Я закрываю за собой дверь.

— Как она?

Поворачиваюсь и смотрю на Рокко. Его одежда перепачкана землей, он сидит, опершись локтями на колени. В пальцах тлеет сигарета.

В гребаной больнице. — Ты же знаешь, что здесь нельзя курить.

— Черт. — Он тушит сигарету об пол. — Так что?

Мои плечи напрягаются. — Она выживет, так что это уже кое-что. Благодаря тебе.

Чего бы это ни стоило. У нее впереди месяцы восстановления. Физического. Морального.

Она уже никогда не будет прежней.

Рокко пожимает плечами. — Я ничего не делал, кроме того, что спел эту гребаную песню. Теперь она не выходит у меня из головы.

Я оглядываю пустой холл. — Я... да. Дом ждет меня снаружи. Ты вернешься с нами?

Он качает головой. — Я останусь ненадолго.

Он достает зажигалку, щелкает ею. — Эй, Кэт?

Я поворачиваюсь. — Да?

Он смотрит на меня, шевеля бровями. — Я присматривал за твоим другом, но он не в лучшей форме. Подумал, тебе следует знать. Ну, знаешь, на случай, если ты захочешь быть той, кто убьет его.

Мои брови опускаются, когда я пытаюсь понять смысл его предложения. — Что? Кто? Почему?

— Как, где, когда...

— Рокко...

— Расслабься. — Он ухмыляется, и за этим скрывается что-то дикое, что заставляет меня задуматься, о чем он говорит. — Ты знаешь, плаксивый ублюдок. Не помню его имени. Раньше был охранником в Фаско.

Я вытаращиваю глаза. — Лео?

Он указывает на меня. — Это то самое. Последние несколько недель я называл его маленьким морковным членом, потому что забыл это имя.

Я морщусь от услышанного. — Как ты… Вообще-то, неважно. Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

* * *

Мой желудок скручивается, когда Винсент открывает дверь с удивленным выражением на лице. — Привет.

— Они здесь? — Я смотрю мимо него. В квартире, которую делят Винсент и Тони, я была всего несколько раз за последние шесть лет. Здесь на удивление чисто.

Винсент следит за моим взглядом. — Да. Эээ... Дэнни был из тех, кто наводил бардак.

Никто из нас не упоминает Николо.

Он указывает мне в сторону комнаты Тони. — Эй, Кэт. Как… как дела у Розы?

Я пронзаю его тяжелым взглядом, и он смотрит на меня в ответ. — Я просто хотел узнать, все ли у нее в порядке. Вот и все.

— С ней все в порядке, — говорю я категорично. — И ей все еще шестнадцать.

— Merda, — бормочет он. — Я это знаю.

— Помни об этом. Особенно теперь, когда ты увидел, как точно Джио может стрелять, когда захочет.

Пряча улыбку от выражения его лица, я прохожу мимо него и стучу в дверь.

Фрэнки открывает ее. — О, спасибо, черт возьми. Может, он послушает тебя. Он упрямый figlio di puttana. Нет ни малейшего гребаного способа, чтобы он мог ходить на этой ноге, но я думаю, что у него сломаны уши, а также чертова берцовая кость...

Ее слова обрываются, когда я обнимаю ее. — Рада тебя видеть, Фрэнки Коста.

Она слегка улыбается, ее шрам растягивается, когда я отстраняюсь. — Я тоже, Корво. Рада, что ты выбралась.

Наши взгляды встречаются. — Только благодаря тебе. Лак помог. Спасибо.

Она опускает взгляд на свои голые ногти, загибает пальцы, пока они не скрываются из виду. — Значит, оно того стоило.

Есть что еще сказать, и мы обе это знаем. Возможно, мы обе понимаем друг друга так, как никто из окружающих нас мужчин, возможно, не смог бы, если бы они не испытали этого сами.

Но сегодня не тот день, чтобы ворошить эти мысли. Я присоединяюсь к ней в отчитывании раздраженного Тони. Он принимает это с хмурым видом, но не отводит глаз от Фрэнки. — Я все еще могу драться.

— Нет, — говорю я твердо. — Ты не можешь, Тони. Ты будешь обузой.

Фрэнки закатывает глаза. — Grazie. Здравый смысл, Антонио.

Я замечаю, что они оба наблюдают друг за другом. — Я зайду завтра.

Попрощавшись с Винсентом, я звоню Джио. Он отвечает после первого гудка. — Где ты?

— Иду мимо Внутреннего двора. Почему Рокко присматривал за Лео?

Он делает паузу. — Merda. Он мертв?

Я хмурюсь. — Рокко, похоже, так не думает. Но он сказал что-то о том, что ему осталось недолго.

Он выдыхает. — Встретимся во Дворе.

Я жду всего несколько минут, прежде чем он появляется на краю. Я чувствую на себе его взгляд, пока медленно хожу по кругу.

— Мне всегда нравилось это место.

Наше нейтральное место. — У нас тут были кое-какие стычки, Джованни Фаско.

Он прищуривается, глядя на меня, но на его губах играет улыбка. — Например, когда ты сказала мне, что украла все деньги Фаско.

— Или когда ты похитил меня. — Я фыркаю. — А потом понес меня обратно через кампус, потому что думал, что я умираю.

— Я был так чертовски зол на тебя. — Он делает шаг. — Знаешь, мне кажется, я тогда понял.

Я складываю руки на груди. — Да?

— Ты и так занимала слишком много места в моей голове, Корво. — Он убирает прядь волос с моего лица. — А потом ты довела меня до сердечного приступа, торгуясь с Маттео, и я, наконец, вытащил голову из задницы.

