Пока разворачивались события у дамбы через канал, по обе его стороны маневрировали армии Империи и Шадда. Сыны Рега явно выигрывали это соревнование. Разношерстное войско Востока, по ходу движения умудрилось развалиться на множество отдельных отрядов. Мораль и выносливость некоторых подразделений просела так, будто они уже участвовали в бою, получив знатных звездюлей. Особенно тяжело приходилось пайганам, зилотам и прочим не самым вымуштрованным ребятам. Военные традиции центрального Шадда не особо опирались на пехоту. Её подготовкой занимались постольку-поскольку.

Неплохо на марше себя там показали только сейдские гоплиты и бывшая имперская ауксилия. Они шагали ровными колоннами, не разваливаясь по ходу движения. Чуть хуже себя проявили наёмники. На остальных без слез и смеха не взглянешь.

Вода в ирригационном канале постепенно убывала, обращаясь отдельными лужами и обнажая илистое дно. Жаркое шаддинское солнце быстро сушило его. Думаю, ещё несколько часов и пехота сможет без проблем пересечь канал. Только надо ли оно нам сейчас? Наблюдая за состоянием вражеской армии у меня созрела одна идея. С ней я обратился к Сандису и Октану:

«Смотрю на шаддинцев и думаю: нам нет смысла слишком спешить с началом боя. Время на нашей стороне. Давайте-ка спокойно переночуем и пойдем обратно. Пускай гоняют за нами».

Оба имперских стратега, конечно же, сразу поняли мой замысел.

«Какая изысканная жестокость, глубокоуважаемый Михаир», — усмехнулся Сандис. — «Загнать добычу прежде чем убить? Полностью одобряю».

Если один день марша шаддинцев так измотал, то что с ними будет после второго? Совсем загрустят. Ну или если их стратеги не захотят идти у нас на поводу, то мы сможем спокойно пересечь остатки канала. Win-win ситуация.

После короткого совещания стратегов, я обратился к своим войскам:

«Спокойно ставьте лагерь и готовьтесь к ночлегу. Жалкий враг на том берегу нам не страшен. Его силы убывают столь же стремительно как и вода в канале между нами. Завтра мы дадим бой. Завтра мы одержим новую победу во славу Рега».

Вскоре легионеры уже были заняты созданием временных укреплений. Наши противники в это время ещё подтягивали отставшие подразделения. Многие из шаддинцев в спешке бросили припасы, палатки и прочие необходимое для быта снаряжения. Теперь же они оказались на пустынном берегу иссыхающего канала без возможности как следует отдохнуть.

Вражеские стратеги попытались экстренно наладить снабжение с помощью мобильных групп повозок, лошадей и мулов. Тогда всадникам на грифонах был отдан приказ препятствовать этим поставкам. Спасти ситуацию могла лишь организация хорошо защищённых караванов с подавителями, но противник не успел провернуть это до ночи.

В попытке помешать нашей переправе через канал вражеская армия оказалась обессиленной и голодной вдали от крупных поселений. Им предстояла тяжелая ночевка.

Если бы сейчас ещё Ксигог подсобил, то можно было бы добить их ещё до боя. Дождь не в тему, он наполнит канал и добавит грязи. Нам такое не выгодно, а вот резкое ночное понижение температуры градусов до десяти лишило бы врагов остатков сил. Я подкинул идею Сандису. Он обещал передать это предку, но предупредил, что тот не склонен размениваться на мелочи.

Действительно.

Всего лишь сражение с примерно двумя сотнями тысяч участников. Мелочь. Ничего. В этот раз справимся и без масштабного колдовства. А вот для противника единственным шансом было именно оно. Например, помощь тёмного могущества Мирканто. Ну поглядим, что змеиная богиня сможет противопоставить моей прокаченной антимагии.

Темнота чёрным покровом рухнула на пострадавшие от войны, но всё ещё прекрасные и плодородные земли центрального Шадда. Обе утомившиеся армии расположились на ночлег. Я уделил особое внимание включению подавителей в дозоры. Ожидал подлянки от Мирканто. Однако, несмотря на это, я чувствовал себя на удивление спокойно. Ни мандража, ни дурных предчувствий, ни излишнего напряжения. Возможно, это была самая спокойная ночь перед боем за всю мою военную карьеру на службе Империи. Даже выспаться удалось.

И в плане событий ночь прошла почти спокойно.

