Раннее утро, одинокий шатёр на отдалении от моста Гигеса, несколько легионеров и венатор снаружи — в таких условиях проходили мои переговоры с магистром Гиламом.

— Вас нельзя упрекнуть в отсутствии смелости, — шутливо, но с некоторым намёком на угрозу произнес я, сидя на складном стуле. — Почти без охраны посетить имперского военачальника на фоне того, как ваши товарищи активно помогают его врагам.

Непроницаемый, немигающий взгляд чародея был лишён каких-либо эмоций. Впрочем, искусственные глаза это просто самое заметное отличие Гилама от обычных людей. Если присмотреться, во всём облике чародея прослеживались странности. Тело без следа подкожного жира, лысая голова, смахивающая на череп, необычный узор мускулов на шее и лице. У него, похоже, уже была собственная анатомия, расходящаяся с общечеловеческим стандартом.

— Рассчитываю на ваши благородство и благоразумие. Ведь вы тоже однажды без охраны отправились за помощью во Дворец Дэвов. Были спасены там от опасного недуга магического характера.

— А также стал пешкой в вашей, Гилам, тайной игре. Сейчас уже могу не скрывать, что заметил вмешательство с самого начала.

— Разве мои действия пошли вам во вред? Или во вред Империи? Полагаю, моя позиция уже должна быть вам предельно ясна.

Во многом именно Гилам поспособствовал мой встречи с Нэл и началу наших «особых» отношений. Он рассчитывал, что я смогу вызволить богиню из заточения во Дворце, таким образом начав новую эпоху как для Багрового Круга, так и для всего этого мира в целом.

— Вы пытаетесь усидеть на двух стульях, Гилам. А может быть даже на трёх. Сохраняете связи с Империей через своих дальних родственников типа Кастелиуса Орета, лояльны Багровому Кругу, но при этом пытаетесь сдвинуть Азарда. Или я в чём-то ошибаюсь?

— Фактически вы правы, триумвир Михаир, — кивнул Гилам. — Однако не стоит мерять отношения между тысячелетними заклинателями иномирного огня лекалами имперской политики. Я долго находился в оппозиции архимагистру Азарду по некоторым вопросам, но действовал во благо Багрового Круга.

— Вы пытались захватить мир, Гилам. По крайней его самую цивилизованную часть, — усмехнулся я. — В качестве комплимента, скажу, что вы пытались это сделать относительно изящно. Без горящих городов, эпидемий и массовых убийств.

— Поверьте, ваш новый союзник Ксигон пойдет по иному пути.

— Охотно верю, — согласился я. — Думаете, мне не понятно с кем приходится иметь дело? Прекрасно осознаю ужасную суть этого реликта древних времен. Однако союзников не всегда удается выбрать по принципу моральной чистоты. Не Азард ли обратился к Годраку Рег Ксанду, чтобы он стабилизировал рассудок Нэл? Пришлось взять на попечение группу детей и принести их в жертву ради этого. Не самый гуманный поступок.

— Все верно, — кивнул Гилам. — И Азард жалел об этом поступке столетия. Бремя вины до сих пор сковывает порывы его духа.

— Ну вот и я о сотрудничестве с Ксигоном жалеть буду. Плохо спать, редко кушать и горестно вздыхать по вечерам, но сначала закончу войну победой Империи. Магия Ксигона мне для этого пригодится.

— Вы настолько преданы Регу несмотря на ваше чуждое происхождение?

— Почему нет? Верность, если она обоюдная, не только сковывает, но и даёт точку опоры. Понимаете о чем я? Каким бы славным воителем не был Тайкано, у него нет опоры на какие-либо народ и государство, а значит он не сможет воплотить в жизнь что-нибудь по-настоящему грандиозное. У меня такие проекты в планах имеются. Дайте мне только время и оставьте в покое.

— Покой — непозволительная роскошь в такие времена.

— Знаю. Поэтому и приходится за него воевать. Это всё, что вы собирались мне сказать, магистр? Тогда, боюсь, мы оба потратили время зря.

— Взгляните вот на это.

Гилам выложил передо мной на небольшой походный столик запечатанный свиток.

— Откройте его сами, — настоял я.

— К чему такие подозрения?

— Вчера вечером ваши союзники из Кольца Ножей обеспечили моим врагам шанс на достаточно эффективную попытку моего похищения или даже убийства. Не могу быть уверен насколько далеко зашла эскалация.

