Треск ломающегося камня и шум проседающей почвы все громче звучал в ночи. Уже спустя несколько секунд мне было понятно, что происходит. Шаддинцы, если говорить в терминах Уно, использовали карту реверс. Пока мы копали тоннели под стену, они копали тоннели под наши тоннели. Или же там в глубине толщи земли уже присутствовала какая-то система катакомб.

«Назад!» — скомандовал я части легионеров, которые пытались взобраться на насыпи проломов.

Впрочем, сами воины уже поняли, что всё идёт не по плану. Часть из них отринула назад, другие наоборот спешно бежали вперёд. Началась опасная толчея.

Завалы камней, которые образовались в проломах, оседали и проваливались вниз. Стены рядом трещали. С них падали обломки. И это было лишь началом шаддинского ответа.

Среди темных улиц ещё недавно пустого города зазвучали боевые кличи. Защитники трубили в рога и били в барабаны. По этому сигналу отовсюду начали вылезать шаддинцы, идя в контратаку.

Хороший план. Ничего не скажешь. Пускай стратег у врага был один и он не мог вручную управлять всеми участками, противник заранее объяснил своим людям ситуацию. Каждый отряд знал, что услышав сигнал надо выскочить на определенную улицу и атаковать. Дальше вражескому стратегу оставалось лишь отдать приказ нескольким десяткам трубачей. Они провозгласили сигнал, а остальные группы к ним присоединились. Волна шума распространилась по городу как пожар, призывая защитников начать контратаку.

Штурмовые группы легионов, уже проникшие в Махен-Тир, оказались частично отрезаны от подкреплений. Проломы, через которые они зашли, сейчас оседали. Из горок неустойчивых камней превращались в ямы.

Впрочем, не везде ситуация была настолько неприятной. План шаддинцев сработал не на сто процентов.

В трущобы были направлены примерно три с половиной тысячи легионеров и лучших ауксилариев через семь прорех в стенах, три из которых пострадали слабо. Там чуть просела почва, покрылись трещинами стены, но глубоких провалов не образовалось. Подкрепления по-прежнему могли попадать в город.

Плюс в трущобы через два тоннеля зашли отряды воинов Двадцать Первого. У них тоже никаких проблем с подкреплениями не возникло. Однако приходилось отбиваться от яростных контратак врага.

В старый город отправились более трех с половиной тысяч человек через шесть прорех в стене. Там ситуация была куда сложнее. Из шести проломов в стене только один остался более-менее проходим. Остальные обвалились, превратившись в ямы, заполненные неустойчивыми камнями.

Похоже, под старым городом были какие-то древние катакомбы, которые защитники обрушили. Только так можно объяснить почему там план шаддинцев сработал столь эффективно.

Во всех местах прорывов наших сил завязались яростные сражения. Гарнизон Махен-Тира серьёзно просел по морали за последние дни, однако вражеский стратег сумел отобрать максимально боеспособные кадры и сформировать из них отдельные отряды.

Зилоты-сикарии

Нестроевая элитная пехота

По сути это был такой шаддинский импровизированный аналог превенторов, но с упором на фанатизм. Кольчуги, шлемы, круглые щиты и короткие широкие мечи, идеально подходящие для резни в тесноте. Всего зилоты-сикарии действовали пятью отрядами примерно по сотне человек и ещё десятком по 20–30.

Им отрядили немногих имевшихся в городе священных чудовищ. Вместе с крупными отрядами вышагивало по язату. Как понимаю, эти монстры, похожие на трехметровые ожившие бронзовые статуи, были нужны прежде всего для поднятия боевого духа фанатиков. Кроме того, каждый такой голем нес в правой руке светящийся шар. Типа символ солнца. Он, во-первых, баффал окружающих союзников на мораль и отсутствие усталости, а во-вторых, банально освещал путь.

Чуть менее восьми сотен зилотов-сикариев были остриём копья вражеской атаки, однако кроме них на улицы высыпали тысячи обычных воинов и ополченцев. С высоты полёта гарпий, временно наделённых ночным зрением, город напоминал потревоженный муравейник.