Несколько раз к периметру лагеря приближалась разведка врага, но, получив отпор, обращалась в бегство. Полубог Эскалон немного подпортил погоду вызвав под утро холодный ливень, однако шел дождь всего ничего. Вероятно, враг просто не мог слишком активно вмешиваться в погоду, так как опасался задеть своих. Мы то могли относительно комфортно перенести ливень, сидя по палаткам, а вот шаддинцы под открытым небом начали бы умирать от переохлаждения.

Чужие сны не выпали. Своих не запомнил.

«Доброе утро, сыны Рега», — обратился я к войскам, когда солнце только начало подниматься на востоке. — «День сегодня предстоит непростой, но славный. Завтрак, марш, победа, сбор трофеев».

Как и планировалось наша армия не спешила пересекать канал. Мы отправились обратно, ожидая как поведут себя шаддинцы. Их стратеги, кажется, поняли наш замысел. Вражеская армия не двинулась с места.

Выбирая между изматывающим маршем и бездействием они выбрали второе. Хорошо. Теперь мы могли беспрепятственно пересечь опустевший канал. Его илистое дно покрылось трещинами, но ещё не совсем иссохло. Когда легионы ступили на него, ноги людей и копыта лошадей почти на ладонь погружались в сырую грязь. Пришлось даже положить доски, чтобы по ним проехали повозки.

Переправлялись мы поэтапно. Сначала быстро пересекли канал основные войска. Затем неспешно начали переправляться обозы. Все это время воздушная разведка докладывала нам о действиях врага. Шаддинская армия не двигалась с места. Это уже напоминало жест полного бессилия.

На самом деле мы могли истребить их практически без потерь. Отрезать снабжение, окружить, рассеять, но тогда пришлось бы потратить слишком много времени. Поэтому решено было наступать и нанести противнику прямой удар.

Значительная часть шаддинской армии к тому времени напоминала скорее бродяг, чем воинов. Зилоты и пайганы кутались в свои пыльные халаты, еле переставляя ноги. Показатели энергии не восстановились как следует. Мораль тоже низкая.

Вражеские стратеги пытались собрать войска в подобие построения.

«Эти люди уже мертвы», — прокомментировал ситуацию Сандис, который устроился на спине своего боевого супер-слона. — «Смерть пронизала их вместе с прохладой ночного ветра. Они словно дерево с прогнившими корнями. Толкни и упадёт. Так давайте же толкнем их скорее».

Солнце поднялось в зенит, а наши обозы, наконец, пересекли канал. Мы собирались оставить часть войска на охране телег и запасов, а затем нанести сокрушительный удар по и так сломленным людям.

Уже ближе к самой битве меня охватило ощущение неправильности происходящего. Накрыл запоздалый мандраж. Разум мой отчаянно пытался отыскать какой-то подвох. Уж слишком просто все получалось. Возможно, Ксерион и компания отправили эти войска на убой. Просто хотели задержать нас, но не верю, что они не попытаются продать их жизни как можно дороже.

Какой могла быть потенциальная западня? Налет кавалерией? Нет. Воздушная разведка контролировала радиус в несколько десятков километров. Быстрого удара по нам не нанести. Возможно, какой-то трюк с помощью сил Мирканто.

Самой уязвимой нашей частью был обоз. Во время боя придется оставить его в тылу. Нужно выделить для охраны побольше подавителей и не ставить повозки слишком близко друг к другу.

Противник тем временем располагал войска, занимая оборонительную позицию. Шаддинцы пытались максимальная эффективно использовать те немногие преимущества, которые им предоставляло поле боя.

Здесь не было холмов, гор, глубоких болот и рек. Лишь русло высохшего канала да слегка потоптанные вражеской пехотой поля. Шаддинцы прикрыли ими один из своих флангов. Другой располагался в чистом поле. Там они поставили кавалерию. Разумно.

Самые боеспособные пехотные подразделения заняли центр, служа как бы хребтом всей этой хлипкой конструкции. Более многочисленные толпы зилотов, пайганов и прочей условно боеспособной шушеры находились во второй линии или держали оборону перед сложнопроходимой местностью типа полей, испещренных малыми ирригационными каналами.

В целом все ожидаемо. Разве что я пока не видел полубога Эскалона. Его отсутствие напрягало.

Айкари, Артишборд и прочие вражеские стратеги при войске… отсутствовали. Они находились примерно в пятнадцати километрах от армии под охраной отряда элитной кавалерии и полусотни бледных психопатов Мирканто. Тоже разумно. Даже после разгрома основного войска будет шанс спасти стратегов. Однако у этого была и обратная сторона. Ещё когда я первый раз оказался на Севере Геноций объяснял мне нюансы присутствия/отсутствия стратега при войске.

