В моих апартаментах ничего не изменилось. Мои вещи точно там, где я их оставила, халат брошен на стул.

Все на своих местах. Но я поворачиваюсь, прищурив глаза. — Кто здесь останавливался?

— Я. — Джио наклоняет голову с любопытством и намеком на настороженность. — Как ты узнала?

— Потому что, здесь слишком чисто. — Я направляюсь в свою спальню, вертя головой. — Мне нужно подготовиться.

— Дом сказал, что созвонился со всеми. — Он следует за мной.

Я выдыхаю. — Некоторые присоединятся по своей воле. Другие потому что не хотят пропустить. А кое-кто побежит прямиком докладывать Маттео.

— При условии, что он жив. — Джио садится на кровать, опершись локтями о колени.

— Так и есть. — Мой голос мрачен. — Кстати, о тараканах. Мой нож был не под тем углом, чтобы попасть ему в сердце.

Но, по крайней мере, он ранен.

Я скрываюсь в душе, погружаясь в привычную обстановку моих собственных вещей. Мой собственный шампунь. Моя собственная расческа.

Выйдя сорок минут спустя, я останавливаюсь в дверях. — Что ж. Здесь уютно.

Люк поднимает взгляд. — Иди поешь. У нас есть время.

Остальные рассаживаются вокруг моего стола. И от знакомого зрелища у меня подозрительно покалывает в горле. Я с улыбкой смотрю на Стефано.

Он вписывается сюда. Они все вписываются. Как странно, что когда-то они казались такими неуместными. На столе расставлено несколько бутылок холодного пива, и Люк кивает на охлажденную бутылку белого. — Налить нам по бокалу?

Я прижимаюсь губами к его плечу и оглядываюсь. — Лючия очень хорошо тебя обучила.

— Так и есть. — Он перекладывает карбонару в тарелку. — Хотя это было в ускоренном режиме.

— Ты говорил с ней?

Он кивает, его тепло проникает в меня. — Я звонил. Данте тоже. Хочешь позвонить?

У меня сжимается грудь. — Нет. Нет, если все в порядке.

Он ставит сковородку, поворачивается ко мне лицом. — Маленькая ворона.

Улыбаясь, я качаю головой. — Дело не в этом. Я не хочу.… Я отвлекусь. Может быть, позже. После звонка.

Он изучает меня. — Вполне справедливо.

Я сажусь рядом со Стефаном. Его рука тут же обвивается вокруг спинки моего стула. — Мне нравится твоя квартира.

— Мне тоже. Впрочем, ты можешь поблагодарить Джио за чистоту.

Пока мы едим, дневной свет меркнет, и мы все затихаем, расправляясь с едой.

Это был долгий день. Долгий год.

Стефан играет с моими волосами. — Я могу что-нибудь сделать? До звонка?

— Нет. — Я хмурюсь. — Если они не послушают, у нас будут проблемы.

— Если они к тебе не прислушаются, они дураки, — коротко говорит он. — Ты убедишь их, Кэт.

Он очень верит в меня. Они все верят.

Данте останавливается в дверях. — Мы могли бы остаться.

— Ты не хуже меня знаешь, что не можешь. — Я вздыхаю. — Нам нужно быть готовыми.

Он прижимается своими губами к моим. — Используй все, что тебе нужно. Мы сделаем то, что необходимо.

Я переодеваюсь, пока Дом готовится, надеваю черную кофточку и блейзер поверх гладких черных брюк. Через мгновение я добавляю еще и свои черные каблуки, несмотря на то, что они не увидят моих ног.

Мои волосы зачесаны назад в пучок, их удерживают острые шпильки, а макияж дымчатый.

— Сойдет?

Его глаза скользят по мне, когда он откладывает ноутбук. — Всегда, но да.

Я делаю вдох. Вдох и выдох.

У меня будет только один шанс. Один.

Одна финальная игра. Если всё сработает, как мы задумали, ни у меня, ни у Маттео уже не будет возможности прятаться.

