— Колдовство и яд… — тяжело дыша, произнес Петрий, лежавший на простых походных нарах в тени шатра. — Две самых гадких подлости!

Невысокий, жилистый стратег похудел пуще прежнего, ныне напоминая скелет, обтянутый выгоревшей на солнце кожей.

«Мы оба знаем то за этим стоит», — командным голосом добавил Петрий. — «Я ему кость в горле. Они хотели сгубить моих парней под Масеной. На солнце, без снабжения. Там пришлось бы копать братские могилы. Но я ушёл. Нарушил приказания этих кровопийц и вот результат».

На шее у Петрия можно было заметить следы от ранения причиненного лезвием или острыми когтями. Кожа вокруг воспалилась. Ранения ещё не начали заживать и были опасны для жизни стратега. Ещё несколько глубоких порезов были на руках Петрия. Вероятно, он пытался защищаться. Часть пальцев порезало до кости.

— Что с убийцами? Их допросили?

— Мертвы… — прохрипел Петрий. — Их трупы висят на столбах… С мертвых спроса нет.

Ну вот тут я бы не согласился. Можно попробовать разговорить тени убийц.

— Как вообще произошло покушение?

«Под покровом ночи. Отвели глаза одному из постов. Прорезали шатер. Напали втроем. Мне просто повезло. Задержался, проверяя укрепления. Не успел снять броню. Со мной был контубернал. Бедняга Кариус… Заслонил меня собой. Его разорвали на части. Я использовал „мгновение тишины“. Вызвал подмогу. Мои подоспели вовремя. Вскоре рядом были и людишки Сандиса. Слетелись как стервятники. Мои их не подпустили».

Покушение произошло совсем недавно. Я время от времени мониторил ситуацию в лагере. Момента нападения на Петрия не застал. Ладно. Хорошо, что Петрий пока жив. Иначе ультиматум Карра бы уже был нарушен.

«Меня спас Кират. Кентавр».

Помню его. Тот очень старый кентавр, который болтал с гекатонхейром Гигесом.

«Его зелья и ритуалы избавили меня от яда. Только так выжил. А то я уже чувствовал как смерть крутит мне кишки».

— Пока не особенно известная в Империи, но без сомнений благая богиня даровала мне силу исцелять раны, — произнес я. — Сейчас использую этот дар, чтобы облегчить твои страдания.

«Хорошо. Тебе верю. Сандис предлагал помощь своей колдуньи, но я скорее подпущу к себе змею!»

С моих пальцев срывались золотистые искры, которые словно намагниченные направлялись к ранам Петрия. Чудо исцеления. Один из самых часто используемых мной сейчас божественных даров.

— Через минут двадцать-тридцать приду опять, чтобы обновить эффект. Могу я просить об одолжении, стратег Петрий?

— Одолжении?.. — хрипло усмехнулся Петрий. — Ты триумвир, Михаир. Говоришь и я делаю.

В этих словах была некоторая доля лукавства. Сандис вроде бы тоже триумвир, но ему Петрий не очень-то спешил повиноваться.

— Центурион когорты превенторов Двадцать Первого легиона Клестус поговорит с твоими людьми. Теми, кто видел убийц. Я же пока осмотрю их трупы.

— Как скажешь… Твоя богиня верно благая. Чувствую, что стало полегче. Кому мне принести жертву? Назови имя.

— Нэл, — ответил я. — Поправляйся и позаботься об охране. Сейчас не время храбриться. Смерть любого стратега — тяжкий удар по Империи.

— Сенат бы с тобой не согласился, — продолжал гнуть свою политическую линию Петрий.

— Ну и нахрен его, — решил немного подыграть я. — Он далеко, а нам здесь воевать, выживать и побеждать.

— Вот это слова нас… кха! — слишком напрягшись от переизбытка эмоции, Петрий страшно закашлялся.

Оставив раненого стратега на попечении лекаря, я покинул шатер. Взойдя вместе с Ориной и Поцием на одну из непростреливаемых шаддинцами насыпей, занялся обзором территории вокруг Махен-Тира. Пора было управлять осадой.

Перво-наперво мне бросились в глаза ряды крестов вдоль линии укреплений, которую занимали войска Сандиса. На них висели истерзанные солнцем тела. Не только мужчины. Женщины, старики, даже дети.

— Это ещё что за демонстрация имперского «милосердия»? — спросил я.

— Те, кто пытался бежать ночью из города, — пояснил военный трибун. — Так поступали легионеры Сандиса. Кого мы поймали живьём — отправляли к пленным. Там немного. Десятка четыре человек.

