Наступил момент, когда планы были составлены, инструкции розданы, а отряды сформированы. Дальше только чуть-чуть подождать и начать воплощать замыслы в жизнь, сея среди врагов смерть. Судная ночь Махен-Тира приближалась.

Солнце, которому истово поклонялись шаддинцы, покидало небосвод Востока, посылая свои закатные лучи сквозь прорехи облаков. В сгущающихся сумерках имперские артиллеристы накидывали последние снаряды перед штурмом по стенам города. Также было приказано работать и по кварталам за укреплениями. Возможно, это принудит защитников укрыться по домам.

Во время любых ночных операций большую роль играет естественное освещение. Луна и звёзды. Однако сегодня погода обещала нам кромешный мрак. Нетепичные для восточного климата серые облака гуляли по небосводу. Они постепенно собирались в единое полотно туч, полностью отрезая землю от света.

Наши погодные маги постарались на славу. В этом закасте даже Луна поучаствовала, хотя навыки призывания дождей нельзя было назвать сильной стороной ведьмы.

«Пора очередной раз продемонстрировать гнусным варварам наше неоспоримое превосходство», — заявил Сандис. — «Приготовьте свои клинки и копья, воины Империи. Сегодня им предстоит испить много вражеской крови. Город падёт похоронив под своими руинами тщетные надежды неприятеля. Я хочу, чтобы мятежники умерли в страданиях и ужасе. Вот вам моя воля, легионеры Рега».

Пока на поверхности ситуация вокруг города была относительно спокойной, под землёй инженеры легионов под прикрытием превенторов заканчивали свою работу. Шахты, которые неделями выкапывали и защищали от обрушения, готовы были схлопнуться. Их балки специально ослабляли. В нужных местах размещали порции горючего состава: свинной жир, торф, пропитанный маслом, смеси с добавлением серы и селитры. Огонь должен уничтожить опорные конструкции, чтобы шахта рухнула. Это должно произойти резко. Только так можно гарантированно обрушить стены, находящиеся над шахтами.

Каждый туннель-мина заканчивался относительно широким круглым залом. Он располагался там, где сверху проходила городская стена. Именно этот зал был главным «оружие» шахты. Его обрушение должно спровоцировать коллапс укреплений наверху.

Всего на участках, где будут действовать мои войска, находилось шестнадцать шахт. Семь вели под стены старого города. Остальные девять в район трущоб. Среди последних две мы не собирались обрушать. Дело в том, что по расчетам инженеров эти тоннели должны были добраться до подземных коммуникаций города. Была идея залезть туда. Перекидывать войска непосредственно через шахты в канализацию Махен-Тира.

«Готовность два часа», — объявил я.

Сумерки окончательно сгустились вокруг Махен-Тира, переродившись в ночную темноту. Наш артобстрел стал менее активен. Лишь полсотни самых опытных и заранее пристрелявшихся расчетов продолжали закидывать камни за стены города.

Однако нельзя сказать, что защитникам стало проще. Новая угроза появилась из ночного мрака.

Сначала по приказу Сандиса к стенам пробрались несколько десятков лёгких пехотинцев. Не велиты, не превенторы, а одурманенные особым зельем наемники из Канртега и Ти-Шадая. Им было плевать на собственные жизни в этот момент. Впрочем, шли они не для того чтобы сражаться. Наемники подходили вплотную к стенам и мазали их жертвенной кровью, ранее добытой во время казней пленных.

Некоторые особо ловкие перекидывали через стены с помощью пращи жуткие трофеи — специальным образом обработанные человеческие головы. Это была непросто психологическая атака.

Спустя примерно полчаса, когда наёмники вернулись обратно в лагерь Сандиса, из мест, где ночной мрак был гуще всего, начали подниматься тёмные фигуры. Медленно и безмолвно почти сотня призраков направилась к городским стенам.

Лярвы.