«Занять оборону!» — приказал я всем оказавшимся в западне отрядам. — «Никакой паники! Только решимость! Держитесь, а я иду к вам на помощь».

Возможно, будь на моём месте какой-нибудь другой стратег и формулировка «никакой паники» наоборот привела бы к падению боевого духа. Однако мои легионы открыли для триумвира Михаира кредит доверия с большим лимитом. Поэтому обещание скорой помощи сработало.

Даже самые малочисленные отряды, оказавшиеся чуть ли не в окружении врага, не поддались панике.

Шаддинцы хорошо подготовили эту контратаку. Местами даже слишком хорошо. Некоторые из хлынувших на улицы отрядов ополчения завязали схватки между собой. В темноте не могли отличить в своих от наших, а внимания стратега не хватало на все участки.

На крышах домов появились дети и женщины, «вооруженные» камнями. Эти нехитрые снаряды они начали бросать вниз. Туда где теоретически могли находиться штурмующие легионеры. Разумеется, в основном камни летели мимо. Некоторые даже попадали по шаддинцам. Однако какой-то урон за счёт подобных мер противник мог нам нанести.

Легионеры держались стойко. В старом городе яростный натиск сикариев встретили большие скутумы ветеранов Шестнадцатого. За спинами первых рядов я успел расположить гомункулов, которые могли здоровенными дубинками работать по наступающему неприятелю.

Поднявшиеся из тоннелей в трущобах кербрийцы оказались окружены со всех сторон. С домов на них посыпались камни и фрагменты черепицы. Благо высоких зданий здесь не было, а броня у северных здоровяков отличалась особенной прочностью.

Свет, источаемый язатами, отгонял от отрядов сикариев лярв, которых попытался натравить на них Сандис. Тёмным духам приходилось довольствоваться обычным ополчением. Лярвы вносили сумятицу в ряды противника, но шаддинцев сейчас на улицах было слишком много, чтобы напугать или задебаффать всех.

Я не сильно сосредотачивался на ситуации у других стратегов. Хватало проблем со своими людьми. Однако они столкнулись с плюс-минус схожими проблемами. Особенно нелегко приходилось отрядам Сандиса в старом городе.

Шаддинцы выложили свой козырь на стол. Они хорошо подготовили эту западню, однако мне тоже было чем ответить. Придется серьезно рискнуть, но если все сработает как надо, то мы сможем переломить ход сражения.

В двух километрах от города уже почти подготовился к вылету особый ударный отряд. Шесть грифонов и пегас. Все мифические звери были послушны благодаря способности моего меча. Они не кидались друг на друга и не пугались.

Я сам вместе с Луной находился на спине грифона Чесушки, который фактически стал моим после смерти прошлого всадника. На другом грифоне уже занял место Ноций.

Ещё на одном крылатом звере в качестве пассажира находилась Арамиа. Там имелся особый груз в виде четырёх модифицированных трупов. Их суставы были защищены накладками на манер гладиаторских маник. К кистям были приделаны короткие, но толстые лезвие с тремя лепестками. Один указывал вперёд, два других по сторонам. Головы защищали трофейные шлемы шаддинских всадников.

Вообще, использовать магию Великого Пламени в этой войне вроде как запрещено. Однако, думаю, после моих переговоров с чародеями такую мелочь они проигнорируют или же, действительно, не заметят.

Орине я отрядил пегаса. Её задачей было не вступать в ближний бой с противником, а дать несколько закастов и отступить. Риск и так слишком велик. Два стратега идут в рейд на территорию осажденного города. Однако грифоны были нашим козырем. Правильное и осторожное их использование могло сокрушить боевой дух защитников Махен-Тира.

Также с нами отправилось двое венаторов. На всякий случай. Хотя, конечно, мощнейшим подавлением в армии сейчас обладал я сам

«Все готовы?» — обратился я к пилотам и пассажирам грифонов.

