Лагерь у моста, рассчитанный на 6.000 легионеров, ныне пытался вместить ещё 12.000.

Подкрепление Петрия пересекло реку, теперь приготовля в тылу места для ночлега. Изможденные, покрытые пылью люди двигались медленно как сомнамбулы, но упорно продолжали выполнять приказы своего стратега. Ставили палатки, копали ров, насыпали небольшой вал. Рядом находилась так желанная для них вода, однако легионеры терпели.

Двадцать Второй и Пятнадцатый. Оба, честно говоря, выглядели куда хуже, чем мои легионы только что выдержавшие несколько сражений. Подробнее осмотрев воинов Петрия, у многих из них я обнаружил различные серьезные дебаффы. Последствия постоянных переутомлений, недоедания и отсутствия нормального доступа к воде. Хреново. Остаётся им только посочувствовать. Впрочем, эти дебаффы не были чем-то критичным. За несколько недель отдыха и доступа к ресурсам люди оправятся. Думаю, у нас найдётся на это время.

Ситуация со снаряжением в легионах Петрия тоже была печальной. Дело не только в доспехах и оружии. Не хватало повозок, палаток, предметов быта. Даже одежда у многих воинов ужасно износилась. Некоторые фокале или, говоря по-простому, шейные платки легионеров напоминали изодранные тряпки, покрытые густым слоем пыли. А ведь это был очень важный элемент комплекта воина Империи. Фокале предназначены для амортизирования доспехов и защиты шеи от натирания. Без нормальной повязки в условиях жаркого шаддинского климата на коже быстро образовывались кровавые раны, которые даже могли воспалиться.

— Торсионы лопнули, дерево потрескалось, — зло бубнил себе под нос Петрий, как заведённый солдатик расхаживая передо мной. — Не все. Часть торсионов уцелела. На что хватило масла. Оно быстро высыхает на этом проклятом солнце.

Петрий жаловался, что значительная часть её артиллерийского парка вышла из строя, а то что ещё работало он оставил около Масены в распоряжении Семнадцатого Легиона.

— Металлические детали уцелели. Мы взяли их с собой. Можно восстановить. Можно починить.

Петрий говорил отрывисто. Это был невысокий, жилистый, загорелый как черт человечек со следами нескольких серьезных ранений на лице. Лет сорок пять — пятьдесят навскидку. Правый глаз немного косил, что не добавляло его образу классической красоты.

— Пришлось всерьез сражаться? — уточнил я, намекая на тяжёлое состояние легионов.

— Сражаться всерьез? Если бы! Снабжение, Михаир! Проклятое снабжение! А ещё солнце и Сенат, будь они неладны. Мы застряли у Масены. Крепость ослабла, но пока не сдалась. Там осталось не больше трёх сотен этих ублюдков. Монстры к ним больше не летают. Ха! Закончилось их колдовство. Мы почти додавили Масену и тут раз! — Петрий громко хлопнул ладонью об ладонь. — Нам обрезали снабжение! Колдуны, бандиты, кочевники. Разоряли каждый караван, которые наши добрые отцы-сенаторы и так нечасто ко мне посылали. Кто я для них? Выскочка, простолюдин, сын бездомного поденщика.

Ага. Кажется, начинаю понимать. Пока мы с Иворна Сандисом поперли лихим наскоком вторгаться в самое сердце Шадда, Петрий продолжал биться головой о стены горной крепости. И всё у него там было хорошо, ну или по крайней мере терпимо, а потом Ксигон показал шаддинцам колдовскую Кузькину Мать. Это вызвало контрмеры со стороны магов Великого Пламени. Больше всего от их ответки пострадали не мы с Сандисом, а Петрий, который вообще Ксигона в глаза не видел. Классика.

Пускай бывший центурион стал стратегом, но ему всё ещё приходится огребать за ошибки и гадкие планы так ненавистных ему аристократов.