Чародей вскрыл свиток и выложил его текстом сверху. Используя подвижную «камеру» взгляда от третьего лица я мог прочитать письмо даже не беря текст в руки. Содержание послания и его авторство меня удивили. Это было письмо якобы от Аланиуса Церта. Имперский стратег и мастер шпионажа уверял меня, что достиг понимания с некоторой частью магов Багрового Круга по вопросам прекращения конфронтации.

У меня сразу возникла мысль о подделке. Слишком уж оптимистичным было содержание послания. Однако якобы Церт обещал в ближайшее время дважды продублировать письмо через имперские источники. Вот это уже может сойти за более-менее надёжное подтверждение. Почему дважды? Полагаю это позволяло предотвратить ситуацию, когда одного курьера подкупают или как-то иначе подменяют послание.

О чём же мне писал возможно Церт?

В послании рассказывалось о том, что конфликт с Регом расколол элиту магического сообщества. Особенно много проимперски настроенных элементов было в рядах Багрового Круга и, внезапно, Хрустальной Гробницы. Видимо этот конфликт мешал подпольной деятельности ти-шадайских некромантов. Они и так были вне закона на территории Империи, но Доктоний, а также подобные ему мастера-венаторы смотрели на их выкрутасы сквозь пальцы. Карали только самых опасных. А сейчас после обострения конфликта венаторам могла прийти разнарядка гасить всех и сразу.

Ну хорошо, допустим, в магическом сообществе есть проимперские элементы. И что дальше? Они могут поменяться общий вектор политики Витенагемота? Скорее всего нет. Однако могут повлиять на её реализацию. Для этого предлагался ряд конкретных мер включая…

— Заманчиво, — кивнул я. — Вы предлагаете мне провести совместную зачистку баз Ножей? Это не приведёт к расколу внутри Витенагемота?

— Для раскола необходимо спаянное единство, — ответил Гилам. — Совет магистров всегда находился в аморфном состоянии. Словно космическая туманность он имеет мало точек сосредоточения интересов. Но даже среди всего Витенагемота Кольцо Ножей выделялось практически полным отсутствием какой-либо внятной иерархии. Все изменилось после того как Рене Лания укрепила свои силы.

— Вы ведь давно знали кто она такая? — с некоторой иронией в голосе спросил я. — Кому вообще принадлежит «гениальная» идея принять в свои ряды божество жестоких убийств?

— Мирканто разрушительна, но не угрожает существованию крупных цивилизаций и человечества в целом.

— А мелкие и средние цивилизации пускай полыхают?

Хотя, конечно, если рассмотреть некоторую фактуру, то Мирканто спасла человеческое население Яномейских Остров от обезьяноподобной расы под названием Сатори. Не по доброте душевной, конечно. Мирканто нужны люди, которые будут поклоняться ей. В каком-то смысле она даже заинтересована в развитии человеческой цивилизации. Ведь для того, чтобы люди были убиты они должны сначала родиться в должном количестве.

Гилам ответил мне в похожем ключе:

— Сейчас главные враги небольших цивилизаций — это не боги и монстры, а цивилизации покрупнее.

— Ладно. Согласен. Если вы готовы оказать нам помощь в сдерживании агрессии Мирканто, то какую ответную услугу хотите? Голову Ксигона обещать не могу. Руку и сердце тоже. Уважаемый древний жрец-тиран не общается со мной лично.

— Однажды ему придется сделать свой ход. Сейчас воскресший архонт скрывается от нас, опасаясь разделить судьбу Неридии. Именно поэтому Ксигон очень хочет ослабить влияние магии Великого Пламени в мире.

— Значит, это таки возможно? — произнес я, понимая то сую нос в очередную древнюю тайну своего нового мира.

— Магию Великого Пламени нельзя полностью истребить, — поспешил пояснить Гилам. — Она также естественна как и обычная стихийная. Однако идущий в наш мир поток энергии можно ослабить. Существует несколько связанных между собой точек фокусировки, которые притягивают силу.

— Главная это Око Эагиса? — предположил я.

Чародей кивнул.

Ясно. На орбите планеты висит космическая станция, которая позволяет притягивать огромные объемы энергии. Она служит своего рода призмой. Увеличительным стеклом, которое концентрирует здесь испепеляющий луч.

— Хм… Допустим, эта штука, действительно, может повлиять на магический расклад в мире, — продолжил рассуждать я. — А добраться туда Ксигон как собирается?

— Есть несколько способов. Он из проходов за пределы неба находится в шаддинском храме Ай-Тар-Рир.

