мы больше не попадали в поле зрения камеры, и заговорил приторно-слащавым голосом, — Алехандро, мальчик мой. Все теперь зависит только от тебя. И жизни твоих драгоценных девочек тоже. Впрочем, девка твоего брата вряд ли сможет претендовать на наследство Алмейра, но, подумай, что будет с малышкой, — с неприятной усмешкой продолжил он. — Ох, Хандро, все было бы иначе, не обойдись ты так скверно с моей девочкой. Лорена любила тебя, очень сильно любила, а ты... ты пренебрег моей дочерью, теперь расплачиваешься и за ее обиду, и за действия своей русской жены.

Я невольно вытаращила глаза, забывая, что рядом стоит Шефер с ножом и тоже прислушивается к исповеди бывшего адвоката семьи Алмейра. Я и сама не знала, что Лорена была его дочерью, ведь у нее была другая фамилия и другие родители.

— Боррего, не знал, что ты не только легко проворачиваешь махинации в нашей фирме, но и наставляешь рога отцу Лорены, — голос Алехандро звучал язвительно, но я почему-то вдруг успокоилась, слыша любимый голос. — Ты умело использовал не только мою мать и брата в своих темных делишках, но и родную дочь против ее приемного отца. А самому что, смелости не хватило взять на себя ответственность за ребенка?

— Ну, кто бы говорил, Алехандро, друг мой? — взгляд адвоката остановился на мне, — знаешь, твоя супруга легко поверила мне, что ты собираешься подавать в суд, чтобы отнять у нее ребенка. Чем ты так запугал бедняжку? — я вздрогнула, опуская голову.

— Заканчивай базар, старик, — вдруг прошипел за спиной Шефер, — или убирайся решать дела в другое место. Мы с моей девочкой мечтаем остаться наедине.

Я снова вздрогнула, умоляющим взглядом смотря на адвоката Боррего, который держал в руках мой телефон. «Поговори еще с ним! Просто поговори!» — мысленно кричала я, точно зная, что не мог Диего оставить без внимания мой телефон. Он точно установил там какую-нибудь следящую программу. Сначала узнав об этом, я хотела вспылить и устроить взбучку обоим мужчинам, а потом... потом просто махнула рукой, упрямо оставляя телефон в комнате. И только уходя из дома, казалось, что навсегда, я взяла его с собой. Сейчас оставалось только уповать на то, чтобы меня скорее нашли, иначе... Я точно знала, что Он меня не отпустит.

— Извини, мальчик, но наш разговор придется прервать, — словно прочитав мои мысли, резко сменил тон адвокат. При этом его взгляд стал ненавидящим, что я содрогнулась. — Все инструкции ты получишь на электронную почту. И постарайся, чтобы все прошло без накладок. Твоя жена в моих руках, и, поверь, ее жизнь тоже не будет стоить ни гроша, если ты выкинешь какой-нибудь номер.

— Стой, Боррего!.. — экран погас, обрывая слова Алехандро, а мужчина, несмотря на солидный возраст, легко шагнул ко мне. Мой сотовый упал к его ногам, а затем раздался громкий хруст. — Думала, я идиот, девочка? — обратился он ко мне, наматывая на кулак мои волосы, собранные в хвост. Я замычала от боли, но он продолжал тянуть, что я невольно привстала следом. Правда, окончательно оказаться на ногах мне мешали веревки, которыми я была привязана к стулу. От боли из глаз брызнули слезы, но старик продолжил тянуть меня вверх, пока на его руку не легла мужская рука, сжимающая тонкое смертоносное лезвие.

— Отпусти ее, слышишь? Не смей даже прикасаться, — прошипел Шефер, а я едва не зарыдала от облегчения. Взгляд черных глаз, в которых я видела только ненависть и презрение к себе, остановился на нем.

Я не знала, как эти двое стали союзниками, как смогли найти меня и... ладно, в их руки я попала по собственной глупости, но все же... Что объединило этих совершенно разных людей? Неужели, жажда отомстить Алехандро и мне?