— Ну ладно, — кивнул я. — Здесь будет проще привести твоих людей в норму. Есть доступ к воде, можно заниматься фуражировкой. Хорошо, что Сенат всё-таки направил вас сюда.

— Сенат⁉ — усмехнулся Петрий. — Направил⁉ У меня не было выбора! Или сюда к вам, или отступать, или хоронить парней сотнями. Последнего, уверен, эти стервятники и ждали, чтобы меня растерзать. Я оставил у Масены Семнадцатый. Парни справятся. Они получили большую часть наших припасов. Додавят этих козоложцев.

Ага. То есть Петрий пришагал сюда без разрешения Сената. Прекрасно. Только политических разборок мне здесь не хватало. Впрочем, я целиком полностью поддерживал решение Петрия. Он сделал правильный выбор, если речь шла о потенциальной гибели людей от недоедания. Я видел в насколько тяжёлом состоянии находятся некоторые его воины. Уже направил Ноция, чтобы он использовал свой дар создания амброзии. Это поможет быстрее поставить истощенных людей на ноги.

— Напишу сенаторами из своей семьи в Столицу, — произнес я. — Попробуем оформить твои действия как вынужденную необходимость. Если сторонники Антавия Карра нас поддержат, то ситуацию удастся замять.

— Да бросьте, триумвир, — усмехнулся Петрий. — Что они мне сделают? Казнят? Вряд ли. Отсыпят палок? Стратегам не положено. Засрут карьеру? Мне большие почести и так не грозят. Не надо марать много бумаги ради старика Петрия. Давайте лучше воевать. Я приказал разведчикам рассредоточиться по округе, — объявил бывший центурион. — Две центурии пеших эксплораторов, центурия превенторов и вспомогательный отряд ализейских лучников в ещё сотню человек.

— И это всё пехота… — вздохнул я.

— Пехота. Да. Имперская пехота! — горячо начал защищать своё решение Петрий. — Лошадей то у меня уже нет. Лошадей мы съели.

— Ничего страшного. Скоро здесь будет Октан Мерцин. Он приведёт с собой кавалерийский отряд.

— А, мальчишка-всадник с Лимеса Запад. Он хорош. Очень даже неплохо для аристократа, но его дружок Церт… Вот он с гнильцой. Опасайся его, триумвир. Он ничем не лучше Сандиса.

Петрий был очень смел, раз так открыто гнал на мастера-шпиона всея Империи.

— Церт хоть и находится в тылу, но делает полезные вещи, — ответил я.

— Он рассказывает, о полезных вещах, которые сделал. Да! Об этом он горазд болтать. А вот сколько навредил — молчит. Такие как он вредят больше, даже когда пытаются принести пользу.

Уважаемый Михаир Лиардиан, вы только что прослушали образчик выражения сословного неравенства с щепоткой конспирологии.

Однако новость о смерти Нималексиса Царона Петрий сумел воспринять, отставив в сторону свою классовую борьбу.

— Жаль. Смелый был парень. Легионеры его любили. Он лично вёл их в бой и про быть не забывал.

Остаток дня я слушал отрывистую речь Петрия. Мы занимались обустройством лагеря, беседовали с центурионами, а также по мере возможности вводили подкрепление в курс дела.

— Следующий город на нашем пути Махен-Тир, — говорил я смотря на загорелые, местами облезшие и исхудавшие лица. — Если он падёт, то путь на вражескую столицу будет открыт. Её взятие не обеспечит нам полной победы, но будет тяжелым ударом для Шаддинско Царства.

— Шаддинских изменников и разбойников, — типа поправил меня Петрий, хотя и сделал это довольно уважительно.

Ох уж эта имперская бравада, которой не чужды все сословия от сенаторов до простых вояк. Нет никакого Шаддинского Царства! Это просто очень большая банда, занимающая очень просторную территорию. Просто банда с армиями под сотни тысяч воинов, лучшей в мире конницей и разветвлённой сетью дипломатических отношений. Обычный случай крайне запущенного разбоя.

