Мост Гигеса остался позади. Огромная постройка без проблем выдержала марш легионеров. Позади остался и наш лагерь, часть которого занимал теперь гарнизон охраны переправы, а также самые тяжёлые из раненых. Основная часть армии продолжила свой поход.

Деревья, кустарники, засеянные поля и пока ещё не успевшие одичать сады ярко зеленели под жарким солнцем. Давненько мне не приходилось путешествовать с таким приятным пейзажем вокруг. После долгих месяцев пыльных пустынь и выжранных саранчой степей глаз радовался от вида живых растений.

Спокойно текла мимо нас великая река Айрат, чьи ежегодные разливы обогащали почву илистыми отложениями. На том берегу можно было наблюдать опустошенные земли, а за ними сухую степь. Таким был Шадд до прихода человека. Не очень-то приветливым краем, из которого усилия поколений людей сделали плодородный рай. Регулярное ирригационное орошение с помощью древних и современных каналов, позволило выращивать пшеницу, ячмень, финики, разнообразные овощи.

Получилась настоящая колыбель цивилизации, где с древнейших времен развивалась одна из первых оседлых культур. Благодаря своему труду и покорению водных артерий древние шаддинцы сделали пустыню цветущей.

Удивительный подвиг человечества. Достижение, которое можно было зачислить на счёт людей. Не будучи богами, титанами или могущественными чародеями они изменили эту землю своими руками. Тем более странно мне было осознавать столь высокую степень религиозности шаддинцев. В том смысле, что местные почти не превозносили подвиги своих предков в отрыве от культа Бессмертного Солнца. Если кто-то совершил нечто великое, то обязательно с помощью небесного светила. Даже Царь царей воспринимался не как человек, но как воплощение божественной силы на земле. Его личность словно бы совершенно не было видно за блеском лучей Бессмертного Солнца.

Имея перед своими глазами пример великого подвига человеческого труда, шаддинцы смотрели только на небеса.

Впрочем, если вспомнить историю моего прошлого мира, то можно было найти вполне адекватную аналогию с цивилизацией древнего Египта. Их современники греки отмечали крайнюю степень религиозности культуры этого края. Мол вместо весёлых песен и театра у них исключительно священные гимны да церемонии в честь богов. Даже греческие и египетские храмы разительно отличались.

На территории древней Эллады возводились торжественныусловное, величественные дома богов. Они чем-то напоминали общественно значимые постройки и были сравнимы с ними в роскошности убранства. Греки старались угодить божеству как важной персоне, похожей по мышлению на людей. Словно бы пытались снискать благосклонности царя или иного могущественного человека.

Храмы Египта были довлеющими, циклопическими, даже мрачными цитаделями неземного могущества. Монументы, более похожие на крепости, чем на жилища. Огромные статуи богов зачастую с головами животных как бы показывали рядовому человеку его место в мире. То, насколько он мал и ничтожен в сравнении с сверхъестественной силой. Воля богов была непостижима для рядового человека. Её могли трактовать лишь посвященные жрецы.

Нечто похожее можно было наблюдать и в древних шаддинских храмах. Те же громадные цитадели, давящие своим масштабом.

Разговор об этой особенности шаддинской культуры я завел с Ицибалом. Он, в конце концов, принадлежал к тем, кто должен был хранить и защищать основные скрепы солнцепоклонников.

— Я понимаю о чём вы говорите, глубокоуважаемый триумвир. Подобные мысли приходили мне самому и не только мне, но все мыслящим людям, которым довелось сравнивать народ Шадда и его соседей. Сэйфы намного более ценят свободу. Жители Империи возносят хвалы не только богам, но и человеческому разуму. Ти-шадайцы прежде всего чтут букву закона, в котором воплощены их традиции. Сулимцы преданны своим богам, но имеют огромный пантеон, по доброй воле выбирая кому поклоняться сейчас. Мы же гордимся самоприсвоенным статусом наиболее верных. Шаддинцы нараспашку открыли свою душу лучам Бессмертного Солнца.

— Но вы же верите в реальность других богов?

— Да. Разумеется странно отрицать существование других божеств, но это не наши боги. Поклонение им считается… — Ицибал замешкался, явно подбирая формулировку. — … своего рода предательством. Изменой.

— И откуда же такая верность одному божеству при наличии реальных альтернатив?

