Превенторы и велиты перегоняли пленных с берега реки Айрат в мою часть лагеря. Мы с Милен стояли недалеко от воды, наблюдая как кровавая муть потихоньку рассеивается.

— Люди не такие уж плохие, — произнес я, смотря куда-то вдаль. — Тебе просто не повезло попасть самый разгар очень жестоких событий. Сражения, утомительные марши, голод. Люди озлобляются. За пределами войн много хорошего. Дружба, любовь, понимание.

— Я… хотела бы поверить вам, — ответила девушка.

Молодая медуза явно была подавлена происходящим вокруг. Испытания били по ее психике начиная от покушения на Сандиса. Затем сражения, теперь расправы над пленными.

— Пойдём, — произнес я, слегка касаясь ее талии. — Поговорим.

Шли молча, окруженные со всех сторон гомоном лагеря и стонами раненых. По всей территории каструма было развернуто множество навесов, под которыми лежали, страдали, иногда умирали тысячи сынов Рега. Последствия недавно прошедшей бойни.

«Сейчас, погоди», — обратился я к Милен.

С помощью дара стратега начал выискивать тех раненных из своих легионов, кто находился в критическом состоянии, но ещё имел хотя бы призрачные шансы на исцеление.

Ужасные образы предстали пред нами. Люди метались в горячке, раны воспалились и гноились. Медиков на всех не хватало. Магическим лечением владели только Арамиа, несколько гибридов и я сам. А где-то сейчас, возможно, десятки, если не сотни чародеев Великого Пламени лечат войска Ксериона. Могли даже Ксанда для такого мероприятия пригнать.

— Михаир!..

— Стратег…

— Отец наш…

Увидев меня, многие раненые тянулись за благословением. Я видел высохшие губы и осунувшиеся лица. Людей, похожих на мертвецов, но в которых ещё теплились жалкие искорки жизни.

Милен заплакала. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Хотелось поскорее успокоить ее, но надо было помочь людям.

Чудо исцеления

Благостная сила нисходит на цель, облегчая страдания и даруя исцеление.

Эффекты:

— регенерация тканей повышена на 967% в течение 18,4 минут.

— снижение влияния боли на мораль и выносливость на 57% в течение 18,4 минут.

— при наличии достаточного количества влаги в организме или ближайшей окружающей среде восполняет 0,08% утраченного объема крови в секунду в течение 18,4 минут.

— усиливает эффективность работы иммунной системы на 358% в течение 431,8 минут.

После получения новых воззваний я мог применить эту способность 8 раз в сутки. Так много и так мало.

С моих пальцев срывались золотистые искры, проникая в истерзанные тела людей. Тем быстро становилось лучше. Погасшие от бесконечной борьбы с болью глаза прояснялись. Не зря эта способность называлась чудом. Именно как чудо восприняли её остальные раненые, протягивая ко мне руки и умоляя о вмешательстве, но я уже не мог им помочь. Увы, пока количество моих чудес очень ограничено.

Как мог помогал Ноций. Его магия позволяла эффективно лечить только его самого, но также он мог создавать амброзию, обладающую целебным эффектом.

— А я умею только убивать, — всхлипывая произнесла Милен. — Очень хотела бы помочь этим людям, но не могу.

— Со временем научишься, — постарался обнадежить девушку я. — В тебе огромная сила. Некоторые вещи ты можешь делать по наитию, но если учиться, то освоишь и другие возможности.

— Очень надеюсь, — всхлипывая произнесла она, стараясь унять слёзы.

Кажется, предстоял серьезный разговор. Закончив с ранеными мы добрались до шатра. Там, оставшись наедине, приступили к беседе.

Мне следовало действовать аккуратно. То, что медуза испытывает сочувствие к людям — очень хорошо. Нужно не сломать ненароком в ней это качество, но изменить его так, чтобы она в процессе не страдала столь мучительно.

— Люди… — начал было я и мысленно добавил. — «Х#й на блюде», — однако психотерапию надо проводить в более позитивном ключе, поэтому, собравшись с мыслями я продолжил вещать. — Люди часто делают то, что противоречит твоим ожиданиям и желаниям. Реальность в целом не спешит им соответствовать.

Милен, уже чуть успокоившись, кивнула, смотря на меня своими большими такими беззащитными и такими смертоносными глазами.

Я продолжал наставления, снова блин ощущая себя отцом.