«Конечно!» — по обратной связи подтвердил Ноций.

«Даже не спрашивай!» — боевито ответила Орина.

Визит на Север хорошо повлиял на моральное состояние девушки. Возможно, тут каким-то боком так же затесались наши наконец дозревшие отношения, однако, думаю, большую роль сыграло осознание того, что родной край теперь не выжженные земли обречённых, а скорее напоминает цветущий рай. Максимум показателя морали у Орины увеличились с семи сотен до 1320.

«Начинаем!» — скомандовал я и крылья грифонов захлопали в темноте.

Спецотряд набирал высоту. Лететь нам приходилось выдерживая приличную дистанцию между собой, чтобы грифоны и пегас не помешали друг другу в темноте. Обычное зрение мне вообще сейчас не помогало. Приходилось переключаться на стратегический режим, чтобы видеть обстановку глазами гарпий.

Одновременно с вылетом спецотряда я направил к пролому стены, ведущему в трущобы, горную гидру. Для подобного чудовища не будет проблемой пересечь образовавшиеся преграды. Не зря эта разновидность гидры зовётся горной.

Вообще хорошо было бы направить монстрика в старый город, где ситуация была сложнее, но тогда гидре пришлось бы обходить Махен-Тир по кольцу. Это займёт слишком много времени. Поэтому направляем гидру в трущобы, а сами полетим разруливать ситуацию в старом городе.

Темнота…

Может быть, иногда она остановилась другом молодёжи, но сейчас была врагом обеим сторонам конфликта. Резня на улицах творилась знатная. Легионерам было тяжело держать оборону, а шаддинцам трудно атаковать.

У меня возникла идея дать легионерам в старом городе приказ объединиться. Чтобы вместо нескольких разрозненных отрядов оборону держал один большой. Если бы им удалось занять какой-нибудь из крупных домов, то в таком режиме они могли отбиваться хоть несколько дней к ряду.

Однако мои попытки микроконтроля показали опасную тенденцию. Двигаться в темноте и одновременно обороняться у людей получалось не очень хорошо. Терялась координация между воинами. В итоге я решил не рисковать. Сперва окажем помощь отрядам в городе, а затем уже попытаемся там закрепиться понадежнее.

Пока внизу разворачивалась бойня в кромешной темноте, наш летучий отряд пересекал периметр Махен-Тира. Я ждал сюрпризов. Что, например, враг расчехлит какой-нибудь особый святой лазер и попытается подбить нас. Однако либо сюрпризов в этом конкретном городе больше не имелось, либо их магия нуждалась в солнечном свете.

«Видишь улицу внизу?» — обратился я к Ноцию, когда по моему приказу грифоны замедлили полет.

«Да, отец. Я нормально вижу в темноте».

Ох уж эти полубоги. Даже мне сложно держать в голове все их сверхъестественные дары.

«Ну тогда действуй!»

«Им лучше было сдаться», — ответил Ноций, доставая из большого колчана солиферрум — цельнометаллический дротик.

Штука в могучих руках полубога сама по себе убойная, а в последние дни на Севере Ноций ещё и выучил под их использование новый трюк. Ну как новый. Орина умела это давно. Некоторые гибриды, Велвегры и представители эльфийского элемента сэйфов тоже владели подобным навыком. Однако Ноций с рождения им не обладал. Он именно что научился использовать этот навык в том числе благодаря периодическому контролю Ориной через единение. Парень запомнил ощущение тока стихий, которыми сопровождалось использование этого навыка.

Благость шторма

Древнее искусство «познания стихий» воплощено во множестве форм. Благость шторма одна из самых известных и распространенных. Вокруг стрелы или дротика создается завихрение воздуха, выпрямляющее траекторию полета. При использовании на оружии с железным наконечником, создается также магнитный заряд разгоняющий снаряд и увеличивающий поражающий эффект.

Объем расхода: 189.