— Защищаешь? Зачем? — недоуменно поинтересовался Боррего, насмешливо смотря на Бориса Стефановича, моего бывшего работодателя. Я бы и сама хотела спросить, что ему от меня надо, но мне не позволили, сразу после моего пробуждения, заклеив рот скотчем. Господи, я думала такое только в фильмах встречается, а оказывается.... — Кто она тебе, Бо рис? Не дочь же, нет... так зачем тебе чужая жена?

— А тебе зачем? — вопросом на вопрос ответил мой персональный кошмар из прошлого. — Не задавай ненужных вопросов, старик, — убедительно посоветовал ему Шефер, не сводя с Боррего пристального взгляда ледяных голубых глаз, — мои отношения с Каролиной тебя не касаются. Ты мечтал отомстить Алмейра за свою дочь? Я тебе это позволил, а остальное не твоего ума дело!

Они еще какое-то время мерились взглядами, но, что удивительно, Боррего отступил. Усмехнулся, а затем, под моим умоляющим взглядом, просто покинул небольшое помещение, в котором я и очнулась.

— Наконец, ты рядом со мной, моя любимая, — шепнул он, присаживаясь напротив меня и сжав мои связанные ладони. Его лицо неожиданно разгладилось, придавая ему чуть ли не мальчишеский вид.

Сколько я помнила, пока работала недолгое время в его семье, Борис всегда следил за собственной внешностью. Да и природа его не обидела, и в свои сорок шесть лет он выглядел максимум на тридцать с хвостиком. Поэтому мой бывший работодатель и меценат нашего детского дома, всегда притягивал внимание женщин к огромному неудовольствию своей жены. Только... обратить на себя внимание этого ловеласа мне не посчастливилось, ибо для него я стала не просто увлечением — манией. Особенно, после того случая с его племянником. Тогда он посчитал, что, спасая меня, заслужит нечто большее, чем просто благодарность от спасенной школьницы.

— Как же долго я ждал этого момента, — снова зашептал он, скользя ладонью по моей щеке, затем спускаясь ниже и оглаживая мою шею. Я дернулась, стоило его ладони поползти вниз к груди, и попыталась увернуться от его прикосновений. А в следующий момент захрипела. Хотя... как захрипела, если мой рот был по-прежнему заклеен скотчем? Замычала и задергалась сильнее, чувствуя, как его пальцы больно впиваются в кожу, наверняка оставляя на ней синяки. — Никогда. Не смей. Мне сопротивляться! Поняла? — меня, как грушу, встряхнули, что шейные позвонки хрустнули, причиняя боль. По щекам покатились предательские слезы, а я снова ощутила себя беспомощной, совсем как тогда, в загородном доме его брата, когда Стас, обрядив меня в униформу для сексуальных игр, пытался пустить по кругу со своими приятелями. Еще и на камеру все снял, мерзавец.

— Успокойся, ну, тише, тише, моя малышка, — его губы собрали со щек соленые капельки, а мне пришлось приложить уйму усилий, чтобы не содрогнуться от отвращения, так как я понимала, что за этим последует новый приступ ярости у него и боли у меня. — Ну, вот видишь? Ты уже привыкла ко мне, да ты и не забывала меня, верно? — в его глазах промелькнуло безумие, и я застыла, сообразив, что он — сумасшедший маньяк. — Помнишь, как нам было хорошо? Помнишь, маленькая?

«Не было! Ничего не было!» — хотелось кричать мне, но я только закрыла глаза, чтобы не видеть его. Когда же кончится это безумие?

— Тебе нужно отдохнуть, а мне... подготовиться, — он вдруг указал на себя, привлекая внимание к тому месту, что откровенно дыбилось, намекая, что кое-кого не смущает ни мое отвращение, ни мой страх. — Ты подожди, я сейчас разберусь с этим идиотом, который решил, что Бориса Шефера можно использовать как комнатную собачку, отдавая ему приказы, — хохотнул он собственной остроте, и вышел из комнатки.

Я содрогнулась уже от рыданий и облегчения. Не знаю, сколько у меня в запасе времени, но... Мой взгляд упал на телефон, который остался лежать неподалеку от моих ног. Мне бы сделать звонок или просто включить его, но все осложнялось тем, что я была связана и привязана к стулу, а он стоял достаточно далеко. Мне бы только дотянуться...