— Если мир не соответствует твоему восприятию, то проблема не в мире, а некая ошибка кроется в самом восприятии. Мир такой какой он есть. Это не значит что ничего вокруг не нужно менять. Реализовывать собственные цели абсолютно нормально. Менять реальность вокруг себя — достойно похвалы. Просто не нужно биться в истерике и кричать, что мир неправильный, безумный, какой-то извращённый. Это никому не поможет. Это никому никогда не помогало.

Милен сначала молчала. Секунд десять она, похоже, пыталась переварить все мной сказанное, а потом…

Бросившись ко мне, девушка заключила меня в объятия необычно крепкие для такого хрупкого существа. У самого уха я услышал ее горячий влажный шепот:

— Почему все такое сложное… Почему так тяжело?

— Ну будет тебе, — утешил я, погладив ее по плечу. — Есть вон кербрийцы. У них всё просто. Воевали у себя, потом на Севере, теперь здесь. Локации меняются, а суть та же. Но у нас с тобой — да. Сложно все. Пытаемся разобраться почему да как и от того страдаем. Я любил женщину по имени Нэл. Сильно любил, но увидимся мы с ней очень не скоро, если вообще увидимся. Грустно? Да. И я сам это выбрал. Теперь вот её отец мне ультиматумы ставит. Пытается обернуть против союзников, а союзники мои реально сволочи, но вроде бы как и без них пока нельзя.

Ситуация, в которую я попал, была не катастрофической, но поганой. Отношения с магами у меня ранее складывались довольно неплохие и тут такая подлянка. Помощь врагу в момент, когда царство шаддинское уже трещит по швам. Теперь же, словно поднимая умертвие, Великое Пламя сможет вдохнуть силу в опустевшую оболочку.

И что делать лично мне? Обратить свой гнев против Азарда и ко? Вроде бы логично, но чем слабее они, тем сильнее Ксигон, который мне тоже… ну не особенно друг. С другой стороны, его позиция пока вообще дело загадочное. Со мной он не общался тет-а-тет. Пока не попытался выйти на контакт, то буду воспринимать его как союзника прежде всего Сандиса, который мне тоже… ну не особенно друг.

Надо посмотреть как конкретно нам собирается гадить Багровый Круг. Может быть, удастся их убедить гадить Сандису активнее чем мне? Если так, то ультиматум чародеев может даже пойти мне на пользу.

Я ещё минут десять уделил Милен и, убедившись что девушка успокоилась, отправился к руинам города-крепости Табир, которые были окружены конными разъездами Октана Мерцина.

Молодой стратег стоял на вытоптанной земле, где раскуривал жертвенный огонь на походном алтаре. То была жаровня, богато украшенная бронзой и серебром. До меня донеслась смесь запахов благовоний и жареного мяса. Похоже, Октан принес в жертву ягненка, теперь отдавая его части огню.

— Клепсиде возносишь молитвы, Теусу или многим малым богам удачи? — спросил я.

— Им всем, а ещё сторукому Гигесу.

Я окинул взглядом руины. Да уж. Гекатонхейр постарался на славу. Стены тут и там проломлены. Тяжеленные плиты храмов вывернуты из почвы. Многие обычные дома и глинобитные лачуги бедноты вообще обратились в кучки обломков. Кое-где можно было заметить фрагменты скальной породы, которыми сторукий кидался словно ребенок камешками.

Заход в эти руины сложно было назвать штурмом. Скорее зачисткой.

— Если что, мои люди сами справились бы, — произнес Октан, оглядывая меня и отряд, который я привел.

— Не сомневаюсь. Просто мы не привыкли стоят в стороне.

В бой сейчас пойдут сплошь добровольцы. Сотня кербрийцев, полторы сотни антесигнанов, две центурии превенторов, минотавр Хромой Зергат, Луна, двое венаторов, двадцать пеших сагиттариев и гибрид минотавра. Только элита ближнего боя. Самое то для тесной резни среди руин. Ну и я во главе всего движа.

Ноция с собой не брали, так как он был занят созданием лечебной амброзии. Давно уже я не ходил в бой без сына. Он стал чем-то само собой разумеющимся. Могучий и надежный воин подле меня. Сейчас его временно заменял Зергат, вооруженный достаточно короткой для минотавра окованной дубинкой с длинным шипом на конце. Этакая местная вариация на тему средневекового годендага.

«Я не буду вам говорить: сражайтесь храбро. Знаю, вы и так храбры. Я не буду взывать к вашей стойкости. Вы сполна показали её в прошлом сражении. Я не стану говорить, что боги с нами. Вы и так осознаете это, помня нашу грандиозную победу. Вот что я скажу вам: берегите свою кровь, но не жалейте вражеской. Вперёд!»