— Глупо вот так казнить простых людей, — вздохнула Орина. — Сейчас многие земли опустошены.

— С одной стороны, да, — согласился Поций. — С другой стороны, Сандис старается удержать как можно больше населения в городе. Так он хочет истощить запасы провианта. Позавчера враг пытался начать переговоры.

— Это же хорошо? — осведомилась Орина. — Они готовы сдаться?

— Нет. Лишь предлагали открыть коридор, чтобы вывести из города женщин и детей.

Блин…

Нэл бы оценила такой поступок. Плюс Орина права. За последние годы значительная часть центров цивилизации моего нового мира лишилась некоторого процента населения. Особенно досталось Северу, Империи и Шадду.

Однако своя правда была и у Сандиса. Чем больше в городе народу, тем быстрее закончится провизия. Едва ли шаддинцы будут морить голодом свой мирняк.

— Возможно, у меня есть решение этой проблемы, — задумчиво произнес я. — Надо связаться с чародеями. Не захотят ли они выкупить население города для перевода его на Север? За серебро и сталь даже Сандис проявит милосердие.

— Я только за! — конечно же поддержала меня Орина.

— Что-то подобное предлагал шаддинский жрец, который к нам перебежал, — добавил Поций.

Аааа… Ицибал бар Хамизиди. Будет здорово, если он таки убедит гарнизон сдаться.

За время, проведенное мной среди чародеев, вокруг города возвели сплошное кольцо из валов, укреплений и наблюдательных вышек. Всю древесину в округе шаддинцы извести не успели. Они нас за реку Айрат пускать не собирались и к осаде Махен-Тира начали готовиться слишком поздно. Поэтому имперские легионы превратили рощи, окружавшие город, во множество различных инженерных сооружений.

Под прикрытием самых высоких укреплений инженерные части копали подземные ходы в сторону стены города. За время моего отсутствия тоннели уже приблизились к самому Махен-Тиру. Можно будет попытаться обрушить одну из стен или просто вылезти из-под земли в тылу у защитников. Впрочем, сами шаддинцы тоже не сидели сложа руки.

— Они роют, — сказал мне Поций. — Инженеры легионов время от времени дают пару минут тишины. Некоторые вражеские тоннели уже близко к нашим. Скоро начнется резня в грязюке и согнувшись пополам.

— А я уже готов зубами их рвать! — заявил Ган. — Надоело отдыхать.

«Мне надо поговорить с вами кое о чем важном», — через командный голос произнёс я, обращаясь к Гану и Поцию. — «Пока только с вами. Держите все в строжайшем секрете».

За несколько минут я обрисовал центуриону и трибуну сложившуюся в имперской политике ситуацию. Благодаря навыку «Откровение» доверенные воины могли ответить мне мысленно. Мы полностью избегали шанса на шпионаж.

«Я был у Карра», — напомнил Ган. — «Седьмой Атакующий Стремительно. Там поднял скутум и надел шлем. Старик Карр был для нас богом! Одзирзы восстали до Шадда. Племя в горах на юге Империи. Началось с кланов, к ним примкнули рабы, бандиты, пастухи, даже ветераны легионов. Три года они сношали местные гарнизоны пока Сенат не отправил Карра. Он все решил за четыре месяца. Сам ходил в атаки. Не на лошади. Пешком! Мы не верили, что аристократы так могут. Он же рассказывал нам про Республику. Что там всегда так было. Если у кого больше денег, то и в атаку он первый пойдет».

Ган был необычайно для себя многословен. Видимо, очень уж ему не хотелось воевать против бывших товарищей.

«Я пойду за Вами куда угодно. За Вами и за орлом Двадцать Первого. Просто Карр… Ему не плевать на Империю. Вот что хотел сказать».

Да. Не плевать и отчасти в этом вся проблема. Просто купить старика не получится. Это от меня пытаются отмазаться Лимесом Север. Карра же устроит только изменение Империи в целом.

«Пока я думаю и жду. Если Карр сам начнет Гражданскую Войну, то мне придется умыть руки».

Через пять минут мы с Клестусом осматривали тела троих несостоявшихся убийц Петрия. Ну как тела… То, что от них осталось. Легионеры и венаторы их на лоскуты порубали. На трёх столбах болтались ошметки плоти. Подсушенные солнцем и поклеванные стервятниками, они едва держались на повреждённых скелетах. Мде… Хреново тут обращаются с уликами. Судмедэкспертов в мой новый мир не завезли.