Я качнулась в сторону, но вовремя опомнилась, понимая, что упав, непременно сломаю руку или что-нибудь похуже. Нет, если падать, то только вперед. Да, разобью лицо, но колени и связанные впереди руки могут смягчить удар, надо только попытаться сначала упасть именно на ноги. Я наклонила тело вперед, чувствуя, как ножки стула отрываются от пола, затем тут же перенесла вес назад, раскачивая себя, а после этого резко подалась вперед, падая на пол плашмя. Подбородок больно ударился о каменные плиты, а колени тут же загорелись от боли. Сверху меня придавил стул, ударив больно по спине. В глазах потемнело, а по подбородку потекла теплая кровь. Видимо, я ударилась намного сильнее, чем рассчитывала. Главное, что не головой, хотя удар пришелся на нижнюю челюсть. Я сжалась, пытаясь унять боль в груди, коленях и руках, которые сейчас занемели от веревок, но я нашла в себе силы, чтобы повернуться на бок и отдышаться. Взглядом наткнулась на телефон, который неожиданно ожил, а по треснутому экрану побежали ломаные линии. Безусловно, Боррего его разбил, но, видимо, аппарат не отключился до конца. Я поползла в его сторону, моля, чтобы абонент на другом конце не сбросил звонок прежде, чем я успею ответить. Гусеницей подползла, замерев над экраном. Алехандро! Я наклонила голову, носом проводя по сенсорному экрану и чувствуя легкий порез от стекла на кончике носа.

— Боррего? Отвечай! — раздался в динамике голос Алехандро, а я заплакала от безысходности. Ответить ему я не могла! Только бы Алехандро не сбросил звонок, ведь тогда... я всхлипнула. — Каролина? Девочка моя, это ты? Лина? Лина?!

Я бы закричала, но не могла, и Алехандро это понял.

— Держись, моя девочка, только продержись, — зашептал он, а мои слезы хлынули еще сильнее. Нос мгновенно заложило, и я начала захлебываться от собственных рыданий — рот по-прежнему был заклеен. Я пыталась языком вытолкнуть кляп, но у меня не выходило. — Успокойся, amadа, не трать силы на слезы. Тебе надо успокоиться, я уже еду. Я... прости меня, девочка моя, прости... не смог защитить тебя ни тогда, ни сейчас, — его голос срывался от волнения, и он начал перескакивать с русского на испанский, — мы уже практически рядом, только дождись! Слышишь? Не спорь и не сопротивляйся похитителям, не... Просто продержись, любимая. Любые раны можно залечить, даже... — его судорожный вздох полоснул по сердцу Он был готов ко всему, что могут сделать со мной эти маньяки, но просил не умирать. Я заплакала еще сильнее, понимая, что принесла новых проблем ему своим упрямством и... да что там! — собственной глупостью. Побежала навстречу опасности, стоило этому проклятому адвокату сказать, что Алехандро хочет отнять у меня ребенка. Легко поверила кому-то, но не любимому.

— Продержись еще немного, малышка, — хорошо Алехандро не мог видеть, как я содрогнулась от отвращения. Теперь это слово будет вызывать у меня только неприятные воспоминания. — Ну? Долго еще? — рыкнул он в сторону, а я замерла, прислушиваясь, как кто-то рядом что-то тихо пробурчал. А затем... громкий знакомый голос. — Есть! Засек! Едем, быстро!

Дальше все развивалось так быстро, что я даже не успела и глазом моргнуть. В комнату влетел Шефер, носком обуви отпихивая от моего лица телефон. Я только успела откатиться, чтобы не получить ботинком в лицо. Натурально зарычав, он поднял меня на ноги вместе со стулом, а затем на лицо обрушилась хлесткая пощечина.