Грянули барабаны, взревели блестящие начищенной медью трубы.

С коротким напутствием мой отряд двинулся к руинам с одной стороны, а превосходящие нас численности, но не по боеспособности когорты легионов Октана с двух других. Кавалерия образовала вокруг останков Табира плотное кольцо. Не прошмыгнуть, не спастись.

И вот мы зашли в один из крупных проломов городской стены. Под ногами осыпались камни. В ярком шаддинском солнце были хорошо заметны черные провалы трещин. Идти приходилось очень осторожно.

Первого защитника города мы обнаружили шагов на десять углубившись в хаос руин. Изломанное, покрытое пылью тело, лежало наполовину придавленное камнями. Да уж. У сынов Рега есть веский повод чтить сторукого Гигеса. Укреплённый город, на штурмах которого погибли сотни, пал от силы гекатонхейра.

Наш отряд, словно живой ручей, петлял среди обрушившихся домов и башен. Распадался на отдельные потоки, чтобы соединится вновь. По дороге попалось ещё несколько мертвых тел и ошалевший трупогрыз, приперший сюда полакомиться падалью. Однако вкусить ему пришлось наших пинков и имперской стали.

Также пятеро фидаинов пытались устроить засады в укромных местах. Вооружённые короткими клинками, они выскакивали на нас с криком или наоборот бесшумно. Пыльные тени мёртвого города. Однако наши сплоченные ряды легко пресекали их попытки подороже продать свои сильно подешевевшие жизни.

Мне лично пришлось поучаствовать в убийстве одного из них. Вероятно, этот смертник, заметив мой богато украшенный отличный доспех, решил во что бы то ни стало совершить надо мной свою месть. Специально покрытый пылью, таился он в складках трещин, затем бросившись ко мне. Блеснул клинок в высоко поднятой руке, но, прежде чем фидаин попытался вонзить его в слабое место брони, я почти полностью укрылся за скутумом, одновременно встречая врага колющим выпадом. На шаддинца обрушился градов ударов с нескольких сторон. Надо отдать ему должное. Натиска и решимости фидаину хватило, чтобы подобраться ко мне вплотную. Впрочем, толку от этого уже не было. Слишком много тяжелых ран он получил. Фидаин просто повис на моём щите, истекая кровью.

Сделав полушаг вперёд, я опрокинул его. Через мгновение чудовищный удар Зергата, подняв облако пыли, впечатал тело в растрескавшуюся мостовую.

Остатки шаддинцев собрались у руин храма на обломках древней лестницы. Стояли фронтом метров в тридцать в несколько рядов. Чуть меньше сотни воинов. Как фидаины так и обычные копейщики. Многие были ранены, но всё же пытались занимать своё место в строю. Я обратился к ним с такими словами:

«Сдавайтесь. Ваш царь ушел, потерпев поражение. Ваши стены рухнули. Солнце оставило вас и светит ныне нам всем одинаково».

Они не сдались сразу, однако мораль их заметно поколебалась. Все здесь собравшиеся, не просто понимали что обречены, но осознавали почти полную бессмысленность своей жертвы. Они остались здесь, чтобы задержать нас. Рассчитывали своими жизнями выиграть время для основной армии Шадда, но по иронии судьбы пережили её.

«Вперёд», — скомандовал я своим. — «Без спешки. Они и так обречены. Дротики!»

Превенторы метнули припасённые с собой снаряды. Наблюдая их пример, бросали копья кербрийцы. Шаддинцы ответили неплотным ответным огнем.

«Ещё!» — требовал я.

Новые снаряды летели в колеблющуюся формацию, зажатую меж разломанных плит храма. Пыльные, израненные люди гибли под градом снарядов, но упрямо не сдавались.

«Лучники!»

Два десятка пеших сагиттариев вышли в первые ряды. У каждого по несколько плотно набитых колчанов. Ослабленный дротиками вражеский строй был чрезвычайно дырявым. Шаддинцы не могли создать эффективной стены щитов. Каждая вторая стрела находила цель. В некоторых фидаинах торчало уже по 3–4 штуки. Прямо таки косплей Боромира.

Последние защитники Табира падали один за другим, не на нанеся нам никакого урона. Когда на ногах осталось около трети, я отдал приказ прекратить обстрел, заметив нетерпение кербрийцев. Могучие герои чуждого континента желали таки вступить в ближний бой пусть с таким несерьёзным противником. Тем более, шаддинцев на всех уже не хватит.