Октан Мерцин прибыл следующим утром. С ним также был Гинд, которому в ближайшее время предстояло вместе со спецотрядом Аланиуса Церта рейдить базы Кольца Ножей.

Октан Мерцин и Петрий сухо поздоровались. Вражды между ними не было, но и дружбы точно не наблюдалось. Далее в составе трёх стратегов мы провели небольшой военный совет.

— Предлагаю укрепить гарнизон лагеря у моста тремя тысячами воинов, — произнес я. — Допустим, тысячу выделит Октан и ещё две Петрий. Усилим здесь валы, отправим небольшие конные патрули вдоль реки. Едва ли враг решится на ещё одну попытку штурма. Он потерял осадные орудия, а поддержка чародеев должна сократиться.

— Колдунам доверять нельзя, — хмурился бывший центурион и сын бездомного подёнщика. — Я сам могу остаться здесь. Держать оборону или начать наступать в другом направлении.

Севернее по течению реки Айрат находилось ещё несколько сельскохозяйственных центров, а также крепость Имулат, которая стояла на границе пустынного региона. В принципе, если оставить Петрию легион или два, то он мог бы продвинуть наше завоевание в том направлении. Однако не уверен, что это оптимальное решение. Распылять силы рискованно, особенно когда имеешь дело с таким врагом как шаддинцы.

Я вспомнил армию, которую Ксерион привёл к мосту Гигеса. Пускай это была лишь тень величия сгинувшего в Бер-Шадде войска, однако там оставались ещё тысячи хорошо вооружённых и отлично подготовленных всадников. Ксерион может легко манипулировать этим ударным кулаком, перемещая его как вдоль реки, так и между городами. Понимает ли это Петрий? Должен понимать. А что если именно этого он и хочет? В смысле схлестнуться с Ксерионом. Что если это его попытка утвердить собственную значимость, посрамив хейтеров из Сената?

Конечно, мы с Сандисом уже однажды разбили Ксериона, но даже вторая победа над ним принесёт очень много славы.

— Не стоит распылять силы, — высказался я. — Кроме того, мне хотелось бы видеть такого многоопытного стратега как Петрий в рядах нашей главной армии. Если нужен кто-то для контроля переправы и снабжения, то пусть пришлют кого-то ещё из тылов. Или вон есть уважаемый Покорд Бар Саур.

— Шавка Сандиса? — уточнил Петрий. — Тот вонючий шаддинец?

— Да. Шавка Сандиса.

Кстати, мои слова о «многоопытном стратеге» Петрию похоже понравились. Он расправил спину и выпятил грудь насколько это ему позволяла испорченная тяжёлым трудом и травмами осанка.

Хм. Возможно я угадал мотивационную цепочку, которая привела сюда бывшего центуриона. Не сомневаюсь, что он нарушил приказ из-за бедственного положения войска, однако в процессе у него могла возникнуть идея таки снискать себя немного вечной славы назло отцам-сенаторам. Извини, Петрий, но это слишком большой риск. Если Ксериону удастся сейчас разбить два легиона Империи, то подобная победа позволит врагу воспрять духом.

В итоге порешили так: у моста оставим дополнительно две тысячи воинов плюс три сотни сэйфских всадников для организации патрулей. Больше Октан Мерцин выделять не хотел. Вполне могу его понять. Устраивать у моста кавалерийский бой резона нет. Здесь нужны прежде всего разведчики, а их не обязательно должно быть много.

Пока мы судили да рядили прибыл ещё один гонец от бесполезного аристократишки Аланиуса Церта. Ночью к востоку от лагеря будут ожидать его спецотряд и союзные нам чародеи.

Я использовал на Гинде:

Метка удаленного контроля

Вы можете поставить на одного своего воина особую метку, которая существует неделю. При активации метки, вы на час получаете обзор вокруг него и возможность отдавать приказы вне зависимости от расстояния до бойца, но не можете через него вербовать новые войска. После деактивации метки навык перезаряжается пять дней.