Среди мудрецов до сих пор ведутся споры на тему истинной природы этих тварей. Одни считают, что лярвы — тени умерших, выродившиеся в монстров из-за отсутствия правильных похорон и нарушения магического фона местности. Другие заявляют, что это низшие темные духи, которые тенями умерших лишь питаются, усваивая у них фрагменты воспоминаний. Лярвы не вполне материальны. Это их сила и одновременно слабость. С одной стороны, человек без подавления или магии перед ним почти беспомощен, когда оказывается ночью в окружении мрачных темных фигур. С другой, существует множество способов отогнать их. Обряды очищения, поклонение духам-хранителям очага или богам.

Изначально Махен-Тир был защищен от проникновения подобных сущностей. Однако сначала наш обстрел повредил священные символы на стенах, а затем ещё наёмники Сандиса провели ритуальное осквернение. Это всё позволит бестелесным призраком пройти сквозь периметр обороны. Каменные стены их не удержат.

Иворна, используя методы ти-шадайских заклинателей крови, вызвал в наш мир и взял под контроль почти сотню темных духов. Половина направилась в старый город. Ещё несколько десятков на каждый другой квартал. Их задачей было кошмарить защитников, находящихся на посту.

Увы, лярвы — не самый надёжный юнит. Управлять этими тварями сложно. Их разумность вызывает большие сомнения. Поэтому провести ими нормальную разведку ситуации внутри города Сандис не сможет. Слишком смутно воспринимают мир эти сущности. Однако они были хорошим инструментом для подрыва вражеской морали. Плюс умели мощно дебаффать людей, незащищенных подавлением или священными символами. Вытягивать жизнь и даже убивать.

Ещё до штурма я разговаривал с Сандисом, на тему помощи его пра-прадедушки. Иворна ответил, что не хочет надоедать Ксигону. Мол Махен-Тир возьмём сами, а вот когда дело дойдет до столицы Шадда, обещал расчехлить подгоны от древнего жреца.

Сквозь глухие удары артиллерийских прилетов со стороны города прорезался жуткий вой. Вероятно, несколько лярв нашли беззащитную жертву. Хорошо. Впрочем, учитывая как плотно набилось туда население, почти вся агрессия темных признаков может достаться гражданским.

Несколько гарпий, на которых кентавры наложили редкие чары ночного видения, поднялись над Махен-Тиром. Наша воздушная разведка. Именно их глаза позволят стратегам Империи видеть во мраке.

Темные улицы осажденного города казались пустынными, если не считать суеты в самом центре и на стенах храма-цитадели. Махен-Тир был обманчиво безлюдным. Защитники города и мирное население укрылись в домах, предчувствуя беду.

Ждут ли они штурма сегодня или думают, что все ограничиться обстрелами? Скоро узнаем по их ответным действиям.

Время шло. Звучали душераздирающие крики. Заклинатели крови Сандиса подняли и отправили в атаку ещё одну волну лярв, но она была меньше предыдущей. Всего около двух десятков теней.

Тем временем на улицах города начали появляться малочисленные отряды подавителей. Их направили разбираться с лярвами. Одного взгляда на перемещения этих отрядов мне было достаточно, чтобы понять: гарнизоном города прямо сейчас управляет стратег. Только с помощью дара Клепсиды люди могут столь слаженно действовать в условиях темноты, ужаса и неизвестности.

«Готовность десять минут», — обратился я к своим воинам и союзным стратегам. — «Мы на позиции».

Позицией для меня служила круглая яма, в двух километрах от города. Надев полную броню, я стоял там с Вырванным Клыком наперевес. Зачарованный клинок указывал на следующего в ряду мертвеца.

Всего из сорока зомби, поднятых Арамией, здесь осталось семь.

«Нападай», — мысленно приказывал я умертвию и труп-марионетка бросался на меня.

Через мгновение костяной меч обрывал его гадкое существование, вытягивая из зомби силу Великого Пламени. Таким образом я восполнял энергию меча между закастами. Накопив ещё чуток, последний раз за сегодняшний вечер был готов использовать Диктат темной воли.