Я обратился ко всей вражеской армии:

«Вас бросили здесь без шанса на спасение. Принесли в жертву чужим интересам. Где ваши лидеры? Они не хотят разделить вашу судьбу и прячутся в тылу. Разве так должны поступать благородные защитники державы? Где „непобедимый“ и „великий“ Ксерион? Что-то „героя“ здесь не видно. Последний раз я наблюдал его, когда Царь царей спасался вместе с остатками разгромленного войска, которое было куда мощнее вашего. Справитесь ли вы там где он потерпел поражение? Конечно, нет. Вы обречены. Спасайте свои жизни пока можете».

Эта речь возымела меньший эффект чем я ожидал. Мораль немного просела у наименее боеспособных элементов вражеской армии. Хм… Странно. Фидаинов тут почти не осталось, а часть армии вообще состоит из наемников. Чем таким вражеские стратеги их мотивировали?

У меня появилась догадка и я поспешил поделиться ей с коллегами:

«Возможно, вражеские стратеги не держатся подальше, чтобы сохранить свои шкуры, а добровольно играют роль приманки».

Это объяснило бы слабую реакцию вражеских воинов на обвинения их лидеров в трусости. Артишборд и компания могли заранее объяснить своим, что мол они не прячутся, а хотят заманить поганых имперцев в ловушку.

Допустим мы попытаемся добраться до шаддинских военачальников с помощью кавалерии, но стоит только нашим всадникам подобраться ближе как вылезет какая-нибудь дрянь.

«Тогда сначала громим толпу жалких варваров, а уже потом всеми силами устроим охоту на пастухов этого стада», — резонно предложил Иворна.

Я был с ним согласен. Если уж ступил на минное поле, то нужно делать как можно меньше резких движений.

Имперская армия выстроилась широким фронтом. Несмотря на то, что враг превосходил нас числом, казалось что наше войско занимало больше пространства. Подразделения маршировали с хорошим запасом дистанции друг от друга. Никто никому не мешался, никто никому не дышал в затылок, тогда как шаддинские пехотинцы толпились.

Легионеры образовали пять крупных построений. Два составили мои воины, два принадлежали Сандису и ещё одно Октану Мерцину.

На левом фланге находилась Орина во главе части ауксилии. На правом шаддинские союзники Иворна и прочие не имперские юниты под его руководством. Также на правом чуть поодаль от основного войска находилась наша кавалерия.

Вопреки обычной практике ставить вперед самые боеспособные подразделения, я постарался на этот раз дать возможность проявить себя мотивированным, но не очень опытным когортам. К примеру, подразделениям Двадцать Пятого и Двадцать Шестого легионов. Пусть это сражение станет для них трамплином для набора опыта.

На марше мы совершили маневр, подальше забирая от засохшего канала, чтобы атаковать армию врага не лоб в лоб, а как бы сбоку. Конечно, у противников будет время перестроиться, но учитывая их печальную дисциплину и отсутствие должной выучки, это могло создать шаддинцам дополнительные проблемы.

Имперская армия двинулась на врага, тут же вызвав просадку морали. Шаддинцев, похоже, напугал широко развернутый строй легионов, который создавал впечатление, что численное превосходство на нашей стороне.

Мы с Ноцием оседлали пегасов, поднимаясь в воздух. Над левым флангом парила вытянутая тень язата. На нем сидели союзный нам жрец Ицибал и Гинд, который прикончит перебежчика, если тот выкажет признаки нелояльности. Также в бой шла недавно законтроленная мной гидра. С удовольствием посмотрю как она плюет во врагов едким желудочным соком.

«Может быть, остановимся?» — предложила Орина. — «Поставим полевые орудия. У нас их больше и бьют они точнее».

«Это могло бы сработать», — согласился я. — «Однако многим нашим когортам нужен опыт полевых сражений. Артподготовка будет, но слишком её затягивать не стоит. Иначе наша пехота просто истощит силы на жаре, а им ещё сегодня наступать и побеждать».

Две армии сближались. Артиллеристы Октана Мерцина выкатили перед позициями кавалерии два десятка специальных легких повозок с установленными на них скорпионами и полиболами. Эти штуки хорошо показали себя в бою за дамбу.

Когда снаряды полетели в гущу зилотов-застрельщиков их толпа вздрогнула, словно трусливая кляча, получившая по спине удар кнутом.

Враги тоже пытались отвечать из имеющихся орудий. У них были при себе и баллисты, и скорпионы, и онагры. Однако шаддинский артиллерийский парк серьезным образом пострадал во время марша. Многие орудия разбирали и собирали плохо подготовленные либо оставшиеся без должного снабжения расчёты. Из 27 баллист 11 пока не достреливали до нас, а ещё 3 дали осечку. Рвались торсионы, вылетали деревянные детали.