— Тварь! Тварь! — и еще одна, и еще... Я даже не могла увернуться, но когда его пальцы сжали мой подбородок, заставляя смотреть в его перекошенное злобой лицо, я не отказала себе в удовольствии всем своим видом выдать самое презрительное, что смогла в своем унизительном состоянии. — Смеешь кривиться при мне? Шлюха! Надо было тебя в назидание отыметь под присмотром твоего муженька, тварь! — снова пощечина, а я едва не захлебнулась от крови, что хлынула мне в рот. Нос-то был разбит. Содрогаясь в конвульсивных припадках, не в силах глотать собственную кровь, я начала заваливаться на бок, теряя сознание. Вот так и захлебнусь, не дождавшись помощи. Рывок, и я закричала, выплевывая на своего обидчика кровавые сгустки.

— Фу-у-у, что это с ней? — в помещение влетел Боррего и остановился, рассматривая, как я отплевываюсь, валяясь в ногах Шефера. — Ты что, убить ее решил? Мы так не договаривались, — прошипел он, а затем принялся развязывать мне руки. — Я забираю девку и обменяю ее на...

Договорить он не успел, а я даже не закричала, когда мне в лицо брызнули теплые капли, а адвокат с простреленной головой остался лежать рядом. В его темных глазах застыло недоумение, а изо рта вытекала тонкая струйка крови.

— Так и не понял, идиот, что мне он нужен был только, чтобы добраться до тебя, — взгляд Шефера стал острым и хищным, заставляя меня затаить дыхание и уставиться на него, боясь пошевелиться. Сейчас он напоминал мне ядовитую змею, готовую наброситься на жертву, стоит той только моргнуть. Его губы раздвинулись в хищной усмешке. — Да, это по моей... просьбе тебя накачали снотворным и вывезли из квартиры Алмейра два года назад. Я не мог добраться до тебя в его доме, но легко сделал это, подговорив этого старого козла и его дочурку. Она так мечтала от тебя избавиться, что весь план придумала именно Лорена Хименез. Все, начиная от мнимой измены и заканчивая твоим исчезновением, — не без гордости сообщил мне Борис. Мне же оставалось только слушать и запоминать, чтобы в случае моего возвращения к Алехандро, я смогла указать на того, кто стоял за всем, что произошло в те дни. — Ты не думай, твой муженек никогда не узнает об этом, Каролина, — словно прочитав мои мысли, улыбнулся Шефер. — Ты не вернешься к нему, никогда. И он никогда не найдет тебя. Ты останешься только в воспоминаниях, что будут говорить твоей дочери подруга и он. Жаль, эта девочка могла бы стать моей, но ты сама все разрушила, моя девочка...

— Мне все равно, что ты сделаешь со мной, но до моей дочери тебе не добраться, — просипела я, старательно пряча от него свои настоящие чувства. Страх, боль... желание убить эту мразь.

— О, к тебе вернулся голосок, милая? — притворно удивился Шефер, склоняясь к моему лицу и всматриваясь своими холодными рыбьими глазами в мои. — А ты подала мне идею, умница. Но сначала... мы уедем отсюда, чтобы твой, спешащий на крыльях любви и отваги, муж нам не помешал. Думаешь, вы такие умные, что сможете найти это место? Нет, ни за что не догадаетесь, — пропел он, чем вызвал еще большее отвращение. Да он просто упивался своей мнимой властью. — А потом я заберу и твою доченьку, а когда ты мне надоешь, я воспитаю себе преданную невесту. Ну и пусть она еще маленькая, зато... моя, — его глаза предвкушающе блеснули.

— Ты... никогда не доберешься до моей дочери, слышишь? — прохрипела в ответ, снова сплюнув на пол кровь. — Я не стану твоей, и она... тоже. Ты жалкий педофил, сколько девочек пострадало от твоих... твоей «помощи» детским домам? Жаль, что я не догадалась раньше, хотя слухи ходили...

— Заткнись! — прошипел он мне в лицо, подтягивая меня за волосы и поднимая на ноги. Затем ощутимо толкнул в спину, что я едва сумела устоять на ногах и не упасть. — Шагай, маленькая шлюшка, нам пора! А сюда сейчас вызову своего мента, чтобы он с поличным взял твоего муженька у трупа, — хохотнул Шефер, а я снова дернулась, пытаясь ударить его по ноге. В ответ получила еще один сильный толчок в спину и упала на колени.