Добивание и дорезание не заняло много времени. Отряды Октана Мерцина даже не успели поучаствовать в веселье. Дальше шла полная зачистка. Поиск укрывшихся диверсантов и оставшихся полезных припасов.

Собак у нас с собой в походе не было по причинам экономии пищи. Поэтому роль ищеек играли гибриды. Та же Луна прекрасно справлялась с поиском укрывшихся в руинах врагов. С её помощью нашли двоих одиночных диверсантов, группу из пяти фидаинов и деморализованного беглеца, который прятался как от нас, так и от своих бывших товарищей. Он сразу сдался. Мы приняли его капитуляцию, рассчитывая больше узнать о последних защитниках Табира.

— Всех не знаю. Кто-то укрылся под центральной башней цитадели, — трясущимся голосом ответил беглец, стоя перед нами на коленях. — Там в скалах есть старые водные цистерны. А рядом ещё пещеры. Ищите там.

Беглец указал нам на руины цитадели, расколотые пополам. Далее мы потратили где-то тридцать минут, отыскивая путь туда сквозь лабиринт рухнувших и ещё целых зданий. Лично я там уже не присутствовал, но держал прямую связь с Луной.

«Чую кровь», — передала мне гибрид.

«Её сегодня пролилось немало, а вчера тысячекратно больше».

«Нет!» — возмутилась ведьма. — «Другую кровь. Не нашу. То есть… гррр… ты понял!»

«Не нами пролитую сегодня?»

«Да!»

Хм. Возможно, фидаины где-то в укромном месте вырезали деморализованных обычных шаддинцев. В любом случае надо будет все проверить.

Стоило только открыть одно из помещений как наружу вырвались клубы дыма. Шаддинцы ещё ночью пытались уничтожить с помощью огня свои припасы и снаряжение. Благо осмотр показал, что с задачей фанатики не справились. Не хватило топлива. Вероятно, часть запасов горючего завалило в башнях.

Не имея возможности поджечь все зерно шаддинцы смешали некоторые мешки с пылью и песком. Легионерам такое выдавать уже зазорно, а вот пленным… Иронично. Возможно, испорченное врагами зерно станет пищей для их менее храбрых товарищей. Пусть перебрут пшеницу, отделив её от песка.

В некоторых помещениях была угроза обвала. Пришлось вызывать инженерные команды, которые ставили подпорки. Таким образом мы добрались до подземных цистерн и пещерных комплексов природного происхождения. Буйство Гигеса на них отразилось в меньшей степени. Хотя на стенах многих пещер расползлись извилистые и ветвистые трещины.

Пока мои отряды пробирались вглубь останков Табира, а Луна вынюхивала там свежую кровь, я вернулся в свой шатер, сменив клинок на стилос для письма, а доспехи на тогу. Надо было оповестить об ультиматуме магов семью Лиардиан, Доктония, Фальвуса, Кастелиуса Орета, высказать свое мнение Аланиусу Церту.

Вскоре пегасы умчат мои послания в самое сердце Империи. Туда, где в шумных куриях Рега очень богатые люди уверены, что решают судьбы мира.

Что же я им писал?

Во-первых, предлагал по всем возможным каналам выйти на связь с представителями магического сообщества, чтобы если не отменить ультиматум полностью, то повлиять на его реализацию.

На самом деле, именно реализация важна прежде всего. Громкие слова ничего не стоят без решительных действий. Азард и Утред вообще любят театральщину, за которой далеко не всегда следуют поступки.

Во-вторых, разумеется, предлагал немедленно предпринять меры по защите снабжения на море и суше. Я лично готов даже отпустить часть венаторов из армии, чтобы перевести их в тылы.

Думаю, что Багровый Круг не будет атаковать наше снабжение напрямую. Вероятно, немногочисленные волшебники из числа ближайших соратников Азарда, займутся помощью шаддинцам. Будут лечить, снабжать, давать деньги, подгонять наёмников. Однако Хрустальная Гробница и особенно Ножи вполне могут организовать налеты на наше снабжение. Вот это надо быть готовыми контрить. Как стандартными имперскими мерами типа венаторов, так и запретными. Речь о заключивших с Империей сделку демонах типа Владыки, плавящего плоть, с которым я имел сомнительное удовольствие общаться ещё в первую северную кампанию. Плюс Ксигон и силы Незримой Твердыни, неоднократно до этого использованные Сандисом.

В-третьих, прямые переговоры с моей стороны. В ближайшее время постараюсь выйти на Лав или самого Азарда. Посмотрим, насколько жёсткая у них позиция. В идеале надо максимально перенаправить их активность на Иворна Сандиса.