Ага. Та самая святыня, где простой или скорее непростой шаддинский мужик может стать Царем царей.

— Ну допустим Ксигон туда отправится, а причем тут я? Надавайте ему по рогам самостоятельно. Или вы опасаетесь, что Ксигон и Сандис используют мои антимагические дарования как таран? Тогда вводить против меня санкции было поистине гениальной идеей.

— Шаддинцы сейчас охраняют Ай-Тар-Рир, — пояснил ситуацию чародей. — Многие представители Витенагемота считали, что надёжнее будет поддержать восточное царство и не допустить присутствия Сандиса там.

Ясно-понятно.

— Но восточное царство продолжает терпеть поражение, несмотря на вашу поддержку. Поэтому решили экстренно со мной мириться? Да пожалуйста. Прекратите поддержку шаддинцев. Также было неплохо получить что-нибудь в виде компенсации.

— У меня нет возможности полностью свернуть общую политику магического сообщества, но мы нанесём удар по самым радикальным коллегиям. Также, предлагаю вам посетить следующее заседание Витенагемота, которое состоится через восемнадцать дней на Севере. Места те хорошо вам знакомы.

— Далековато те места от нынешнего моего театра военных действий.

— Мы обеспечим вам путь туда и обратно.

Это могла бы отличная отличная попытка покушения или похищения. Скажем, поднять меня на высоту пары километров, а потом отключить магический движок на летающей платформе. В таком случае дары Забытого не спасут. Гравитации, как известно, бессердечная сука.

— Пожалуй откажусь, — с улыбкой ответил я. — Хватит с меня заседаний Сената. На них я обязан присутствовать по долгу службы. Однако добровольно посещать заседание коллегиального органа с сомнительной управленческой эффективностью? Спасибо, не надо.

— Могу понять отсутствие у вас энтузиазма поэтому вопросу, но, уверяю, что это заседание Витенагемота будет отличаться от предыдущих. Оно войдёт в историю.

Звучит интересно, но стоит ли сейчас верить чародеям? Сложный вопрос. А Гилам продолжал попытки меня убедить:

— Если причина ваших сомнений в мерах безопасности, то мы готовы пойти навстречу. Берите с собой лояльных вам людей и магических существ.

— Для начала вы сами сделайте несколько шагов навстречу, магистр. Ваши замечательные коллеги по магическому искусству только что продали шаддинцам целую стаю крайне неприятных чудищ. Назовите меня мелочным, но это не самый лучший переговорный фон.

— Дайте нам несколько дней, триумвир. Мы ограничим активность Ножей. Также будем совершенно не против, если вы отрядите нам в помощь кого-нибудь из доверенных воинов. Они бы могли стать свидетелями нашей доброй воли.

Кого бы послать? Гинда, конечно. Мне ещё с момента его офигительного покушения на Сандиса хочется послать молодого венатора далёко и надолго.

Впрочем, ещё стоит дождаться письма от Аланиуса Церта. Вдруг вся эта схема всего лишь изощрённая ловушка. Скорее нет чем да, но не стоит слишком терять бдительность.

Распрощавшись с Гиламом, я остался у моста Гигеса переваривать полученную информацию. Значит параллельно переделу мира политическому идет и передел магический. Канртег, в лице пробуждённого Ксигона, очень хочет взять реванш у магов Великого Пламени. Им в этой борьбе пригодился бы кто-то с хорошим подавлением магии. Сейчас есть двое живых людей, наделённых особыми дарами Забытого.

Карр, вероятно, пошлет всех ещё дальше чем я Гинда. Значит остаётся некий стратег Михаир.

— О чем думаете? — спросил меня Таркус, пока я стоял у шатра где недавно вел переговоры. — Как волшебники пытаются обмануть нас на этот раз?

— Примерно так.

— Шлите вы их нахер, уважаемый триумвир. Не хотят воевать с нами? Пусть держатся подальше от Империи! Я видел что их поганая магия сотворила с Севером. Там и так жилось хреново: варвары, леса, дикость. Но из-за чародеев нам пришлось мечами пробивать через орды демонов. До сих пор во сне всякая дрянь сниться.

Я не стал комментировать эти сентенции Таркуса в отношении магов Великого Пламени. Он был не в курсе, что Север стал таким во многом из-за моих решений. Лав, конечно, поспособствовала, гробничники косвенно помогли, но они лишь вручили мне коробку спичек. Пожар, поглотивший значительную часть Севера, зажигал я вполне добровольно.