Взгляд вдруг уткнулся в черные армейские ботинки и ноги мужчины, что шагнул нам наперерез из темноты коридора. Миг, и я оказываюсь за широкой спиной, согнувшись так, чтобы не стать легкой мишенью. Короткий стрекот автомата, и тишина. Я даже вскрикнуть не могу, пытаясь сглотнуть ком тошноты, что подкатил к горлу, стоило мне заметить между широко расставленных мужских ног изрешеченное тело бывшего помощника мэра. Я так и застыла, стоя в три погибели, только мужская сильная рука удерживает меня от падения на пол, не в силах оторвать взгляда от того, кто еще недавно наводил на меня ужас. А теперь с бледного лица на меня смотрели тускнеющие светлые глаза моего истязателя.

— Не смотри, девочка... не надо...

Звуки врываются в оглушающую тишину неожиданно, заставляя вздрогнуть и встретиться взглядом с тем, кто неожиданно пришел мне на помощь. Я только и могу, что смотреть в знакомые зеленые глаза, виднеющиеся в прорези балаклавы. Высокий, подтянутый, смуглокожий, судя по небольшим участкам кожи, выглядывающим из-под перчаток и маски. Я не вижу его волос и черт лица из-за маски, но почему-то первые мне кажутся черными, а лицо...

Он неожиданно сдергивает вверх маску, открывая острые, чуть обветренные и загорелые на солнце скулы, затем приоткрывает тонкий нос и немного впалые щеки, высокий лоб. Я рассматриваю его, понимая... он мне кого-то сильно напоминает.

— Не так я видел нашу встречу... дочь, — чуть хрипловатым, словно когда-то давно сорванным голосом, произносит тот, кто уже не раз мне помогал. Он осторожно подхватывает меня на руки, потому что ноги вдруг отказываются держать, а затем просто выносит меня на улицу.

С удивлением отмечаю, что уже глубокая ночь, а место, где меня держали, мне не знакомо. Мужчина отнес меня к машине, открыл дверь и усадил на переднее сидение, сам останавливаясь в паре шагов. Он повернулся спиной, взъерошил волосы, словно обдумывая, что сказать, а затем в один шаг оказался рядом, присаживаясь на корточки.

— Вы... так же приходили один раз. Сели рядом с моим стульчиком и смотрели на меня, — вдруг заговорила, срываясь на кашель. До сих пор ныла грудь и саднило колени и локти, а во рту стоял противный металлический привкус крови. Но я упорно хотела спросить обо всем... отца. — Почему вы не забрали меня тогда? Почему позволили своему ребенку жить в... детском доме? Я настолько была вам не нужна? — голос против воли треснул, грозя пролиться слезами. На щеку осторожно опустилась ладонь, погладив кожу, а затем легонько, совсем как в ту встречу, надавив на его кончик. Поморщилась, потому что на нем был порез, но промолчала.

— Кто бы отдал преступнику, отсидевшему в колонии восемь лет за... изнасилование, даже его ребенка? Особенно дочь? — снова хриплым голосом спросил мужчина, а я... я покраснела, потому что даже не знала его имени. — Это потом... после гибели твоей матери выяснилось, что она меня оклеветала. Свидетели нашлись, что она со мной жила, а потом... влюбилась, — он усмехнулся, а я вздрогнула от того, что мой привычный детский мир рухнул в одночасье. Моя мать... посадила моего отца... обвинив того в насилии? Чтобы выйти замуж за другого?

— Почему? — шепнула практически одними губами, старательно отводя взгляд, словно... это была моя вина.

— Мы обязательно поговорим еще об этом, Каролина, — мягко произнес мужчина, но уже шепотом, — сейчас не время, да и..., — он вдруг обернулся, а я заметила на горизонте несколько отсветов от автомобильных фар, — муж твой едет. Сейчас сдам тебя на руки ему и... подчищу здесь все. Все закончилось, моя девочка, — он еще раз провел по моей щеке пальцем, будто не имел права ни на что большее, а я... я вдруг порывисто обняла его за шею, повиснув на нем, как та маленькая девочка, когда он однажды приехал ко мне. — Спасибо... дочь.