Диктат темной воли

Монстрам не требуются титулы, звания или родословная, чтобы слабейший признавал власть сильнейшего. Ощущая превосходящее могущество, многие темные создания стихий уже готовы служить. Данный артефакт способен подчинять монстров, чье могущество уступает его собственному. Исключением являются создания ашмина, а также существа сочетающие стихийную энергию с Великим пламенем.

Объем расхода: 1380.

Эффекты:

— подчиняет стихийного монстра, чье могущество хотя бы на 7 единиц меньше, чем у данного артефакта. Существо в течение 23,4 часов выполняет практически любые приказы владельца предмета. На гибридов эффект действует на 29% слабее.

Этот навык должен был стать одним из моих козырей в предстоящем штурме. К примеру, таким образом можно добиться покладистости от грифонов. Чтобы они могли действовать совместно с другими войсками и не кидались на своих.

«Готовность пять минут», — обратился ко мне Октан Мерцин.

Штурмовые группы уже собирались под прикрытием навесов и специальных коридоров, которые должны были скрыть их концентрацию от врага. Могучие герои Кербрии, закованные в переделанные шаддинские латы, готовились вступить в бой одними из первых. Я намеревался использовать их как таран для проламывания сопротивления горожан. Потом уже в бой вступят остальные войска.

«Усилить обстрел», — приказал я Орине. — «Резервным расчётам и всем тяжелым орудиям перевести огонь за стены города».

Каких-то серьезных потерь это защитникам не нанесёт, но может сыграть на подавление боевого духа. С ним у горожан и так были проблемы.

«Начали», — передал я всем командирам групп инженеров.

Одно это слово означало, что пора поджигать запалы. Инженерные команды уходили из шахт, прикрывая лица платками, чтобы не надышаться дымом. Одновременно с этим в двух тоннелях утроили или даже учетверили усилия.

Три гибрида человека с минотавром и один гомункул огромными молотами пробивали последние сантиметры камня. Они стремились как можно быстрее соединить наши тоннели с канализацией города.

Как стратег я привык держать всё под контролем. В том числе под контролем визуальным. Дар давал мне возможность в прямом эфире наблюдать всё поле боя, приближая камеру к самым важным участкам. Однако сейчас я мог лишь своей фантазией вообразить как горят в шахтах несущие конструкции.

Минута, две, три…

Я уже начал немного волноваться как, наконец, раздался треск, способный заглушить даже звуки ударов ядер артиллерийских орудий. Почва под стеной сначала в одном месте, затем в другом начала резко и быстро просаживаться. По измученной обстрелами каменной кладке пошли трещины. Всё происходило быстро. Облачка пыли будто бы выстрелили из образовавшихся трещин.

Участки стен начали рушиться. В них образовывались бреши шириной примерно 10–15 м. Разумеется это были не ровные удобные проходы, а мешанина раскрошенных камней. Но даже так преодолеть эти участки гораздо проще чем забраться на стену.

«Вперёд!» — скомандовал я, пока пыль ещё не осела, а в некоторых участках стен продолжали образовываться трещины.

Атаковать сейчас не очень безопасно с точки зрения шанса провалиться в яму или получить по голове обломком стены. Однако лучше это сделать как можно быстрее, пока вражеский гарнизон не опомнился.

Штурмовые отряды покинули свои укрытия. Сквозь темноту я вел их к стенам города. Легионеры шли практически без освещения. Исключением были самодельные глиняные фонари, роняющие один единственный тусклый луч под ноги. И даже их воины прикрывали щитами или плащами.

Ветеранские когорты и превенторы Шестнадцатого, а также отряд добровольцев из первой когорты Двадцать Пятого и шесть гомункулов отправились в старый город. Всего более трех с половиной тысяч человек через шесть прорех в стене. Увы, одна из шахт сработала хреново. Стена над ней получила серьезные повреждения, но устояла. Лезть там было слишком рискованно. Она могла обвалиться вместе с людьми.

Ударные когорты Двадцать Четвертого и Двадцать Шестого, а также две штурмовые когорты копейщиков ауксилии и когорта цестинской ауксилии отправились в трущобы. Всего примерно три с половиной тысячи легионеров и лучших ауксилариев через семь прорех в стенах. Для усиления им были приданы минотавр Хромой Зергат и полуциклоп Пакос.