Интересно, что такого Гилам анонсировал на грядущем заседании Витенагемота? Судя по моей информации этот коллегиальный орган работал как Сейм Речи Посполитой в «лучшие» годы разгула шляхты. Индивидуальное вето, постоянные конфликты, постоянные разброд и шатания. Так продолжалось сотни лет. Что же могло измениться за последние месяцы? Неужели угроза Ксигона всех сплотила? Не особо верится. Значит, это какая-то долгоиграющая интрига Гилама.

Если отбросить все подозрения, я бы хотел смотаться на Север. Пускай ненадолго, но оказаться поближе к Нэл. Отринуть заботы и вспоминать то ощущение всепоглощающей любви, которое она мне подарила.

— И все же даже тот Север мне нравился больше чем это, — прервал мои мысли Таркус, указывая в сторону пустошей на том берегу реки Айрат. — Ничего. Гребаное ничего на десятки дней пути. Словно боги, создавшие мир, решили здесь полениться. Не хотели стараться ради шаддинцев. Ну вообще могу их понять.

Пустоши этого участка Бер-Шадда, действительно, навевали сейчас уныние. Выжраннная саранчой, истоптанная ногами и копытами армий, сплошная буро-коричневая сухая грязь. Погода ныне была спокойная, но как только поднимется ветер он понесёт вдоль этих безжизненных равнин удушливую пыль.

— Там лучше, — указал я на другой берег священной реки.

По крайней мере было лучше до нашего прихода. Сейчас, конечно, и там уже полно вытоптанных армиями полей.

— Отправляйтесь в свой поднадзорный лагерь, военный трибун, — в шутливой строгости, произнес я, заодно приятно указывая на повышение статуса Таркуса. — Враг отступил, но все ещё может вернуться. Нужно восстановить укрепления и даже кое-что добавить. Я останусь здесь на пару дней до прихода конного отряда. Может быть, по воле богов сумею поднять на ноги ещё нескольких раненых.

— Будет исполнено!

Таркус ушел, а я остался наблюдать за горизонтом, страдая от непривычного спокойствия вокруг. Только вчера ночью мне пришлось снова драться за собственную жизнь. До этого было масштабное сражение и контроль огромной армии в походе. А что теперь? Ждать. Ждать и думать о грядущем.

Следующие несколько часов мы с Ноцием занимались магической помощью раненым. Это было единственным доступным нам сейчас полезным делом. Затем наступила долгая пауза в делах.

— Время… Бесценный дар и тяжкий груз, — произнес я, наблюдая как оставшийся без всадника грифон клевал козью тушу.

— Ты о чем, отец? — спросил Ноций, стоявший подле меня.

— Мог бы тебе ответить: поймёшь со временем, но лучше разъяснить. Иногда счёт идёт на секунды и каждая из них стоит очень дорого. А вот сейчас у нас оперативная пауза. Нужно дождаться писем, дождаться подхода Октана Мерцина. Тогда уже вернёмся к основному войску и отправимся на осаду Махен-Тира. Тогда время либо снова обретет высокую ценность каждой секунды, если осада пойдет бодро. Либо нам придется брать город измором и очень долго, мучительно ждать.

— У нас ведь не было долгих осад?

— Нет. С тех пор как ты ко мне присоединился не было. Я и сам их не вел. Либо везло брать города быстро, либо один раз в Кринторне не повезло выступать в качестве обороняющейся стороны. Однако если доберёмся до шаддинской столицы, думаю, большой осады не миновать. Люди здесь смелые, упрямые и проявляют необычайную стойкость даже после тяжёлых поражений.

— Мне их немного жаль, — признался Ноций. — Я раньше с людьми почти не воевал. В Канртеге были монстры, на Севере монстры, а в Сулиме мы же сражались не совсем по-настоящему?

— Сулим… — вспомнил я.

Тогда на Большом Турнире маги Великого Пламени впервые за многие сотни лет вмешались в политику на официальном уровне. Теперь вот санкции против нас вели и помогают Шадду. На фоне подобных событий Гилам анонсирует судьбоносное заседание Витенагемота. Хм… Прослеживается тенденция. От невмешательства к активному участию. Политика чародеев меняется. Может быть, мне реально было бы полезно присутствовать на их шабаше? Сказал бы им пару ласковых.