— Каролина! — я обернулась на сдавленный крик. На ходу выскакивая из машины, ко мне бежал Алехандро.

* * *

Алехандро

Это были самый долгие и тяжелые два часа в моей жизни. Нет, были, конечно, те месяцы, которые я не знал, где Каролина, но верил, что она вернулась домой, а сегодня...

Пока я готовил документы на фирму, чтобы передать контрольный пакет акций Боррего, а Егор и Диего связывались с полицией и... неожиданно, отцом Каролины, я думал только о том, что валяться стану в ногах жены, только бы простила мне это похищение. Если бы я только раньше догадался, кто стоял за первым исчезновением моей жены два года назад!..

— Что будешь делать, Алехандро? — серьезно спросил Егор, когда мы с ним остались наедине. Тину отправили отдыхать и присматривать за нашей с Каролиной дочерью, а Диего вызвался ее отвезти и проверить охрану дома, чтобы не допустить похищения еще и дочери. К тому же у Диего возникли вопросы к тем охранникам, кто оставался в доме в момент исчезновения Лины. Кто-то умышленно или случайно допустил, чтобы Лина оказалась одна в саду за домом, смогла выйти незамеченной и... попасть в лапы этого мерзавца Боррего.

Но не это волновало меня больше всего.

На секунду, когда камера телефона выхватила в темноте испуганное лицо моей любимой, заплаканную и связанную по рукам и ногам, я заметил еще одного человека за ее спиной. И его лицо показалось мне смутно знакомым. А еще он прижимал к горлу Каролины тонкий стилет.

— Что угодно, Хорхе, только пусть она останется в живых, — мотнул головой я, прогоняя нарастающую внутри панику. Мне казалось, что просиживая тут в кабинете, я рискую остаться без любимой жены, а наш ребенок — без матери. — Хорхе, я должен найти ее, должен... искать ее по городу, а не сидеть тут с бумажками, — рука против воли снова скомкала листок с письмом. — Она все не так поняла, а я... я так боялся ее потерять, что все время откладывал этот разговор, — кулак со всей силой обрушился на столешницу, — она ведь вспомнила тот вечер. Вспомнила, что кто-то вколол ей снотворное, а потом выбросил из машины, обозвав мусором. Но не это меня волнует больше всего, — я поднял растерянный, больной взгляд на друга, который продолжал стоять рядом со мной, сжимая ладони в кулаки. — Моя мать, скорее всего, участвовала во всем этом. Именно она знала о бумагах на развод, ведь по ее настоянию я не стал «выносить сор из дома», — я усмехнулся. Мать всегда ненавидела мою бабушку из России, считая, что деду не следовало связываться с ней, а спокойно жениться на той, что нашли ему родители. Не понимала и не желала признавать, что отец наполовину русский, что ему нравится гостить у русских родственников бабушки, и всячески препятствовала нашему общению. Брат никогда не тянулся к ним, а вот я... до смерти бабули я часто гостил у них, да и после их с дедом смерти тоже.

— Это мать сказала, чтобы Боррего составил документы, я же... не сопротивлялся, считая, что, чем меньше будет знать об этом посторонних людей, тем проще мне потом будет поговорить с Каролиной. Думал, что... это брат... он мог заставить или..., — я замолчал, откинувшись на спинку кресла и прикрывая глаза. Чувствовал себя последним подонком. — Она знала и об отступных, — я достал из стола распечатку банковского счета, с которого были сняты все средства, — мама их обналичила сама. Просто сняла всю сумму с карты, отдав ее брату. Скажешь, я идиот? Мог бы и раньше обо всем узнать, догадаться? Мог... но не узнал, не догадался...

— Алекс, нам свойственно оправдывать поступки любимых и близких, — пожал плечами Егор, а затем хлопнул меня по плечу, ободряя, — мы все оступаемся, но на то и должны быть рядом те, кто нас любит. Чтобы мы смогли простить себя в первую очередь. Она простит, не сомневайся.