Пока я был занят письмами и мыслями, мои отряды добрались до самых глубин подземных сооружений Табира. Старые цистерны для хранения воды оказались завалены камнями, однако Зергат и несколько кербрийцев легко устранили препятствие.

Внутри обнаружилось нечто… специфическое.

В просторной нише зала с гладкими стенами, обточенными за сотни лет водой, лежало кольцо мертвых тел. Про свежую кровь Луна ничего не напутала. Мертвякам было от силы часов пять. Это можно было определить по трупным пятнам, свертываемости крови и состоянию теней. Я уже прям специалист. Если вернусь обратно в прошлый мир можно в судмедэксперты идти, если диплом намутить.

Ну попробуем разобраться в этом таинственном массовом убийстве. Почти все жертвы погибли от одного, двух, максимум трёх ударов в область солнечного сплетения. Щиты они не использовали. Броня и другое снаряжение остались лежать в другой части подземелья. Орудием убийства служили короткие мечи.

Вспыхнул конфликт и он обернулся резней? Сомневаюсь. Слишком ровно лежат тела, образуя круг. Вероятно, здесь произошло массовое самоубийство. Шаддинцы по очереди закалывали друг друга, а последний сам себя. Дело раскрыто.

Молодцы. Поступок шаддинских фанатиков полностью одобряю. Жаль, что другие фидаины не последовали их примеру и воинам Рега пришлось активно помогать им покинуть этот свет.

Слегка осмотрев трупы, превенторы и легионеры принялись обыскивать подземелье на предмет полезных ресурсов. Поиски дали весьма неожиданный результат.

Из бокового ответвления, окутанного тьмой, вышел моложавый высокий шаддинец в белом одеянии. Легионеры тут же схватились за клинки и дротики, но я вовремя остановил их. Шаддинец был невооружен. Более того, он поднял руки с открытыми в нашу сторону ладонями.

«Не трогайте его. Обыщите, но вреда не причиняйте», — приказал я.

Дело в том, что на смуглом лице шаддинца можно было заметить золотистые татуировки, характерные для местных жрецов. Несколько священнослужителей Бессмертного Солнца мы в прошлом бою захватили, но на контакт они не очень то пока шли. Некоторые даже предприняли попытки суицида. А тут шаддинский жрец идёт к нам сам, подняв руки, да ещё и улыбается, словно бы рад нас видеть! Диво дивное, чудо чудное.

«Кто ты?» — обратился я к нему через командный голос. — «Отвечай вслух».

— Меня зовут Ицибал бар Хамизиди, — слегка дрожащим, но вполне бодрым и демонстративно дружелюбным голосом ответил шаддинец. — Я посвященный жрец Бессмертного Солнца, возглавлявший оборону города Табир.

О как.

— Пять с половиной лет назад я посещал Рег в качестве защитника нескольких знатных шаддинцев, обвинённых прокуратором Фелистом и отправленных на суд в Столицу Империи. Там имел честь общаться с Мельдисом Беро и его супругой Ситонией, Мунанцием Сандисом и…

Шаддинец ещё несколько минут перечислял важных столичных персон. Хрен знает, звездит он или нет. Пытается казаться лояльным и дружелюбным, но, возможно, перед нами просто особенно хитрый фанатик, который хочет набиться нам в союзники, чтобы нанести внезапный удар.

«Как погибли эти люди и почему ты один выжил?» — спросил я.

— О, это странная история, — улыбнулся шаддинец, оглаживая тонкую острую бородку. — Среди нас было много фанатиков-фидаинов, которые никак не хотели сдаваться. Те, кто был за капитуляцию слишком боялись их, чтобы возражать. Желая хоть как-то сохранить свою жизнь, я придумал для них ритуал в котором мы встали кругом и каждый третий по очереди принимал смерть от рук товарищей. Таким образом мне удалось спастись, оставшись последним.

«Повезло?» — осведомился я.

— О нет, уважаемый стратег Михаир. Поправьте, если ошибся, но мне думается я говорю именно с вами. То была не воля случая. Понимая принципы математики, мне удалось рассчитать, где нужно встать, чтобы остаться последним в очереди.

Вот значит как. Хитро.

«Значит ты хотел остаться в живых и сдаться нам? Это был твой осознанный выбор?»

— Именно, господин Михаир. Я не считаю себя врагом Империи и уверен, что восстание, в той форме, в которой оно произошло, было ошибкой, — произнёс жрец, поклонившись. — И если вам будет угодно, то я расскажу все, что мне известно, и приоткрою завесу древних тайн.