Разумеется, куда лучше дело обстояло со скорпионами и стационарными арбалетами. Их транспортировать было проще. Однако мы располагали куда большим количеством подобных орудий.

Пехота замедлила шаг и остановилась. В промежутках между когортами показалось 20 моих полиболов и 19 таких же машин из арсенала Сандиса. Скорострельные орудия начали вести беглый огонь в сторону вражеских построений. Мы раскошелились на эти машинки, чтобы бороться с конными лучниками, но и против плохо организованной пехоты они показывали себя отлично.

Орудия мощнее тоже готовили к стрельбе. Баллисты и онагры играли в полевых сражениях второстепенную, но значимую роль. Тяжелые снаряды могли пробить стены и смять любую броню, однако не взрывались. До подобных инноваций у меня тоже однажды руки дойдут, а пока просто кидаемся каменюками.

Наблюдая за нашим неумолимым наступлением, я не забывал о безопасности обоза, иногда поглядывая в ту сторону. На охрану припасов, палаток и прочего походного снаряжения отрядили аж пять с половиной тысяч воинов. Причем не какое-нибудь там дно ауксилии, а вполне боеспособные подразделения. Лично из моих войск там были 2 ветеранские когорты из Шестнадцатого и 2 когорты копейщиков армигери дефенсорес из Двадцать Третьего, а также несколько центурий пеших сагитариев плюс сотня стационарных арбалетов.

Я ждал подлянки.

Ждал и дождался.

Впрочем, атака шаддинцев оказалась направлена не на наш обоз. Все было куда проще. Система сообщила, что мои войска обнаружили врага. Речь шла о лагере у моста Гигеса. Там на горизонте появилось крупное конное войско. Его возглавляли Ксерион и Келим. Похоже эта армия состояла из восстановивших силы недобитков царской кавалерии плюс степных всадников. Масштаб армии пока сложно было оценить, но явно более десяти тысяч.

Шаддинцам сейчас остро была нужна победа и они решили добыть её подальше от нашей основной армии.

У моста Гигеса сейчас находилось 6156 воинов помимо раненых плюс трофейные полевые орудия, захваченные в недавней битве с Ксерионом.

Полевые орудия:

Стационарные арбалеты 285

Скорпион 110

Полибол 8

Итого: 403

Из моих когорт там остались 2172 тысяч человек, а конкретно:

Двадцать Шестой легион:

1 Когорта комитат

1 Когорта копейщики-лимитан

1 Центурия превенторов

1 Центурия пеших сагиттариев

Вне легиона:

1 Когорта цестинской ауксилии

1 Когорта копейщиков ауксилии

Венаторы 3

Отборные подавители 8

В этот момент я был очень рад, что мы оставили там побольше воинов. У Таркуса Дарена имелись все шансы продержаться до подхода подкреплений.

Я затребовал военный совет. Надо было решить как быстро мы отправим помощь лагерю у моста Гигеса.

Мнения трёх имперских стратегов разделились.

— Отправить помощь? — изобразил удивление Сандис. — Пока не стоит. Нельзя спугнуть такую удачу. Пускай враг расходует силы, штурмуя укрепленный лагерь. Даже его победа там приблизит общее поражение Шадда.

— И все же риск потери тыла малоприятен, — отметил Октан.

— Готов вылететь туда немедленно. Параллельно кавалерия может отправиться для деблокирубщего удара, — заявил я. — Терять своих людей и дарить врагу победу — недопустимо.

Я специально высказался максимально категорично, чтобы противопоставить свою позицию мнению Сандиса. Так проще будет сторговаться. Подобная тактика сработала. Ещё где-то минут пятнадцать мы обсуждали детали. Благо время в режиме военного совета текло куда медленнее обычного. По итогам сошлись на такой схеме действий:

Не кипишевать, не делать слишком резких движений. Сначала добить армию у канала, потом устроить охоту на вражеских стратегов, а уже затем отправить подкрепление к мосту Гигеса. Этот вариант показался нам наиболее разумным.

Военный совет закончился, а сражение продолжалось. Вражеские формации колебались под нашим артобстрелом. Орина использовала прямое управление расчетами орудий для уничтожения самых эффективных баллист противника.

Октан Мерцин расположил свою кавалерию на фаланге и напротив тыла вражеских войск. Шаддинцы оказались в полукольце. Это ещё больше подорвало их мораль.

Я же пока беседовал с Таркусом Дареном, который не опять, а снова оказался в окружении врага.