Теней у мертвецов не осталось. Интересно почему? У обычного покойника тень пропадает лишь спустя несколько дней. Призрака либо можно отпустить с помощью особых ритуалов, либо повредить и изгнать силой Великого Пламени. Кто-то над ними успел поколдовать?

— Органы, — как обычно немногословный Клестус указал острием кинжала на потемневшие потроха мертвецов.

— Алхимически или как-то иначе изменены? — догадался я.

Клестус кивнул.

— Сложно было убить. Поэтому так покромсали. Не только от злобы.

Помнится у Сандиса было особое зелье. Увеличивало физические показатели цели, но превращало внутренние органы в желе. Организм будто переваривал сам себя. Отличный эликсир для одноразовых ассасинов.

— Уже выяснили кто это был?

— Нет. Либо незнакомые, либо им изменили лица.

Мде… Петрия пытались грохнуть очень профессионально. Все концы обрезаны.

— Постарайся выяснить что-нибудь.

— Будем работать.

Я вернулся в шатёр Петрия, чтобы обновить эффект магического лечения. Стратег выглядел и чувствовал себя уже куда лучше. Одарил меня целым ворохом жалоб на поведение Сандиса в мое отсутствие. Некоторые из них касались в том что числе краж строительных материалов и шанцевого инструмента. Блеск! У нас тут Империя вот-вот развалится, а Петрия беспокоили такие мелкие дрязги. Впрочем, ничего удивительного. Он всю жизнь провёл в легионе. Армия была его Империей. И значительную часть своей жизни он служил обычным центурионом причём даже не первой когорты. Для таких людей пропажа шанцевого инструмента может лечь штрафом на кошелёк или ударами палки на спину. Приходится переживать за любую мелочь. А если настанет время сражаться, то может получиться как в известном стихотворении про гвоздик. Иногда наличие того или иного инструмента определяет победителя.

Обновив лечение, я отправился на обычный не виртуальный совет к Октану Мерцину и Сандису. Выслушал их соображения по поводу ситуации вокруг города.

— Ксерион пока отказался от попыток полномасштабных атак или крупных рейдов, — пояснил Октан. — Он выжидает. Его, вероятно, интересует как пойдёт осада Махен-Тира.

— Если нам придётся туго, враг покажет зубы, — усмехнулся Сандис.

Глаз ему, действительно, залечили. Ни единого шарамика не осталось.

— Только давайте не надо опять имитировать слабость и посылать людей в бессмысленные штурмы, — ответил я. — Вам только восстановили глаз.

Это был такой тонкий намёк на покушение, которое организовали Гинд и Орина, слишком долго наблюдавшие тактический гений Сандиса.

— Ложную слабость я оставил прошлому, — самодовольно заявил Иворна. — Наступает время настоящей силы.

В книгах и фильмах моего родного мира упырей типа Сандиса обычно изображали бесполезными болванами, опасными своим союзникам больше чем врагам. Ублюдки, родившиеся золотой ложкой во рту и считающие, что всё сущее должно повиноваться их прихотям. Взять того же кронпринца Ладислава из цикла Аберкромби.

Впрочем, сравнение не совсем корректное. Пускай Сандис и появился на свет в очень древнем роду Рега, однако дар стратега получил отнюдь не за красивые глазки или накаченные бицепсы. А затем были интриги, подставы, манипуляции. Наконец, Сандис занял своё место в триумвирате. Он умел бороться за власть. Прикрываясь образом самоуверенной сволочи, внушал врагам, беспечность. Злил их, провоцировал, заставлял забыть об осторожности. Даже Ксерион попался на эту уловку.

Иное зрелище являл собой Октан Мерцин. Тихий, спокойный, рассудительный. Впрочем, его мотивы до сих пор оставались для меня отчасти загадкой.

— Улицы города тщательно готовят к обороне, — произнес Октан. — Мы уже начали обстрел некоторых кварталов и участков стены, но пока не добились серьезных результатов. Гарнизон города пытается выжать максимум из лишнего населения. Мужчин вооружили. Детей и подростков учат владеть пращой.

— Смешно! — злорадно воскликнул Сандис. — Жалкие потуги загнанной жертвы. Я вчера наблюдал это на одной из площадей города. Сотни худых мальчиков и девочек махали простейшими пращами. Ужасно! Я, конечно, использовал командный голос, чтобы поговорить с ними. Подробно рассказать, что их ждёт, когда мои люди ворвутся в город. И предложил сдаваться добровольно. Так мы надругаемся над ними не столь жестоко, прежде чем обратить в рабство. И казненных будет меньше. Их боевой дух упал. Многие начали плакать. Кажется, я сорвал им тренировку.