Пускай это не позволит наблюдать всю операцию зачистки, но хотя бы немножечко контента я заценю. Совершенно не против понаблюдать вынос Ножей вперёд ногами. У меня когда-то был положительный опыт взаимодействия с этой организацией, однако с тех пор Рене Лания успела перекрыть это негативом.

До самой ночи мы с Петрием пересказывали друг другу подвиги своих легионеров. Октан Мерцин нас увлечённо слушал, но сам почти ничего не говорил. Казалось бы, Петрию, чьи войска в последнее время осаждали одну крепость, будет нечего рассказывать, однако он был даже многословнее меня.

— Там в скалах больше места чем наверху. Туннели, пещеры, хранилища. Подземный город. Поначалу эти ублюдки крепко нас доставали каждый вечер. Михаир не даст соврать. Он видел одну такую вылазку.

— Было дело, — кивнул я.

Кроме Октана Мерцина нас слушали Ноций, Таркус и ещё несколько человек из легионов.

— Они вылезали из своих нор, досаждали, но когда прибыл Михаир — мы разбили их. На плечах ворвались в подземелья! Им тогда пришлось завалить часть собственных тоннелей. Пытались не пустить нас дальше. Примерно на три недели всё затихло. Но каждую ночь мы работали. И они тоже. Чистили тоннели. У меня был паренёк, вольноотпущенник. Он два года отрабатывал свою свободу в серебряной шахте. Слуху мальца был острейший. Острый, что твой пугио. Я добавил его в свои герои. Он и был героем. Лазил в эти тёмные тоннели. Слушал, как гады стучат, как царапаются и пытаются до нас добраться. Подземная война. Я о таком раньше только слышал.

Из рассказов Петрия стало ясно, что штурм легионеры начали не сверху, а снизу. Пытались атаковать защитников крепости через их же систему тоннелей. Несколько раз такие попытки оборачивались трагически. Враги заманивали небольшие отряды из десятка воинов в специально ослабленные тоннели и устраивали обвалы. Хотя некоторые легионеры умудрялись выбираться даже из таких передряг. Троих подобных героев привезли сюда на телегах, поскольку они не могли ходить из-за плохо сросшихся переломов.

В итоге, несмотря на потери, Петрию удалось перехватить инициативу в подземной войне. Отчасти это получилось из-за того, что шаддинцы были вынуждены переключить внимание своих стратегов на более важные участки фронта. Лишившись сверхъестественной координации, обороняющимся было уже не так просто ориентироваться в разветвленной системе тоннелей.

Когда я навещал лагерь Петрия под Масеной, то численность гарнизона крепости оценивалась в 2000–2500 человек. Более чем достаточные силы. Однако заигравшись в подземную войну шаддинцы начали нести серьёзные потери.

Особенно сильно им досталось, когда легионеры сумели втихую докопаться до резервуаров с водой, которые защитники использовали для пополнения запасов наверху. У Петрия тогда не было проблем со снабжением и он принял достаточно жестокое решение для армии посреди пустыни. Запасы воды были отравлены.

— Мы приготовили для них специальный гарум, — усмехнулся Петрий. — Обычно дерьмо в пустыне быстро высыхает. Даже сральники глубоко копать не обязательно. Но я приказал добавить немного водички. Чтобы забродило, понимаете. Один ауксиларий с восточных берегов как раз хорошенько так дристал. Упокойте боги его душу. Бедняга помер, но забрал с собой многих шаддинских изменников. Пока козолупы поняли в чем дело, уже половина крепости гадила себе в штаны.

Стратегический талант иногда проявляет себя в… необычных формах.