«Помощь обязательно будет, но чем дольше вы продержитесь самостоятельно тем лучше. Если будет совсем туго, то я лично прилечу и кого-нибудь сильного с собой прихвачу. В ближайшее время переведу к вам несколько грифонов».

«Мы продержимся, триумвир», — уверенно ответил Таркус. — «Сколько надо, столько и продержимся. Мы этих зазнавшихся конелюбов один раз уже отмудохали. Теперь они за добавкой пришли? Пускай. Я три дня к ряду натаскивал народ стрелять из орудий. Сам за скорпион становился. Отобьемся».

Таркус, конечно, храбрится, но, возможно, он даже был прав.

Я осмотрел приближающуюся к мосту Гигеса армию шаддинцев. Теперь уже лучше можно было оценить её масштаб, хотя часть кавалерии скрывали гигантские облака пыли, поднятые тысячами копыт. Чисто конное войско. Мобильный ударный кулак, в который вошли как выжившие царские гвардейцы, так и кочевники Бер-Шадда. Последние обеспечили войско снабжением. В тылу можно было наблюдать сотни навьюченных верблюдов и легкие возки кочевников. Артиллерии там я не заметил. Отлично. Без нее и осадного снаряжения типа лестниц шаддинцам лагерь у моста не взять.

От сердца отлегло. Можно было спокойно добивать толпу, собравшуюся у канала.

«Хватит перестрелки», — предложил я остальным стратегам. — «Пора нанести сокрушительный удар».

«Согласен с многоуважаемым Михаиром», — ответил Сандис.

«Я подстрою действия конницы под движение вашей пехоты. Мы сможем атаковать синхронно», — утверждал Октан Мерцин, и я был склонен ему верить.

Молодой человек уже не раз продемонстрировал как виртуозно умеет обращаться с кавалерией.

Когорты, центурии, отряды и чудовища разом пришли в движение. Гулкий шум прокатился по долине. Синхронно с движением наших отрядов сильнее заколебались самые перепуганные вражеские толпы, чуя скорую расправу. Однако многие шаддинцы ещё были готовы драться.

Работала по нам их оставшаяся артиллерия, нанося не катастрофические, но неприятные потери. Десятки убитых и тяжелораненых станут ценой сегодняшней победы. За неувядающую славу Рег платил кровью своих сыновей.

.

Я снова обратился к вражескому войску:

«Мы обошли ловушки, расставленные вашими стратегами. Их коварные планы не спасут тех, кто сегодня будет истекать кровью в пыли. Ксерион оставил вас. Его солнце зашло».

Теперь на фоне нашего масштабного наступления подобные слова сработали куда лучше. Мораль некоторых отрядов полностью опустошилась. Индикаторы мигали. Это означало только одно — тронь их и побегут.

Наступление когорт продолжалось. Легионеры шагали навстречу судьбе и славе. Расстояние сокращалось, приближая триумф имперского оружия.

Пятьдесят метров, тридцать, двадцать пять.

Я приказал легионерам замедлить шаг и скомандовал: «Дротики! Стрелы! Пули! Покажите врагу ужас!»

В шаддинцев полетели пули девастаторов, дротики, плюмбаты, стрелы. И без того напуганные люди получили ещё один повод для паники.

Многие побежали практически сразу. Около 10.000 шаддинцев оставили позиции, спасая свои жизни. Это было в десять раз больше чем мы ранили или убили с помощью обстрела.

«Вперед!»

Теперь оставалось довершить разгром.

Кавалерия Октана, легко разогнав или опрокинув вражескую малочисленную конницу, ударила по уязвимым точкам шаддинской пехоты синхронно с легионерами. Масса пайганов забурлила, теснимая со всех сторон. От нее отваливались куски по две-три сотни и бежали в сторону пересохшего канала. Это направление сыграло роль «золотого моста». Таким термином обозначают направление, которое специально оставляют противнику для отступления. Причём этот приём не имеет ничего общего с милосердием. Окружённые люди способные сопротивляться отчаянно, но стоит им побежать как всех можно будет перебить в спину даже легкой конницей.

И шаддинцы побежали.

Спустя всего три минуты рукопашной схватки сопротивляющиеся враги уступали нам числом в пять раз. Остальные просто разбегались. Одни стремились пересечь высохший канал, другие прятались в полях и канавах. Полный разгром.

Дольше всех пытались отбиваться сейдские гоплиты. Тогда я приказал легионерам отступить и подвёл туда девастаторов. Два залпа огнестрельной центурии решили проблему. Копьеносцы тоже побежали.

Мы фактически ликвидировали стотысячную армию не потеряв и пяти сотен человек.