— Хотелось бы..., — рядом на столе зазвонил телефон. Высветившееся имя контакта заставило меня едва ли не подпрыгнуть на месте. Егор тоже напрягся, а в комнату влетел Диего, знаками показывая мне, чтобы я постарался тянуть время. Я сделал глубокий вдох, но звонок тут же оборвался, заставив меня чуть ли не зарычать от ярости. Сколько можно издеваться надо мной?! Говорил бы уже, что нужно!

— Набери сам, возможно, просто осечка сети, — проговорил Диего, а сам пристроился рядом, подключая планшет. — Тяни время, как можешь...

Я кивнул, набирая номер своей жены. На этот раз соединение шло долго, постоянно шли гудки, но трубку никто не брал. Внутри прочно завязывался узел из тревоги и страха за любимую, с трудом удержал себя на месте, чтобы не сорваться и не броситься искать ее по городу. И только понимание, что могу сделать только хуже, останавливало... пока.

Палец уже тянулся к красной кнопке «отключить», когда на экране вспыхнули цифры, отсчитывающие время соединения. В этот раз звонок был обычным, и я просто прорычал в трубку:

— Боррего!? Боррего, отвечай! — в трубке что-то зашуршало, а я неожиданно замер, прислушиваясь к странным звукам. Всхлип? Стон? Плачь? — Лина?! Лина, девочка моя, это ты, — выдохнул с облегчением, сияющим взглядом встречаясь с озабоченным взором Егора и выжидающего — Диего. Скосил глаза на его планшет, на котором расходились круги поиска абонента. Какая-то новая разработка его бывших коллег и выдали ему только потому, что кто-то надавил на вышестоящее руководство. Кто-то очень важный, но спрашивать ни о чем не стал, хватало и того, что помогли. Диего выжидающе смотрел, а я... — Успокойся, amado, не трать силы на слезы. Тебе надо успокоиться, я уже иду. Я... прости меня, девочка моя, прости... не смог защитить тебя ни тогда, ни сейчас, — мой голос неожиданно сорвался от волнения, когда я понял, что... я сижу здесь, а моя жена, моя любимая в лапах какого-то урода. И я сам не знаю, что они с ней могут сделать. Я подскочил с места, готовый сорваться на ее поиски. Хватит! В прошлый раз поверил матери, что Каролина сбежала от меня, чтобы скрыть свой «позор». А теперь сижу в офисе и жду, когда мне ее вернут. Мужик я или где?.. — Я уже практически рядом, только дождись! Слышишь? Не спорь и не сопротивляйся похитителям, не... просто продержись, любимая. Любые раны можно залечить, даже... — Господи! Что я говорю?! — Ну?! Долго еще?! Каролина там одна, с этими подонками...

— Есть! Засек! Так, ты остаешься тут, а мы погнали, — с места подскочил Диего, а я рванул следом за ним, продолжая прижимать к уху трубку, чтобы слышать... слышать как тот подонок кричит на мою жену, как бьет ее по лицу. Из-за искажения, я никак не мог понять, откуда мне известен его голос, словно я когда-то уже встречался с его обладателем. Но кто он...

Телефон отключился, а я был готов рвать и метать от невыносимой боли и страха за Каролину.

— Останься, Алекс, там может быть опасно, — попытался образумить меня Диего, но я только оттолкнул его, садясь в черный внедорожник, в котором находились еще несколько таких же шкафообразных мужчин в темной неприметной форме и масками на лицах. — Он с нами, — Диего со скорбным вздохом забрался на место рядом с водителем. — Трогай, а я пока сообщу кое-кому адресок, — обратился он к водителю, а затем назвал адрес. Кажется, это где-то на окраине города. Отстойное местечко, но да, там легко затеряться и спрятать Каролину. — Да. Да, нашел. Записывай адрес, ты ближе нас. Будь осторожен, там Шефер... да его поганых рук дело, так и не успокоился, сволочь! Да, постараемся добраться быстрее, но... сам понимаешь. Хорошо. Нет, со мной, — недовольно взглянув на меня, отозвался Диего, разговаривая с кем-то по телефону. — Ну, он же твой зять, — ядовито процедил Диего. — А у моей сестры такой же отвратный вкус, как и... ладно.