— Некоторые в Империи объясняют это варварским невежеством и особой злобностью шаддинцев, которые ненавидят всё иноземное, — с улыбкой ответил жрец. — Как может догадаться глубокоуважаемый триумвир, я не разделяю подобное мнение. Мне кажется, что культура народа уходит корнями в его образ жизни. Я изучал сказания и легенды кочевых племён Бер-Шадда. Их культура оказалась довольно близка к сэйфам.

— А потом твои предки из первых жрецов всех научили любить солнышко с помощью магии и чудовищ? — усмехнулся я.

— В каком-то смысле… Но, если вам интересно моё мнение, то подобное объединение было совершенно необходимо. Земли Империи плодородны сами по себе. Сейчас у вас распространены масштабные поместья-плантации, но когда-то со сбором урожая успешно справлялись обычные крестьяне. В Шадде такое было бы невозможно. Нам требуется строительство ирригационных каналов, чтобы отвести воду от рек. С этим могут справиться только сплочённые многочисленные коллективы. Вера в Бессмертное Солнце стала знаменем для объединения людей. Она позволила создать в пустыне цветущий рай, но одновременно сковала свободолюбивый дух бывших степных всадников.

— Верно. Но был ли это единственный путь? Вспомним тот же Ти-Шадай. Их рисовые поля тоже требуют координации большого количества людей. Однако вместо религии они попытались опереться на бюрократию.

— Это их путь, — согласился Ицибал. — Но Ти-Шадай не имеет столь опасных соседей. И речь не столько об Империи, с которой шаддинцы столкнулись не сразу. Сейд, Арад, Хаттар — теперь эти царства воспринимаются как часть единого Востока. Однако сотни лет назад то были могучие, непокорные племена, с которыми приходилось бороться за земли и воду. А ведь сражаться надо было не только с людьми…

— Чудовища? Ими никого не удивишь. Монстры обитают везде, — пожал я плечами.

— Однако именно Шадд судьба «одарила» близостью к логову Каламет. Зло, которое ныне таится в руинах Сен-Тирата давно обитает в наших землях.

— До Сен-Тирата она где-то ещё сидела? — осведомился я биографией матери Милен.

— Конечно. Когда-то Сен-Тират был частью цветущего рая, но с началом эпохи погасшей благодати, катаклизмы настигли Шадд, а чудовища напали на ослабевшее царство.

Я даже могу примерно представить как это произошло. Столетиями шаддинцы полагались на силу Бессмертного Солнца, магию жрецов и ручных язатов. А потом кто-то перекрыл им доступ к волшебным ништякам. Едва ли у шаддинцов к тому времени была хорошо развита подготовка подавителей. Вот монстры во главе с Каламет и сумели оторвать кусок от ослабевшего царства.

Только как оно вообще ослабло? Эпоха погасшей благодати? Что это вообще за лор Dark Souls?

Я задал молодому жрецу несколько наводящих вопросов, но тот сослался на свой недостаточный уровень посвящения.

— Секреты, подобные этому, хранят лишь немногие старейшие жрецы, никогда не покидающие великих храмов.

Ясно.

Но почему-то мне кажется, что всё это связано с Эагисом, его наследием и магией Великого Пламени.

— Глубокоуважаемый триумвир… — заискивающе и неловко произнёс Ицибал. — … ни в коем случае не ставлю под сомнение мудрость ваших решений, но обязан предупредить…

— О чем же?

— Молодая девушка с вами… та, что зовётся Милен. Она же потомок Каламет?

Углядел. Ну скрывать не было смысла и я утвердительно кивнул.

— В степях Бер-Шадда ходило множество легенд о змеиной ведьме и её дочерях. У всех этих сказаний был печальный конец.

— Конкретнее можно?

— Каламет и ее дщери коварны. Они прикидываются добрыми, любящими, безобидными, чтобы усыпить бдительность. Словно затаившаяся в траве змея, ждут момента для броска.

Не удивлён наличию таких легенд. В них могли смешаться слухи, страхи и реальные случаи нападения монстров. Как мне известно, Каламет использовала особого рода магические камни, чтобы притягивать к себе людей и сводить их с ума. Это вполне отражает её коварную сущность. Но Милен? Девушка сама стала жертвой предательства, долгие годы пробыла в виде отрубленной головы, рисковала собой ради спасения обычных людей. Очень сомневаюсь, что всё это была актёрская игра.

— Учту твои слова, жрец, но её судьбу определит моя воля.

— Никаких сомнений, глубокоуважаемый триумвир.

