— Вражеские суда замечены справа, — послышался голос одного из координаторов.

— Орудия и артиллерия развёрнуты в точке В-4, — тут же произнёс другой.

Затем заговорили третий и четвёртый. Следом — тактики. Короткие доклады, подтверждения, уточнения, расчёты дальности и углов атаки. Всё это теперь происходило без моего прямого участия. Я лишь стоял у обзорного окна и порой поглядывал на мониторы, где вспыхивали и меркли точки врагов.

После прохождения так называемой точки «невозврата», которой можно считать тот китайский город, где нам удалось спасти множество юнцов, а заодно, скажем так, «поживиться» техникой на будущее, началась самая настоящая война во всех её проявлениях.

Засады, неожиданные атаки, прямые столкновения, попытки застать нас врасплох орудиями, выдвигаемыми искусно из-под земли, а также артефактными расходниками, коих у китайской империи оказалось немало и которые они охотно использовали как суицидники, создавая мощные вихри и взрывы ценой собственных жизней.

Причём воевать приходилось не только с теми, кто нападал на нас в открытую, но даже с теми, кому я изначально дал шанс спокойно уйти. Некоторые лагеря так называемых «беженцев», расположенные именно недалеко от городов, оказались не более чем фикцией. Когда мы проходили мимо, они пытались ударить в спину.

За что, конечно же, получали ответ частичным или полным уничтожением — в зависимости от ситуации. Наши системы на дирижаблях фиксировали порой атаку от всех находящихся там, а порой лишь от единиц, которые пытались спровоцировать эту самую атаку.

Тех, кто на нас не нападал, мы не трогали, как я и обещал. Но чаще всего такие лагеря располагались очень далеко от городов.

Также по пути нам довольно часто встречались деревушки. А так как мы летели достаточно низко, чтобы не пропустить ни одного врага, жители, опять же, словно фанатичные самоубийцы, атаковали нас совсем слабенькими техниками.

И как бы я ни хотел, чтобы жертв оказалось меньше, как бы ни хотел, чтобы гражданские умирали как можно реже, система Родов и подчинения делала своё дело. Как и святая вера в их императора…

Результатом порой становились целые выжженные деревни, что после нас полыхали алым пламенем.

Это война, и ничего здесь не поделаешь.

Если они взяли в руки оружие, значит, как минимум считают себя воинами и готовы сражаться до конца. Это их сознательный выбор и ничей больше. А раз они сделали этот выбор, значит, обязаны нести за него ответственность в полной мере.

У нас нет времени размусоливаться и пытаться спасти каждого. По крайней мере не тогда, когда я уже изначально дал им выбор. Фанатики в войне встречаются всегда и никуда не исчезнут. Поэтому, чтобы не рисковать своими людьми, нужно ставить точку на других.

Быть милосердным я мог лишь в самом начале, когда мы ещё не прошли далеко в китайских землях. Сейчас же такой возможности нет, и всё остаётся на волю и адекватность самих людей.

Впереди показался ещё один довольно большой город со своим собственным щитом.

Здесь оборона выглядит уже не так, как ранее. Дирижабли не лезут в самоубийственную атаку. Впереди я даже почувствовал высших и нов. Но этого всё равно недостаточно, чтобы остановить нас.

— Обозначаю цели, — снова заговорил один из координаторов.

Порядок наших дирижаблей тут же начал меняться. Построение перестраивалось прямо в воздухе, расходясь широкими дугами. Снова зазвучали тактические команды, доклады о дистанции, углах атаки, плотности щита и предполагаемых слабых точках.

— Они явно не были готовы к такому, — произнесла Анастасия, стоя рядом со мной со скрещёнными руками.

Я мельком скосил на неё глаза и кивнул.

— Думаю, они рассчитывали, что я и Яна пойдём своим путём, а армию отправим отдельно, как отвлекающий фактор. Поэтому наверняка рассредоточили большую часть сил по границам и сейчас спешно собирают.