— Диего, напомни мне вычесть из твоей зарплаты за оскорбление работодателя, — спокойно проговорил я, отворачиваясь к окну. В тишине салона послышались тихие покашливания, видимо, парни маскировали смешки.

— Непременно, господин Алмейра, — отозвался... шурин, натягивая на лицо балаклаву. — Парни, там двое, вооружены, с ними женщина-заложник...

Те только кивнули, доставая внушительное вооружение из-под сидений автомобиля. Даже мне что-то сунули в руки, но рассматривать не стал. Только надеялся, что применять нам его не придется.

Машина мчала на всей скорости, но я не замечал ни резких поворотов, ни сложных маневров водителя, который явно спешил, нарушая все правила вождения. Да и я был с ним солидарен, уже едва ли не в голос умоляя, чтобы он поднажал, ведь я не знал, что те уроды могут сделать с моей девочкой. Как я потом стану ей смотреть в глаза? А в глаза наших детей? Эрни мне точно не простит повторного исчезновения из его жизни Каролины, слишком привязался к ней и полюбил.

Диего снова с кем-то разговаривал по телефону, а затем облегченно выдохнул.

— Все нормально. Ее... освободили, — сказал он мне, и я не поверил своим ушам. Спасена! Спасена!

— Кто? — практически одними губами спросил у него, чтобы знать, кого благодарить за помощь. — С ней... все в порядке?

— Успокойся! — Диего хлопнул меня по плечу и сорвал с лица маску, — жива и невредима, а тот подонок... Ты помнишь приезд Шефера в Мадрид два года назад? — спросил у меня охранник, всматриваясь в мое растерянное лицо. Я провел ладонью по щекам, стирая усталость и напряжение. Фамилия мне была смутно знакома, но образ мужчины, сидящего в моем кабинете, как-то незаметно выветрился из памяти.

— Что-то припоминаю, — после секундного молчания, ответил я, а затем, будто вспышка. — Фотографии и видеозапись, где Каро..., — я осекся под внимательными взглядами остальных мужчин, а в салоне повисла гробовая тишина, нарушаемая только ревущим мотором и нашими слаженными выдохами. — Убью, сволочь! Его рук дело!

— Отец уже рассчитался, не переживай, — усмехнулся Диего, а я только сжал челюсть до побеления, — ты сейчас нужен ей и детям, забудь, Алекс. Твоя главная задача — заставить ее забыть об этом похищении, как о страшном сне, — брат жены с нескрываемой горечью усмехнулся. Видимо, тоже было, что вспомнить.

— Похоже, я в должниках у всей семьи моей жены? — криво улыбнулся в ответ, — но... какие могут быть счеты между родственниками, правда?

— Эй, ты... ну ты!.. — опешил Диего, а затем в салоне грянул дружный мужской хохот, а на шурина посыпались смешки и хлопанья по плечу от друзей. Он вгляделся в темноту, рассекаемую светом автомобильных фар. — Отец без своего привычного сопровождения? Странно...

Я подался вперед, пытаясь рассмотреть несколько внедорожников, стоящих возле одиночного здания неподалеку от речушки, что протекала здесь. Возле одной из машин заметил высокую мужскую фигуру, сидящую подле открытой задней дверцы одной из машин. Заметив нас, он поднялся, а затем наш автомобиль резко затормозил возле него. Мужчина чуть прищурил глаза, всматриваясь в лицо водителя, а затем из-под его руки вынырнула темноволосая головка, и я забыл как дышать.

Рванув на себя защелку двери, выскочил из машины, чтобы в следующий момент поймать хрупкую фигурку жены и прижать ее к себе с такой силой, словно хотел навсегда спаять нас в единое целое.

— Каролина! Девочка моя! Никогда! Никогда больше тебя не отпущу! Любимая, — срываясь на хрип, шептал ей, целуя мягкие губы. — Люблю тебя...