Во время первого дня марша мы не встретили практически никакого сопротивления. Ни засад, ни налётов крылатых чудовищ, ни зловредной магии. Лишь на расстоянии 15–30 км от имперской армии действовали малочисленные конные отряды, отчаянно пытавшиеся мелко нагадить нашим великим планам. Шаддинцы поджигали посевы, ломали мосты, убивали оставленный скот.

Очень часто они платили своими жизнями за эти мелкие каверзы. Грифоны, керы и наша кавалерия, управляемая Октаном Мерцином, пленных не брали. Поэтому к концу дня активность шаддинских всадников практически сошла на нет. За этот день враг потерял:

Шаддинская конная разведка 97

Шаддинские легкие саваран 11

Налетчики Бер-Шадда 28

Конные лучники Бер-Шадда 4

Интересно, что среди рейдовых отрядов было мало кочевников, хотя, казалось бы, сжигать посевы это их профиль. Вероятно, племена Бер-Шадда, мощно получив по шапке в недавнем грандиозном сражении, разочаровались в удаче Ксериона и уже не так охотно готовы были совершать подвиги во имя его. Поэтому Царю царей приходится полагаться на более фанатичных последователей из осёдлых шаддинцев.

Наша кавалерия спокойно действовала в радиусе тридцати километров вокруг армии. Главными задачами были сбор данных, ресурсов и припасов.

Три раза за день войскам приходилось пересекать ирригационные каналы. Это, конечно, было осуществить гораздо проще, чем переправу через полноценную реку, но требовало некоторое количество времени.

Всего за день мы преодолели около семнадцати километров. Хотелось бы больше, но сказывались наличие водных преград и размер армии.

К моим ежедневным обязанностям стратега теперь добавилось лечение раненых с помощью божественных воззваний. Конечно, самых тяжёлых мы оставили в лагере у моста Гигеса, но марш большого войска — дело травмоопасное. Небоевые потери случаются не только на болотах и в пустошах. Даже гражданские местные жители, а тем более легионеры и другие военные, разумеется, заметно крепче обитателей моего прошлого мира. Естественный отбор здесь работает не покладая рук, а в руках у него острая коса.

Самые хилые умирают в младенчестве, кого-то забирают эпидемии, тяжёлый труд оставляет мало шансов людям с серьёзными врождёнными пороками. До сознательного возраста среди основной массы населения дотягивают только по-настоящему крепкие превозмогатели. Однако даже у их прочности есть пределы.

— А по колену мне ещё от Гератов прилетело, — рассказывал один из потерявших возможность ходить легионеров. — Я тогда велитом был. В строй встал уже после боя на Тирзине. Там повезло. Почти без царапин обошлось. Сейчас и говорить стыдно, стратег. Шел, запнулся и нога…

Воспалилась так, что больное колено в полтора раза превосходило по размеру здоровое. Удивительно, как он вообще дошагал до конца дня.

Ладно. Мне в отличие от врачей не нужно было разбираться в нюансах диагностики. Просто кастовать одну способность пока заряды не потрачу. А бой при Тирзине я помнил. Небольшая по меркам Айрата речка, через которую нас пытались не пропустить силы племенного союза Кринтар. Кончилось всё жуткой резней около брода. Потом мы применили рейдовую тактику с активным использованием магии и чудовищ, заставив варваров беспорядочно отступать, бросая раненых и обречённых. Славные были времена, хотя тогда мне так не казалось.

Я потратил все заряды на лечение. Кроме меня о раненых заботилось ещё несколько магических специалистов. Там же можно было встретить и Милен. Она пыталась научиться лечению у гибрида-дриады. Парень не очень красноречиво объяснял ей как врачует сам.

— Я в мыслях представляю воду… Как вода течет по коже больного. Вода проникает во все ранки и они заживают. Теплая, прозрачная вода.

— Поняла. Я очень постараюсь, — отвечала молодая медуза, воздевая руки над ранами одного из пленных.

Именно над шаддинцами я позволил ей экспериментировать. Пусть пока на них тренируется, а если будет реальный лечебный эффект, то тогда допустим её к пациентам из нашей армии.

Перед девушкой лежал немолодой уроженец Шадда в крайней степени истощения. Почти живой скелет. Едва ли он успел так отощать от голода. Скорее всего, его здоровье подтачивало некое заболевание, обострившееся на фоне стресса.