Эпидемия кишечной инфекции подорвала боеспособность защитников. Всё больше стычек подземной войны оканчивались победой легионеров Петрия. В конце концов шаддинцев удалось полностью запереть на самом верху крепости. Выжившие несколько сотен человек уже не представляли серьезной угрозы. Пускай Петрий не взял крепость до конца, но по сути выполнил возложенную на него миссию — Масена перестала угрожать нашим линиям снабжения через пустыню. Ослабленный, запертый в последних подконтрольных залах гарнизон не был способен на вылазки. Эпопея вокруг одной из самых неприятных крепостей Востока завершилась победой Империи.

Я в свою очередь пересказал Петрию ход бер-шаддского сражения. И, видят боги, это звучало не так эпично как тайное внедрение дерьма в запасы воды крепости.

Пересказ историй разнообразил лагерный досуг, позволив не обращать внимания на вездесущую пыль, которую снова поднял ветер.

Уже после полуночи к лагерю прибыл спецотряд Церта. Он приземлился на трёх летающих платформах примерно в двух с половиной километрах от моста. Там насчитывалась всего пятьдесят бойцов, однако каждый из них был редким экземпляром. Собранных Аланиусом Цертом юнитов можно было разделить на три категории: маги Великого Пламени, подавители, гибриды.

Из пяти подавителей только двое были венаторами и они скрывали свои лица. Вероятно, участие в подобной операции могло не очень хорошо сказаться на их репутации. Возглавлял всю тусовку знакомый мне персонаж. Некто Антивий Меликс. Я уже работал с ним. Церт отрядил этого магистра-ренегата мне в помощь во время морского похода против сил пиратского вождя Гастоса. Внешность у Меликса была невзрачной. Он напоминал мелкого имперского служащего, однако за этой маской скрывалось могущество сравнимое с Альденг.

Кроме Меликса здесь было ещё пятнадцать чародеев. Все магистры, а не какие-нибудь там адепты-недоучки. Основную же массу отряда составляли воины-гибриды разного рода. Была здесь и невысокая девчонка с неприятно заострёнными чертами лица и хищными миндалевидными глазами, зрачки которых напоминали змеиные. Именно она когда-то в Столице по приказу Церта сопровождала меня на тайную встречу с сенатскими шишками.

Я направил Гинда к прибывшему отряду. Уверен, потом парень будет ворчать на тему с какими преступными отбросами ему пришлось работать. Впрочем, теперь я могу ему напомнить, что молодой венатор сам теперь вне закона по собственной дурости.

Арамия изменила Гинду черты лица. Ещё одна подстраховка, чтобы не спалиться перед Сандисом. Но даже несмотря на это Гинд ещё дополнительно закрыл нижнюю часть лица платком. Венатор скакал в темноте и одиночестве по степи, направляемый лишь моей волей пока не встретился с отрядом.

— Это его мы ждали? — спросил уродливого вида гибрид, кожа которого была покрыта струпьями.

— Д-даа. Ме-ня, — на какой-то странный манер ответил Гинд, сильно растягиваю слова и максимально понизив голос.

Несколько секунд я пытался понять, что с ним произошло. Даже глянул в разделе статусов наличие каких-нибудь негативных эффектов. Ничего. А потом до меня дошло. Это всё для секретности. Гинд, словно насмотревшись шпионских боевиков, пытался изменить свой голос. Какая прелесть.

— Сюда, — сухо произнес или даже приказал Меликс, кончиком металлического посоха указывая на край летающей платформы, огороженной невысокими перилами.

— Да-да, — кивнул Гинд, поднимаясь на площадку.

Несколько гибридов не захотели потесниться, освобождая ему место, но венатор проявил настойчивость, буквально расталкивая их плечами, защищенными броней.

— Ты сдохнуть хочешь⁈ — возмутился его решительности дефектный гибрид человека и минотавра, чьё перекошенное лицо «украшал» один единственный рог торчащий в районе виска.

— Хватит, — строго произнес Меликс. — Сдвиньтесь все ближе к центру и мы взлетаем. Время не ждёт.