— Тридцать секунд, — бормочет Дом. Я сажусь перед затемненным экраном и жду.

Экран передо мной оживает. Сначала появляется мое собственное лицо.

А затем, медленно, другие.

Одно за другим появляются новые лица. Лица, знакомые мне с детства. Некоторых я знаю всю свою жизнь.

Мой дядя скрещивает руки на груди и улыбается мне. — Buonasera, Катарина.

— Buonasera. Рада тебя видеть, Марко.

Мы больше ничего не говорим, чувствуя на себе взгляды. Мое лицо остается бесстрастным, пока я сижу молча.

Все. Я не вижу, чтобы кто-нибудь отсутствовал. Каждый старший солдат Корво, любой, у кого есть подчиненные, сидят передо мной. Около сотни, охватывающих все части страны. Большинство из них базируются на местах.

Наконец, я склоняю голову. — Benvenuto, всем. Спасибо, что присоединились.

Я на мгновение окидываю взглядом море лиц. — Я понимаю, что всё было в последний момент.

— Действительно. — Эдуардо Кавалли прочищает горло. — Я уверен, что говорю от имени всех нас, когда говорю, что нам интересно знать, почему происходит эта встреча.

Я перевожу дыхание. — Я прошу вашей помощи. Всех вас. И я бы попросила вас выслушать меня, прежде чем принимать решение.

Шепот. Некоторые кивают. Лица некоторых не меняются. Другие выглядят недовольными. Некоторые любопытными.

Переплетая пальцы домиком, я начинаю. — Вы знаете, что Маттео Корво претендовал на роль capo dei capi. И капо семьи Корво. Роль, на которую он утвердился после хладнокровного убийства моего отца и двух других капо на мирном собрании.

Я делаю паузу, позволяя информации осмыслить, прежде чем продолжить.

— Cosa Nostra построена на узах и правилах, которые мы создавали на протяжении сотен лет. Союзы. Семья. Маттео Корво разорвал это на части во имя власти. Он действует бесконтрольно, проливая кровь при каждой возможности. Убивая детей. В нашем мире существует хрупкое равновесие, в котором мы нуждаемся. Баланс между поддержанием традиций, уважением иерархии и адаптацией к миру, который меняется вокруг нас.

— Семья, — тихо говорю я. — Честь. Верность. Маттео на все это наплевать. И никто из нас не останется в стороне от его жадности. Он придет за вашими семьями, если вы не последуете за ним. Может быть, не сегодня, но однажды. Он заберет ваших дочерей, превратит ваших сыновей в мужчин, которых вы не захотите признавать. Он уничтожит Cosa Nostra, если его не остановить, и я не могу стоять в стороне и наблюдать, как это происходит. Я не буду стоять в стороне и смотреть, как горит Cosa Nostra.

— Красивые слова, — прерывает кто-то. Я смотрю на экран. — Добрый вечер, Рикардо.

Мужчина постарше не улыбается. — Прекрасная речь, Катарина, но немного излишняя. За исключением одной вещи. Ты больше не Корво, а Азанте. Если слухи верны, ты даже носишь их метку на своей коже. И поэтому в этом обсуждении не должно быть твоего участия.

Спокойствие.

— Рикардо. — Я постукиваю себя по подбородку. — У тебя три дочери, верно?

Он напрягается. — И что из этого?

— Скажите мне, — коротко говорю я. — Если бы твоих дочерей похитили и принудили к браку скрепив его фальшивыми документами, ты бы это поддержал? Если бы их избивали, клеймили, накачивали наркотиками и насиловали, ты бы стоял в стороне и смотрел, как это происходит?

— Я… конечно, нет, — взрывается он. Он смотрит на другие лица на экране. — Это было бы поводом для возмездия, как ты прекрасно знаешь. Войны между Семьями начинались и из-за меньшего.

— Действительно. — Мой тон ледяной. — А если бы их расчленили, а куски их тел разбросали по твоим садам, ты бы согласился с этим?