Следующие несколько часов я решил отдыхать. Повезло получить чужие сны и можно было понаблюдать глазами Поция как основное войско смещается к Махен-Тиру. Город, разумеется, оказался хорошо укреплен. Это было крупное поселение, которое имело в своём составе как древние цитадели, так и более современные кварталы периода имперского правления. Там даже арена для гладиаторских боёв имелась, которой позавидовали бы многие значимые города нашего государства.

Пока сложно было прикинуть насколько шаддинцы успели подготовиться к осаде. Я надеюсь, поражение великой армии Ксериона в Бер-Шадде стало для них большим сюрпризом. Очень важными будет момент связанный с количеством населения в городе. Махен-Тир был мегаполисом по меркам этого мира. Если значительная часть населения осталась внутри, то никакие амбары и зернохранилища не смогут долго снабжать такую массу людей. Это упростит нам осаду.

В любом случае Ноций получить шанс наблюдать взятие крупного города еще даже до того как мы окажемся у шаддинской столицы.

Следующие восемь часов я гулял на свежем воздухе, беседовал с сыном и кормил грифона, которого оказалось звали Чесушка. Ну офигеть, конечно, у местных всадников крылатых чудовищ традиции нейминга. Где имена типа Смертокоготь, Жнец и прочие пафосные словечки? Хотя с другой стороны если враг узнает, что им сорок человек порвал на части кто-нибудь по кличке Огонёк или Чесушка, то будет гораздо обиднее.

Поднявшийся ближе к вечеру ветер таки устроил нам пыльную завесу, испортив мне прогулку. Пришлось прятаться в палатке. Причем то был не роскошный шатер стратега, а скромное пристанище рядового состава. Особо даже не подвигаться. Лежи себе и слушай как снаружи беснуется сухой ветер.

Лишь компания Луны позволяла немного скрасить скуку. Хотя даже физическая близость не могла отвлечь меня от мыслей, которые блуждали по маршруту между перспективами завоевания Шадда и всемирной политической поднаготной. Вроде бы целуешься взасос, а сам думаешь о потенциальной реакции сенаторов на инициативы чародеев.

Следующим утром всадник на пегасе принес мне весть от Аланиуса Церта. Похоже, Гилам меня таки не обманывал. Магистр и мастер-шпион Империи пришли к соглашению касательно атаки на Кольцо Ножей. Остаётся дождаться ещё одного такого же письма и можно считать сделку состоявшейся.

Я отправил посланника к основной армии, чтобы вызвать Гинда. Конкретно его имя не называлось. Письмо я адресовал Орине. Она должна понять кого я имею в виду и отправить ко мне проштрафившегося венатора.

На следующий день пришло новое послание Церта. В нем с нескрываемым оптимизмом говорилось о скором подходе подкреплений и сговоре с проимперски настроенными магами Великого Пламени. План совместных с ними действий было достаточно прост. Группа чародеев, усиленная агентами Церта и венаторами, отправится зачищать базы Ножей. Благодаря летающему транспорту удастся быстро достичь раскиданных по всему миру логов магической группировки.

Церт сетовал, что новые базы на Яномейских Островах пока плохо разведаны, однако эти объекты принадлежали скорее Мирканто лично, чем Кольцу Ножей в целом.

Аланиус Церт также описывал как богиня убийств смогла всего за несколько месяцев провести централизацию в рамках магически-пиратской вольницы. Долгое время Кольцо Ножей оставалось очень аморфной организацией даже на фоне других чародейских тусовок. Однако обретя свою прежнюю силу и форму, Мирканто быстро сумела растолковать всем кто тут теперь главный.

Вскоре после того как я получил послание, дозорные лагеря у моста заметили приближение армии. Несколько крупных колонн двигались в нашу сторону. Сначала этот факт вызвал беспокойство, но я быстро понял с кем мы имеем дело. Удалось почти сразу определить что за стратег находится во главе войска.

Петрий

Стратег фракции Империя

19 уровень

Надо же. Неужели Сенат таки решил прислать, действительно, значительное подкрепление?

Легионеры Петрия шагали на грани истощения. Покрытые пылью, измотанные люди. Вероятно, очень спешили к нам на помощь.

Снаряжением новоприбывшие легионы не блистали. Брони у них хватало, но это были почти исключительно кольчуги. Даже ветеранские когорты страдали от недостатка защиты конечностей. Та же тяжелая броня, которая имелась в наличии, явно была трофейной. Типично шаддинские кольчуги с длинным рукавом и пластинами на груди или чешуйчатые доспехи. Однако не могла не радовать численность подошедшего подкрепления. Почти двенадцать тысяч воинов.

На два имперских легиона в Шадде стало больше.