Я смотрю на него снизу вверх, обнимая руками его талию.

— Я был дураком, — бормочет он. — Я думаю, ты всегда была неизбежна.

Наши губы соприкасаются. Раз, другой, прежде чем я отстраняюсь. — Мне очень любопытна ситуация с Лео.

Он поднимает бровь, глядя на меня. — Он предатель.

— Значит, ты отрезал ему язык?

— Пока нет. — Он берёт меня за руку и сворачивает с тропинки в сторону деревьев. — Решил, что сначала ему полагается немного поэтической справедливости. А потом, что ты заслуживаешь права решать. Так что я его… приберёг?

— А Рокко? — С любопытством спрашиваю я. — Я не знала, что вы друзья.

— Он психопат, — бормочет Джио. — Но... да, я полагаю. Во всяком случае, знакомые.

— Мужская привязанность из-за небольшой пытки. Как это в традициях Cosa Nostra с вашей стороны.

Он смеется. Мы выходим на поляну, которую я узнаю, и оборачиваюсь, мой взгляд останавливается на голом клочке травы. Я сразу узнаю это, хотя многие другие теперь усеивают землю вокруг нас. — Здесь они похоронили меня.

— Да. — Джио подходит к дереву и берет лопату. — И теперь Лео точно знает, на что это похоже. На самом деле, довольно много раз.

У меня открывается рот. — Серьезно?

Он пожимает плечами, но его глаза темнеют. — Он мог убить тебя. Я понятия не имел, если бы знал, остановил бы это. Я сделаю то же самое с любым мужчиной, который причинит тебе боль. Если, конечно, ты не убьешь его первой. А потом он пошел к ебаному Маттео. Они заслуживают друг друга.

Я жду, пока он выгребает кучи земли из растущей ямы. — Знаешь, я думаю, что это, возможно, одновременно и самый милый, и самый странный подарок, который я когда-либо получала.

Его губа приподнимается в усмешке, на щеке остается полоска грязи. — Я постараюсь продолжать преподносить сюрпризы, но ничего не обещаю.

— Слишком поздно, — бормочу я. — Теперь эта планка заоблачная.

Мы оба беремся за края гроба, и поднимаем его из-под земли. Он и близко не кажется таким тяжелым, как я ожидала. Доносится отвратительный запах, и я морщу нос. — Ну, это чертовски отвратительно. Сколько точно?

Джио смотрит на гроб. — С той ночи, когда тебя похитили. Может быть, неделю или две спустя. Я выпускал его, а потом сажал обратно, но Рокко не производит впечатления самого организованного человека. Возможно, он мертв.

— Есть только один способ выяснить.

Джио откидывает крышку, и мы оба заглядываем внутрь.

— Я думаю, он, возможно, мертв, — шепчу я.

Я почти надеюсь на это. Он совсем не похож на того Лео, который похоронил меня той ночью. Сморщенный и бледный, его тело покрыто его собственными экскрементами. Но его веки подрагивают.

Я мрачно улыбаюсь, когда они открываются. — Привет, Лео.

Водянистые зрачки устремлены на меня. Из-за грязного кляпа у него во рту доносится приглушенное ворчание. Мои глаза поднимаются к его лбу. Джио хмурится, наклоняясь, чтобы посмотреть на выцветающие оранжевые закорючки. — Что это, черт возьми, такое?

Я прочищаю горло. — Рисунок… маленького морковного члена. Я думаю.

Он недоверчиво смотрит на меня, и я пожимаю плечами. — Рокко.

Мы оба снова обращаем внимание на Лео.

— Тебе решать, — говорит Джио.

Я цокаю языком, когда взгляд Лео мечется между нами. — Мы могли бы просто… оставить его здесь. Поэтическая справедливость.

Но когда мой взгляд скользит по нему, я вздыхаю. — Нет. Я не могу. Он слишком жалок, чтобы жить.

Лео начинает ерзать, добавляя уверенности моим словам. Из его горла вырываются умоляющие звуки. — Ты думаешь, он захотел бы умереть после всего этого.

— Рокко сказал то же самое.

Хм. Может быть, у меня действительно есть что-то общее с вторым Данте.

Но это наводит меня на мысль. Я вытаскиваю нож, рукоятка крутится между моими пальцами. — Как тебе это, Лео? Ты можешь умереть прямо сейчас, или ты можешь умереть в этом ящике и прожить еще несколько часов. Твой выбор.

— Я бы покончил с этим сейчас, — тихо говорит ему Джио. — Потому что я больше не буду открывать этот гроб.

Его голова мечется между нами обоими. Обдумывает.

— Кивни в знак «да». Покачай в знак «нет». — Я машу ножом для убедительности. — Это будет быстро.

Он смотрит на лезвие, его дыхание учащается.

А потом… он качает головой.

Я сажусь на корточки, с отвращением глядя на него. — Серьезно?

Джио качает головой. — Ты гребаный таракан, Лео.

Я указываю на него концом ножа. — Напомни мне никогда не доверять твоим способностям разбираться в людях, Фаско. Никогда.

На последнем слове я опускаю нож, не глядя. Он проходит прямо через кляп и входит в череп Лео.

Небольшое количество света, оставшееся в его глазах, быстро гаснет.

Брови Джио опускаются. — Наверное, это было самое милосердное, что мы могли для него сделать.

— И все же это доставляет огромное удовольствие.

Я беру его протянутую руку, встаю и отряхиваю грязь с колен, прежде чем вонзить лезвие в землю, чтобы стереть с него остатки Лео. — Сделай фото и отправь Рокко.