Брррр…

Время от времени уже вроде привыкаю к этому упырю, но ему всё равно удаётся меня удивить.

Махен-Тир готовился к сражению до последней капли крови. Вероятно, именно так будут развиваться события в ближайшие недели. Нашей задачей будет взять город потеряв как можно меньше легионеров. Мне придется вспомнить опыт осады Кринторна, но воспользоваться им уже в роли атакующей стороны.

До конца дня мне вводили в курс ситуации. Вместе с Ориной, Ноцием и центурионами мы от первого лица осмотрели ключевые укрепления. Выслушали не самые утешительные доклады инженеров.

Среди них нашелся уроженец Шадда имперского происхождения, который когда-то бывал в городе. Судя по его рассказам там имелись обширные подземные цистерны с водой и доступ к источникам. На арене Махен-Тира даже проводились навмахии — гладиаторские сражения кораблей. Роскошно жить не запретишь. Особенно в богатые, мирные годы. Теперь вот враги Империи будут использовать её капризы против неё самой.

— Завтра или послезавтра предлагаю начать первые атаки, — подвёл итог Сандис. — Инженеры уже должны закончить шахты. Надо попробовать обвалить часть стены.

Я не стал ни спорить, ни соглашаться. Разведку боем попробовать можно. Полноценный приступ? Будто бы пока рановато.

Уже ближе к ночи, ещё раз обновив магическое лечение Петрию, я добрался до своего шатра.

— Кого ветром принесло… — поприветствовала Луна, когда мы с Ориной зашли в главный зал шатра. — Я тут чуть со скуки не сдохла. Твои воины только и делают, что копают, копают, копают! Тьфу! Подожди… — ведьма принюхалась, а на её лице внезапно появился интерес. — Вы все же переспали?

— Как ты… — краснея произнесла Орина.

— Чую такое. Значит да. Наконец-то! А мелкая колдунья тоже вернулась? — и снова принюхиваясь гибрид сама себе ответила. — Да.

Пора было ложиться спать. День выдался не то чтобы сложным, но насыщенным и утомительным. В Оугторне силы будто бы сами прибавлялись от благого света Древа Жизни. А здесь что? Жаркое, безжалостное солнце Шадда, пресытившееся жестокости людской, нещадно карало всех и вся, взяв себе в помощники бесконечные легионы пыли.

Я уснул быстро. Даже нежной близости с Ориной не хотелось после такого утомительного дня. И стоило мне только задремать…

Сначала я увидел белую дымку и хлопья снега, кружащиеся на ветру. Эта завеса держалась несколько минут, а затем сквозь нее начал проступать другой образ. Высокая горная гряда с белыми шапками ледников на фоне седых облаков. В одну из вершин ударила молния. Это был Трон Забытого, о котором мне рассказывали.

Горная гряда была где-то вдалеке. А перед моим взором оказался рунный камень, украшенный разноцветными лентами. Перед ним стояли глиняные и деревянные чаши с подношениями. Там были замерзшие цветы, маленькие фигурки воинов и животных, браслеты, медные кольца, вышивка и сломанные мечи. В центре всего этого стояла большая каменная чаша очень древняя на вид. Ее черный материал будто бы насквозь пропитался жертвенной кровью. Тонкие острые шипы покрывали всю ее поверхность. Кажется, что нельзя было взять ее в руки, не заплатив за это своей кровью.

Я свою цену уже заплатил. Проливал кровь в честь Старика, обретая его благосклонность. Сражался с монстрами и людьми, лично ведя в атаку своих воинов.

Видение начало меняться. Из отрешенного наблюдателя я вдруг превратился в участника событий. Словно наяву ощутил холодный ветер. Я стоял у жертвенного камня, кутаясь в плащ из грубой шерсти, покалывающей кожу на руках и шее. На поясе висел меч. Судя по рукоятке — Вырванный Клык.

— А вот и ты, Михаир. Услышал зов, — раздался за спиной знакомый скрипучий голос.

Я обернулся. На фоне лесов Кербрии, попирая ногой камни древних скал, стоял собственной персоной Антавий Карр.

Это, вероятно, была высокоуровневая способность из ветки прокачки Забытого. Типа аналог Военного Совета. Теперь и Карр решил со мной поговорить.