— Никто не ждёт настолько прямой атаки в лоб… Ведь речь идёт о войне, — добавила она.

Вновь скосив взгляд на девушку, а затем переведя его вперёд, на город, я задумался.

Атака началась по заранее продуманной тактике. Город сопротивлялся долго. Множество техник, ракет и трассеров от орудий разрывали пространство между землёй и небом, но наши щиты держали их, пока все остальные делали своё дело.

В итоге щит пал, и тогда множество китайских воинов начали вставать на колени прямо на улицах, порой опускаясь лицом в асфальт, словно боясь своей судьбы и не желая видеть смерть.

По моему приказу вниз были отправлены тактические группы, которые начали «вязать» всех сдавшихся. Дальше практики земли создадут подземелья, где все пленные и будут дожидаться суда.

Когда всё было кончено, а армада, оставив за собой частично пылающий город, двинулась дальше, я кивнул уже своим мыслям и произнёс, обращаясь к Анастасии:

— Идём.

Она ничего не спросила, просто удивлённо посмотрела на меня и молча пошла следом.

Я вновь привёл её в свою каюту. Точнее, если можно так выразиться, в нашу каюту. Всё же я император, а она императрица, и это императорский дирижабль. Но Анастасия явно не возражала против того, что именно я занял это помещение отдельно. Сама девушка выбрала другую каюту.

— Ты уверен? — рядом со мной появился Александр, тут же посмотрев на дочь.

— А ты сомневаешься? — перевёл я взгляд на него.

— Нет. Я только рад. Но разве от этого не ослабнет мощь самого оружия? Хорошая ли это идея прямо сейчас, во время войны?

— Ты меня поражаешь всё больше, — усмехнулся я. — Это же твоя дочь. Как раз потому, что идёт война, ей необходимо передать осколок.

— О чём вообще речь? — Анастасия удивлённо смотрела то на меня, то на него.

Теперь появление отца уже не вызывало у неё прежней бурной реакции. Видимо, они успели всё обсудить между собой.

— Не переживай, — ответил я Александру, а не ей. — Мощь оружия толком не ослабнет. Да, они не смогут использовать твою душу так же, как я. Но в то же время это всё равно окажутся артефакты совершенно иного уровня, чем те, которыми они сейчас пользуются. Да и ты всегда сможешь защитить своих детей таким образом.

— Хорошо, — тихо выдохнул он. — Спасибо, — в его голосе слышалась искренняя благодарность.

— Ну ты за свинью меня не держи, — снова усмехнулся я. — Да и три из четырёх частей всё равно пока останутся со мной, так что и ты, и я сможем пользоваться этим оружием.

— Может, мне уже кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — чуть нахмурилась Анастасия.

Вместо ответа я вытянул руку в сторону, и в моей ладони появился двулезвийный клинок.

Оружие отозвалось на прикосновение энергии. Воздух вокруг лезвий дрогнул, по металлу пробежала белёсая вспышка, а затем клинок разделился на четыре части, зависшие в воздухе передо мной. Каждая часть была наполнена собственной силой.

Одним движением руки я отделил от них одну часть, а три из четырёх вновь сплотил в единое оружие.

Теперь оно выглядело слегка «кастрированным», если можно так выразиться. Одна часть меньше другой из-за убранного клинка, но с этим ничего не поделаешь.

С каждой отданной частью у меня самого впоследствии не останется ничего. Зато у детей Александра окажется каждая из частей, которая будет прогрессировать вместе с ними. И однажды каждый из них сможет возвести это оружие в абсолют, если постарается. После чего их можно будет вновь соединить.

И о великий космос, что это выйдет за оружие… Мне себе даже представить страшно, если честно.

Но главное — отец всегда сможет защищать своих детей.

— На самом деле нужно было сделать это раньше, но я как-то немного подзабыл.