Вскоре платформа начала набирать высоту. Теперь следует немножечко подождать и активировать метку удалённого контроля. Была ещё идея отправить с ними Луну, но затем я решил, что не хочу лишний раз рисковать своими воинами. Одного наблюдателя там хватит. А сражаются пускай люди Церта и Гилама. Во этой ситуации Я пострадавшая сторона. Не стоит слишком уж пытаться всем помогать.

С подобной мыслью я отправился немного подремать, чтобы потом активировать метку удалённого контроля. Пришлось сделать над собой некоторые волевые усилия дабы не уснуть. Затем, по прошествии примерно двух с половиной часов, я активировал метку.

Удаленный контроль был странной штукой. Помимо основной карты местности, на которой я мог управлять войсками, появлялась как бы дополнительная небольшая зона. Туда можно было переключиться, получив обзор от лица одного единственного героя.

Я активировал метку в момент, когда Гинд отмахивался длинным клинком от группы противников. Большая часть из них выглядела реально жалко. Уродливые, грязные, несуразные оборванцы. Однако их вид вызвал у меня северные флешбеки. Слишком уж эти ребята напоминали безумцев-сердцепоклонников. Но уже спустя мгновение я понял, что текущие противники Гинда куда менее опасны. Вероятно, это было пушечное мясо Ножей. Рабы, накачанные всякой дрянью и усиленные самыми дешевыми трюками алхимии плоти. Они шугались каждого движения Гинда, клинок которого уже покрывала кровь. Вооруженные короткими мечами, топориками и дубинками оборванцы с не самым высоким уровнем морали сыпались под натиском венатора.

Где-то на фоне что-то очень ярко горело. Дело похоже происходило на тропическом острове. База Ножей представляла собой несколько десятков крупных зданий, соединённых между собой тропками. Часть из них были руинами эпохи древнего Канртега. Другие — новостроем из говна и палок. Такие халупы задорно горели в чародейском огне.

На территории базы кипело сражение, в центре которого стоял Антавий Меликс, безразлично взирающий на происходящее. Мага окружал мерцающий огненный контур.

Были ли среди здешних пиратских главарей чародеи Великого Пламени? Вероятно, да. Однако, думаю, с ними уже было покончено. Я заметил несколько мест, где песок спекся в стекло из-за чудовищной температуры. Полагаю, эти воронки отмечали уничтоженных Меликсом вражеских заклинателей. Толпу пиратов и приспешников же оставили на поживу клинкам наемников.

Лишь ещё один раз Меликс вмешался в битву, когда из руин канртегского здания выбрался крупный гомункул, сопровождаемый магом-адептом. Их магистр на тайной службе Империи прикончил лично. Гомункул был уничтожен какой-то сложной версией колдовского лезвия. Его огромная голова с тяжёлым черепом была разрезана наискось. Белёсый фрагмент не такого уж большого мозга упал на песок. Маг-адепт просто вспыхнул как живой факел. Впрочем, живым факелом ему долго быть не пришлось. Очень быстро он перешёл в разряд факела мертвого.

— Долго возимся, — нахмурился Меликс, глядя по сторонам.

Чародей сделал движение рукой, направляя поток магии в ближайшее мёртвое тело. Труп начал корчиться. Его тень страдала в объятиях Великого Пламени. Меликс создал из покойника умертвие. Давненько не видел этих тварей. Труп яростно бросился на своих бывших союзников, в Меликс начал поднимать других мертвецов.

Пожалуй, мы в Шадде воюем очень даже благородно. Говеные диверсии Петрия — ерунда в сравнении с муками, на которые обречены несчастные, поднятые в качестве умертвий.

«По возможности не уничтожайте всех гомункулов», — обратился я к Меликсу. — «Мне все ещё нужна компенсация за причиненные неудобства. Они сгодятся как первый платёж».

Маг едва заметно кивнул, прежде чем поднять очередного мертвеца. Ладно. Думаю, тут и без моего незримого присутствия справятся. Можно отдыхать.