Многие из них неловко ерзают при моих резких словах. Рикардо краснеет.

— Мы говорим не о Фаско...

— Любая из твоих дочерей могла бы быть Николеттой Фаско, — огрызаюсь я ему в ответ. — Любая из них могла бы быть мной. Эми Корво, вдова моего отца, сейчас, когда мы разговариваем, лежит в больнице и, возможно, никогда больше не увидит нас из-за того, что Маттео сделал с ней. Он пытал ее для собственного развлечения, и он сделает еще хуже, если его не остановить.

Я заставляю себя вздохнуть. — Что касается моих собственных обстоятельств, твоим дочерям повезло, что у них есть ты, Рикардо. Тело моего отца все еще остывало, когда Сальваторе Азанте взял меня силой по просьбе Маттео. Я должна была отомстить сама. Ты можешь спросить моего мужа, как это получилось, если сможешь найти те его части, которые я оставила после себя, когда закончила. У тебя есть еще какие-нибудь вопросы о моем браке?

Рикардо краснеет. — О... нет.

— Хоть я и ношу клеймо Азанте на своей коже, — тихо говорю я. — Меня зовут Катарина Корво. Я всегда буду Корво, до самой смерти. Это обещание, которому я следовала всю свою жизнь. Маттео продал меня в попытке доказать обратное, и все же я здесь. Я сражаюсь за наше будущее, за ваше будущее, в то время как он прячется в доме моего отца, довольствуясь тем, что распивает вино из погреба и разыгрывает из себя capo dei capi в окружении своих наемников.

Элио Маранзано заговаривает первым в тишине, которая воцаряется во время разговора, когда я заканчиваю. — В чем именно заключается твой план?

— Через две ночи мы с моими людьми навестим Маттео. Эта неопределенность длилась слишком долго, и с каждым днем проливается все больше крови.

— С какими союзниками?

Я откидываюсь назад. — Данте В'Ареццо. Лучиано Морелли. Джованни Фаско. И Стефано Азанте, новый капо. Я рада заверить вас, что он совершенно не похож на своего предшественника. Они согласились использовать своих людей. У Маттео в кармане значительное количество наемников, которым мы должны противостоять. Некоторых из них я вижу в этом звонке. Они молчали, пока Маттео порол меня.

При этом все больше мужчин выпрямляются. Некоторые вообще отключаются от звонка.

— Создается новый альянс. — Я стучу пальцем по столу. — Со всей Cosa Nostra. Постоянный альянс, помогающий нам преодолевать вызовы, с которыми мы сталкиваемся снаружи. Возможности. Рост. Сила. Мы слишком долго тратили время на мелкие склоки и разногласия, и это создало пропасть по всему нашему миру, которой воспользовались такие люди, как Маттео.

Я жду, пока утихнет ропот. — При условии, конечно, что я останусь капо Корво. Если Маттео продолжит, я могу заверить вас, что в самом ближайшем будущем наш мир будет выглядеть совершенно по-другому.

Я смотрю на экран. — Я не стану умолять. Но мы выступим, и я буду помнить, кто стоял рядом, а не ждал, пока упадет монета, прежде чем выбрать сторону. Я жду ответа сегодня вечером.

Едва я заканчиваю разговор, как звонит мой телефон. — Марко.

— Молодец. — Мой дядя не теряет времени даром. — Некоторые будут бесится, но если это сработает, это не будет иметь значения. Как ты думаешь, он клюнет на наживку?

— Я надеюсь на это. — Я встречаюсь взглядом с Домом. Его серые глаза сверкают, когда он пристегивает оружие. — Мы узнаем. Как быстро ты сможешь доставить сюда своих людей?

— Мы сейчас выезжаем. Я ждал звонка. Я уже получаю сообщения.

— Я доверяю твоему мнению. Нам действительно нужны люди, Марко. Но действовать нужно осторожно.

— Я понимаю. Я не собираюсь тратить это впустую.