Мутный взгляд человека выражал безграничные страдания. Ясный взгляд монстра, стоявшего над ним, выражал безграничное сострадание. Руки медузы бережно касались морщинистой кожи, покрытой струпьями и язвами. Казалось, Милен вот-вот заплачет.

Неужели это все фальшь, за которой скрывается коварный замысел жестокого чудовища? Сомневаюсь. Возможно, каких-то других дочерей Каламет и отправляла для соблазнения смертных, но Милен сама сбежала из змеиного логова.

Ночь прошла без происшествий и проблем. Вражеские отряды копошились только в 20–30 км от нашей армии, пытаясь делать мелкие гадости.

Утром прилетел гонец на пегасе, снабдив меня новой пачкой писем.

Среди авторов значился Фальвус Нементил, который красочно описывал свою борьбу с пиратами и их покровителями из Кольца Ножей. В первой половине письма флотоводец хвастался подвигами. Более семнадцати кораблей захватил, девять чудовищ прикончил, восстание в одном из городов Терионы подавил, тайную базу Ножей уничтожил. Герой Империи короче. Ещё пару недель в таком темпе и хоть триумф организуй.

Во второй половине письма Фальвус словно бы решил, что перегнул с подвигами и начал активно жаловаться. Потери, бури, бюрократия Сената, нашествие мышей в доках, вызванное либо тёмной магией, либо идиотизмом складских рабочих.

Далее шел блок «маленьких просьб», обращённых к прославленному триумвиру. По совокупности «маленьких просьб» Фальвус хотел себе новых пару поместий, мельничный бизнес на западной окраине Империи, налоговые льготы и должность квестора для какого-то своего родственника. Я обещал поспособствовать в меру своих сил, а само письмо флотоводца приказал отправить Стилиону. Пусть разберется насколько Фальвус охренел. С чем мы ему помочь можем, а где перебьется.

Далее шли письма знакомых сенаторов, в которых выдвигались различные варианты антимагических санкций. Похоже, сейчас среди элиты Рега кипели жаркие споры.

С одной стороны, ультиматум магов был актом крайне недружественным по отношению к Империи. Подобный вызов требовал решительного ответа. Тем более, что Рег в целом привык диктовать свои условия с позиции силы. Были те, кто предлагал немедленно изгнать всех легальных магов с территории Империи или же взять их в качестве заложников для давления на Багровый Круг.

С другой стороны, маги Великого Пламени продавали уникальные медицинские услуги. Многие имперские богатеи не хотели от них отказываться. Особенно те, кто страдал от серьёзных заболеваний или наслаждался пагубными привычками, последствия которых помогала убрать Алхимия Плоти.

Подобные письма получил и Сандис. Он решил обсудить со мной эту тему:

«Страх, ненависть и подлость борются ныне в душонках заплывших жиром старцев. Все эти глупые метания вскоре будут решены в нашу пользу, уважаемый Михаир. Помяните моё слово, чародеи Великого Пламени совершили роковую ошибку, когда возомнили, что могут диктовать нам свою волю».

Столь оптимистичный настрой Сандиса напрягал меня чуть ли не больше чем ультиматум чародеев.

Второй день марша в глубь Шадда тоже прошел спокойно. Зеленые пейзажи, медленное течение вернувшейся в прежние берега реки, практически безоблачные небеса. На этот раз мы преодолели около девятнадцати километров. Всё благодаря инженерным командам, которые ещё вчера из полученных запасов древесины изготовили новые понтонные мосты.

В окрестностях лагере у моста Гигеса появились конные патрули врага. Пока что это были малочисленные степные всадники, которые не решались приближаться. Однако не удивлюсь, если в конце концов враг попытается напасть

Я мог постоянно контролировать ситуацию с помощью навыка «Святая земля». Во главе контингента в лагере был оставлен Таркус Дарен. Центуриона подобное задание не привело в восторг. Я мог заметить как чуть просела его мораль.

«У тебя самый большой опыт подобных операций в отрыве от основных наших сил», — подбодрил я. — «Оборона Либаны, путешествие по проклятому Северу. Ты останешься командовать сводным контингентом из шести тысяч воинов. Держать одну из самых важных точек нашего снабжения. Подумай о назначении с такой стороны».

Он подумал. Индикатор морали снова восстановил позиции и даже поднялся выше прежнего. Командовать шестью тысячами это уже серьезный масштаб. Пусть не все там легионеры, пусть приедется только обороняться, но ответственность огромная, а значит можно рассчитывать на кардинальное повышение в военной иерархии.