Плюс в трущобы через два тоннеля зайдет отряд воинов Двадцать Первого.

На случай столкновения с магией между отрядами были распределены венаторы и другие подавители типа тех, которые отбирались среди легионеров.

Отряды союзных мне стратегов тоже отправились на штурм. Когорты тяжелой пехоты, превенторы и почти никаких стрелков.

Отряды Сандиса имели в своем составе много гомункулов. Ещё он использовал несколько десятков смертников-камикадзе. Звучит дико, но такой вот он наш Иворна. Реализовано это было следующим образом: не всех пленных его легионеры распяли на крестах. Некоторым был дан «шанс» помочь себе и своей семье, повоевав на стороне Империи. Многие шаддинцы согласились. Возможно, часть из них рассчитывала сбежать и снова влиться в гарнизон города. Но, конечно, Сандис предвидел такой расклад.

Сначала перебежчиков накачали дурманящими зельями, а ближе к штурму заставили проглотить особые пилюли. То было выгорание жизни. Магия, способная временно наделить любого человека повышенной силой, скоростью и живучестью. Правда потом он умрет, но для применения на таких вот одноразовых камикадзе средство подходило идеально. Именно такие пилюли Иворна когда-то применил для убийства сулимского Махараджи.

Далее Сандис использовал прокаченную версию единства, чтобы передать контроль над телами перебежчиков своим верным ассасинам. Кстати, я даже не уверен, что он использует для этого живых людей. Возможно, у Сандиса есть навык, позволяющий сохранять души избранных приспешников. И в тела своих марионеток он даже не живых людей кидает, а абсолютно преданных мертвяков.

Хрен знает какой вклад могут внести в штурм целого города несколько десятков камикадзе, обладающих баффом на физуху, но сломить сопротивление на каком-нибудь направлении они способны.

Гарпии, с наложенными чарами ночного зрения, позволяли нам сейчас видеть поле боя даже в кромешной темноте. Это былю частью плана сражения. Надеюсь, у противника проблемы с ночным зрением.

Пыль от рухнувших стен ещё не улеглась как следует, когда отряды легионеров начали взбираться по неустойчивым каменным завалам руин. В некоторых местах их встречали защитники города. Причём нифига не элита. В основном обычные шаддинские пешие копейщики и городское ополчение. В других местах сопротивления вообще почти не было. Легионеры спокойно пересекали завал, встречая отпор лишь при попытках сходу занять ближайшие стены.

Ещё одним нашим преимуществом было количество стратегов. Я уже понял, что кто-то управляет гарнизоном. Но, едва ли, в этом участвует несколько шаддинских стратегов. Удаленное управление городами — навык редкий. А значит микроконтроля у нас значительно больше. Внимание вражеского стратега просто будет раздергано между разными участками города.

Непривычное ночное сражение разворачивалось по всему периметру стен города. Практически не использовалось метательное и стрелковое оружие. Дротики, луки, арбалеты — все это воины отложили до рассвета.

Даже копья сейчас были не особо эффективны. В конце концов наконечником на древке тоже желательно целиться.

Щит, короткий меч и кинжал правили этой ночью. В искусстве резни на близкой дистанции легионеры сразу же дали защитникам города суровый урок. Первое сопротивление буквально смели. Причём успех сопутствовал практически всем отрядам. Тот же Зергат здоровенным топором легко прорубил себе путь сквозь неплотный строй ополченцев. Они быстро поддались панике.

Отряды прорыва стремительно расширяли плацдармы вокруг брешей. В таких условиях главной задачей стратегов было не дать войскам слишком загулять или сцепиться со своими же союзниками в темноте.

Этот разгромное наступление продлилось несколько минут, а затем…

Треск. Снова треск ломающегося камня и проседающей почвы. Очень быстро стало понятно, что это уже не последствия работы имперских инженеров. Кажется, начались сюрпризы…