Анастасия с некоторым смятением глядела на висящий перед ней полуторник. Затем медленно протянула руку к рукояти. Когда пальцы сомкнулись вокруг неё, лезвие едва заметно вспыхнуло, а у самой девушки чуть приоткрылись глаза от удивления.

— Это… — она ошарашенно смотрела на нас. — Родовой клинок⁇! Нет, даже сильнее!

Анастасия перевела взгляд на своего отца.

— Всё так, — ответил тот. — Наш старый клинок сломали. Для перековки и создания вместилища моей души пришлось использовать дополнительные артефакты. Насколько я понимаю, самого высокого уровня. По ценности как? — он посмотрел на меня.

— Примерно как система, — усмехнулся я. — Состоящая минимум из девяти планет.

От этой «цифры» на его лице тоже проявилось удивление и даже выступила капля пота на лбу. А вот Анастасия не совсем поняла, о каких масштабах мы говорим. Да и хорошо. Ей не нужно забивать голову подобными подробностями.

— Спасибо, — произнесла она, благодаря нас обоих.

— Пользуйся на здоровье. Чуть позже я научу тебя, как при помощи воли подстроить оружие под себя быстрее.

* * *

Сразу после этого я оставил Анастасию осваиваться с клинком, чтобы Александр всё ей объяснил.

Продвижение по вражеской территории шло ровно и спокойно.

Слишком ровно… Слишком спокойно…

Отчего нет-нет, да возникало ощущение, что мы что-то упускаем. Всё же основные силы врага так и не появились. Сильнейшие практики наверняка находятся в столице. И то, что они практически отдают страну, говорит о многом.

Например, о том, что для нас готовится очень тёплый приём.

Нет, высшие и новы появлялись и сражались с нами. Порой битвы длились довольно долго, потому что я не принимал в них участия, давая развиваться другим. И всё равно, так как нас слишком много и у нас тут собрана почти вся боевая мощь империи, враги проигрывали очень быстро.

Постепенно мы долетали до следующей точки.

Всего таких точек как направлений было выбрано несколько. И чтобы защита врага не просто существовала, а реально трещала, мы решили атаковать синхронно. Две империи — японская и российская. Поэтому мы хоть и продвигались разными путями, но практически одновременно, проходя одно и то же расстояние и атакуя города в одно и то же время.

К этому моменту флотилия Аяны уже должна достигнуть города-миллионника. Как и мы — своего. Только наш примерно в два раза больше того, к которому летят они.

Через какое-то время город показался вдали.

Огромный, раскинувшийся на многие километры. Но почему-то частично без щита.

Вновь посыпались тактические отчёты и команды для подготовки к бою. Я снова спокойно смотрел вперёд через обзорное окно, готовясь в случае чего вступить в сражение лично. Всё же мы всё ближе и ближе к центру Китайской империи.

Дирижабли начали перестраиваться, переходя к тактическим манёврам, когда я вдруг ощутил, как глубоко внутри две ощущаемые мной линии просто исчезли.

Я замер и почувствовал, как замерло сердце. Впервые за долгое время в душе появился самый настоящий страх.

Моя связь с Аяной и Яной пропала…

— Серёжа… — послышался рядом взволнованный и панический голос.

Обернувшись, я увидел посеревшее лицо Ани.

— Связь… Аяна… Яна… я… — она выглядела очень напуганной. — Я их не чувствую… Я их не чувствую!

Она в панике повторила это и тут же закрыла глаза, наверняка сосредотачиваясь на собственных ощущениях. Точно так же поступил и я. Пытался вновь нащупать две нити.

Однако сколько бы ни пытался, так и не смог их ощутить.

Связь можно разорвать. Но для этого нужны либо собственные желания, либо кто-то очень сильный, либо…

Открыв глаза, я резко повернулся к тактическому центру и закричал:

— Всем внимание! Отмена всех манёвров! Разворачиваемся и строевым порядком уходим отсюда! Немедленно!!!