«Это будет твоим путем в военные трибуны лагеря или одного из моих легионов. Двадцать Первый занят Поцием, но в других могут появиться вакантные места».

«Мой меч для Рега и моего стратега!» — уже прям совсем воодушевленно ответил Таркус.

Война штука в целом крайне деструктивная, но на жизни Таркуса Дарена мои последние кампании сказались позитивно. Он начал меньше пить и больше двигаться. Если удержит мост, то может реально далеко продвинуться по карьерной лестнице военной машины Рега. Только идти надо очень осторожно. Ступеньки скользкие от крови менее удачливых претендентов.

Ночь тоже прошла спокойно. Прилетели чужие сны и я с удовольствием понаблюдал как дела у Касс в далеких краях. Дела были замечательно. Беременность в процессе.

Утром уже другой гонец прислал ещё пачку писем от сенаторов. Удивлён оперативностью нашей связи со столицей. Вероятно весточки идут через Аланиуса Церта, который выдвинулся к нам ближе прежнего. Он либо получает послания из Рега с помощью лояльных демонов, либо используется какая-то механика удаленного контакта с агентами.

В любом случае, приятно находиться на связи.

Новая пачка писем показывала резкую перемену настроения среди отцов-сенаторов. Если вчера cамые радикальные предлагали выгнать магов или взять в заложники, то сейчас эту точку зрения можно было уже назвать центризмом. Теперь озвучивалась идея внезапно казнить всех чародеев, до которых получится добраться. Хм… Какая муха их там укусила?

Я принялся сверять имена сенаторов, вспоминаю кто из них к какой партии относился. Получилась достаточно интересная картина. За максимально жёсткий ответ голосовали как сторонники Карра, так и союзники Сандиса. Против конфликта с магами выступали в основном лояльные мне сенаторы или нейтралы.

Я настрочил ответ, в котором советовал попридержать коней. Не слишком рубить с плеча, а вести пусть жёсткие, но всё-таки переговоры.

Тем временем воздушная разведка засекла скопление вражеских сил. Собирающуюся полевую армию. Как и докладывала разведка ранее, шаддинцы концентрировались недалеко от города Махен-Тир. Теперь уже можно было оценить масштаб этого войска. Около ста тысяч.

Армия шаддинцев расположилась примерно в 7 км от Махен-Тира. Они встали за несколькими малыми ирригационными каналами.

Немного удивлял состав стратегов, который присутствовал при вражеской армии. Из непосредственно Шаддинцев там были только:

Артишборд бар Гиртам

Стратег фракции Шадд

Уровень 19

Диват бар Закаари

Стратег фракции Шадд

Уровень 1

С первым я уже был хорошо знаком, а вторым при нем находился совсем новичок. Остальные стратегии к фракции Шадд не принадлежали. Были там:

Ктар Калтар

Стратег фракции Ктар Калтар

15 уровень

Миргамаджамата

Стратег фракции Миргамаджамата

9 уровень

Наемники, которых я мог наблюдать на большом турнире в Сулиме. Ожидаемо. На помощь загибающемуся восточному царству чародеи пригнали как рядовых наёмников, так и командный состав псов войны.

Немного удивило меня присутствие пятого стратега:

Айкари Ото

Стратег фракции Верные Мирканто

Уровень 19

Давно не виделись, Айкари. У судьбы воистину отличное чувство юмора. Мы с уроженкой Яномейских остров познакомились когда она не очень добровольно воевала за пиратского царька Гастоса, бывшего потенциальным избранным Мирканто. Я Айкари освободил, на какое-то время завербовал, но затем… Она снова оказалась против меня на стороне Мирканто. Только теперь уже вроде как добровольно.

Интересный набор стратегов собирались против нас выставить. Но даже больше их состава удивляло отсутствие самой знаменитой шаддинской троицы: Ксерион, Тайкано, Келим.

Бывший кочевник, допустим, может рулить операциями в степях. Тайкано? Мутит какой-нибудь очередной хитрый план. Но вот Ксерион…

Возможно, они не особо рассчитывают нас разгромить, а собираются лишь задержать. Поэтому не хотят портить репутацию Царя царей ещё одним поражением. Или же Ксерион сейчас занят чем-то другим.

В любом случае сражение не ожидается слишком уж простым. Даже без Ксериона сто тысяч это сто тысяч