Эффекты:

— дальность полета снаряда возрастает на 28%

— добавляет от 10–24 Дж к поражающей силе стрелы.

Солиферрум тускло замерцал в темноте, а затем вспыхнул ярче за секунду до того, как Ноций метнул железный дротик вниз. Парень постарался не просто поразить 2–3 противников. Он хотел бросить солиферрум так, чтобы он подобно снаряду пролетел вдоль набитой шаддинцами улицы десяток метров. Это получилось.

Эффекты был как от выстрела баллисты или скорее рейлгана. Зажатых меж стен особняков старого города ополченцев буквально покрошило. Семь или восемь напрямую задетых одним снарядом и куда больше косвенных пострадавших. Паника, толчея, потеря управляемости в темноте.

«Отсекайте тех, кто может послужить для сикариев подкреплением. Это наша главная цель сейчас. Также постарайтесь выбить язатов, но только без риска задеть своих».

Бледно-синяя сфера шаровой молнии беззвучно скользнула вниз и вспышка взрыва озарила улицу, навсегда погасив искусственный свет одного из язатов. Орина использовала навык:

Громовая сфера

Техника магии замкнутого кольца. Древнее искусство «познания стихий» воплощено во множестве форм. Громовая сфера сочетает в себе точность с разрушительной мощью. Заклинатель создает оболочку в форме сферы из очищенной, хорошо управляемой энергии, заключив внутри нестабильную, раскаленную силу. Подобная сфера может лететь по прямой траектории на значительную дистанцию. При контакте с целью или иным препятствием заряд детонирует. Основное воздействие при этом не фугасное, а температурное, что позволяет нанести мощный, точечный удар, не повредив всё вокруг.

Объем расхода: 623.

Эффекты:

— дальность полета 156–245 метров, после чего происходит детонация.

— Сила взрыва 4,82–5,12 МДж; Радиус максимального поражения 1,2–1,7 метра. Радиус контузий 1,9–2,5 метра. Максимальная температура в эпицентре 3135,85 °C.

Мощность этого навыка у Орины за последние месяцы повысилась. То-ли из-за посещения Севера и морального подъема, то-ли просто было много практики.

Шаровая молния долбанула на десять из десяти. Минус язат, усиливающий шаддинцев. Около двадцати защитников города пострадали напрямую. Причем то были не просто ополченцы или копейщики, а как раз зилоты-сикарии. Самое боеспособное, что массово мог выставить осажденный город.

В сторону грифонов полетели болты из стационарных арбалетов и скорпионов. Однако защитники города стреляли практически вслепую. Кромешный мрак безлунной ночи скрывал нас. Враги могли ориентироваться только на вспышки боевой магии.

Тем временем грифон с Арамией осторожно снизился на одной из крыш, спугнув оттуда подростков, бросавших камни. Не более 30 секунд понадобилось колдунье, чтобы вдохнуть извращённую как она сама жизнь в заранее подготовленные трупы. Четыре умертвия, словно сорвавшиеся с цепи бешеные псы, бросились вниз, где толпились уже порядком перепуганные ополченцы.

С подавлением у противника в Махен-Тире все было далеко не супер. Некоторое количество очистителей и кандидатов в таковые пытались защитить слишком крупный город. Кроме того, их физически было сложно перебрасывать к нужным местам. Этому мешали темнота и толкучка на улицах. Вражескому стратегу не хватало контроля, чтобы грамотно распоряжаться подавителями.

Мы беззастенчиво пользовались этим. Ноций метнул ещё один усиленный магией солиферрум, Луна создала вихрь, который прошелся по крышам десятка домов и заставил метателей камней прятаться.

Я опустил грифона ниже. Выбрав место, где не наблюдалось подавителей, приказал Чесушке приземлиться прямо посреди заполненной шаддинцами улицы.

Такой войной я ещё не занимался. Огромная туша грифона давила собой вражескую пехоту. Крепкая словно кольчуга шкура крылатого зверя без проблем защищала его от тяжёлых ран.