Координаторы удивлённо уставились на меня. В этот момент я ощутил далеко впереди, со стороны города, к которому мы летели, неясную энергию.

Тут же перевёл туда взгляд и ничего не увидел, но при этом ощущал, как в глубине, за зданиями, начинает концентрироваться сила.

А в следующий момент глубоко внутри, на уровне души или даже сознания, раздались крики и рёв миллионов душ.

Ментальная волна ударила по мозгу.

Краем глаза я видел, как люди на дирижабле начинают падать. Их глаза закатывались, а из глаз и ушей шла кровь. Координаторы валились со своих мест, офицеры хватались за головы, кто-то срывал с себя гарнитуру, будто это могло помочь.

Пронзительный и очень громкий крик женщин, детей, стариков и мужчин усиливался с каждым мгновением. Так, словно им не просто причиняют боль, а пытают.

Из них извлекают душу… Чтобы… использовать как энергию…

Это осознание пришло мгновенно. А затем, в замедленном восприятии, я увидел, как здания китайского города просто испаряются под широким белым лучом, несущимся в нашу сторону.

В следующий миг всё потонуло в белом свете.

* * *

Место под императорским дворцом империи Китая:

Подвал со множеством клеток из особого металла. В одной из них, прислонившись спиной к прутьям, сидел Леонид. Одну ногу он вытянул вперёд, вторую поставил на колено. Давно уже не парень, а мужчина, на лице которого отпечатались усталость, выбор и слишком тяжёлая жизнь, смотрел в стену.

В его голове роилось множество мыслей, но почти все они сходились к одному — к жене и ребёнку.

Он не смог сражаться со своей женой, поэтому просто сдался ей. А она не убила его. Лишь со злостью отправила в клетку. В тюрьму, где он сейчас и сидел.

Подвал вокруг дышал холодом. Стены, выложенные тёмным камнем, пропитались запахом металла и пыли. По клеткам тянулись тонкие артефактные линии, подавляющие энергию заключённых.

Неожиданно вдалеке послышался цокот каблуков. Леонид знал, кто идёт, однако всё так же молча смотрел перед собой.

Постепенно шаги приблизились и остановились напротив его решётки. После остановки вновь воцарилась тишина. Но ненадолго.

Каблуки вновь двинулись, затем послышалось шуршание ткани, и с другой стороны прутьев, напротив спины Леонида, села его жена.

Они оба молчали. Долго молчали. Так молчат люди, которые слишком многое знают друг о друге и поэтому не спешат с первыми словами.

Затем Леонид всё же заговорил:

— Ты ведь знала всё это время, да? — тихо спросил он. — Знала, что я всё ещё остаюсь на стороне Российской империи?

Его жена какое-то время вновь молчала, тоже смотря перед собой.

Затем ответила:

— Да, знала. Поняла это ещё тогда, когда всё только началось. Сначала хотела просто держать тебя поближе, а потом влюбилась окончательно… Дальше ты и сам знаешь.

Леонид прикрыл глаза.

— И всё же почему не заперла меня в клетке сразу? Тогда все проблемы решились бы быстрее.

Девушка чуть усмехнулась и покачала головой, прикрыв глаза.

— Не строй из себя дурака, Леонид. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что дверь камеры не заперта.

В подтверждение своих слов она протянула руку, взялась за решётку и потянула её в сторону. Дверца открылась с лёгким тихим скрипом без каких-либо усилий.

— Ты с самого начала мог уйти отсюда. Но почему-то остался. Тебе стыдно?

— Нет, — помотал головой мужчина. — Не стыдно. Я не предам свою империю, но… Так же не предам и вас двоих.

Они снова какое-то время сидели молча. Потом вновь заговорила его жена:

— Зря ты не ушёл, пока имелась возможность. Мой отец вернулся. И теперь ему нужна твоя кровь для какого-то своего ритуала.

— Ты всё же убьёшь меня? — горько усмехнулся он в ответ.