Мы с Луной оказались посреди живой реки, зажатой между каменными стенами поместий старого города.

Крики, вопли, хруст костей — шум окружающей нас смерти.

Промелькнула мысль сойти со спины грифона и зарубиться. Пара ударных волн моего магического меча натворили бы дел среди толпы шаддинцев. Однако я решил выбрать другую тактику. Приказал Чесушке снова взлетать.

Места для разгона не было. Как следует не толкнуться. Тесное пространство мешало размаху крыльев. Однако нам повезло, что грифоны летают в основном благодаря магии, а не законам физики.

Порывы ветра сначала помогли Чесушке подняться на невысокую башню стены одного из поместий, а оттуда уже воспарить над городом, оставив за собой множество изломанных и изувеченных когтями врагов.

Я направил грифона в другое место, где мы могли задать противнику жару. Надо было ослаблять вражеское давление на наши отрезанные отряды.

Подобная тактика работала. Шаддинцы, которые выстроились в очередь, чтобы напасть на окруженных легионеров, поддавались панике. Однако зилоты-сикарии продолжали резню. К ним присоединились обычные зилоты — легко вооруженные, не особо опытные, но очень фанатичные последователи Ксериона.

Их даже попадания заряженных солиферрумов не слишком дизморалили. Удивительные люди. Столько поражений, столько доказательств того, что судьба предпочитает Империю, а они всё равно продолжают биться и жертвовать жизнями.

Ну и ладно. Мы примем эту жертву, окропив мостовые Махен-Тира кровью шаддинских праведников.

Второе попадание Орины было уже не таким удачным. Вероятно, она боялась задеть наших. Пыталась выцелить ещё язата, но он слишком близко подобрался к легионерам. В итоге основной удар шаровой молнии пришелся на стену дома. Там аж дыру пробило.

Шадинцам, впрочем, тоже досталось. Контузии от взрывной волны, шок и трепет.

Я же в этот момент снова приземлял Чесушку на хрупкие тела ополченцев, мало защищенных броней. Когти грифона рвали их плоть словно бумагу. Доходило до того, что фрагменты тел летели во все стороны.

Приземлиться, устроить здец и снова взлетать пока враг не создал проблем.

Ноций один за другим метнул все двадцать пять солиферрумов. Каждый бросок был в какой-то степени результативен. Сложно сказать, сколько всего шаддинцев убил и ранил Ноций чисто за счёт дальнего боя. Возможно, что-то около двух сотен.

Умертвия продолжали действовать, внося раздрай и сумятицу во вражеские ряды.

Другие четыре грифона тоже атаковали шаддинцев, но не так рискованно как лично я. В основном сгоняли врагов с крыш и башен.

Гидра перебралась через стену, принявшись пировать теми из защитников города, кто не успел вовремя скрыться с ее пути.

Ночной штурм продолжался. Легионеры держались, хотя и несли потери. Шаддинцы тоже держались, несмотря на постоянные удары грифонов. Сандис руками Альденг выпустил на улицы города чуть ли не сотню умертвий. О маскировке он совсем не парился.

Там, где ещё было можно, новые отряды легионеров заходили в город. Те, кто должен был штурмовать его днём, отправились в Махен-Тир ночью, чтобы помочь товарищам. Имперцев в городе становилось все больше с каждой минутой.

Пускай в темноте, пускай с трудом, но им удавалось потихоньку пробиваться к окруженным отрядам.

К предрассветным сумеркам всё было уже кончено. Защитники города оказали ожесточенное сопротивление и сумели нанести нам большие потери, чем я рассчитывал. Однако план обороны города провалился, словно под ним обрушили заранее подготовленную шахту. Внешний обвод стен был взят за исключением нескольких небольших участков. Наши отряды пробились вглубь кварталов. Защитники города перекрыли улицы баррикадами, чтобы не дать нам продвинуться дальше. Махен-Тир был абсолютно точно обречен пасть в ближайшие дни.