Катя Озерцова

Катя завидовала всем. Раньше не замечала за собой этой склонности, а теперь просто маялась, видя, как счастлив Николаша, как светится Ольга. Даже Ленка, хоть и сохраняла озабоченный вид, порхала в предвкушении похода. Она работала последнюю неделю и вовсю готовилась. Что влекло сестрёнку в такую даль?

Любопытно всё же. Порасспросила, прошерстила интернет и пришла к мысли, что это как раз то, что ей самой требуется. Толпа незнакомых крепких мужиков, суровая совершенно необычная природа, горы, океан, холод… проверка на выносливость. А что? Отпуск у неё есть…

— Ленок, послушай, — подступила она к сестре, изучавшей сайт продажи авиабилетов, — возьми меня с собой!

Сестра развернулась всем корпусом и уставилась на Катю, не мигая. Та изобразила умоляющую рожицу:

— А что? Возьму отпуск, отвлекусь…

— Ты хоть представляешь, как там всё непросто?

Катя обиженно свела брови:

— Справлюсь не хуже некоторых.

Лена скрестила руки на груди, откинулась на спинку стула и подняла взгляд к потолку:

— Вообще-то мысль неплохая. У нас как раз одна девчонка отвалилась, а всё рассчитано на шестнадцать человек, пришлось бы на скорую руку переиначивать…

— Ну! Я же и говорю…

— Вот что, — сестра погрозила Кате пальцем, — слушаться командира как бога!

— Тебя?

— Нет, — Лена усмехнулась, — я всего лишь врач команды.

— Буду слушаться, кого скажешь.

— Пока меня. Беги в поликлинику. Я позвоню в регистратуру, предупрежу.

— Зачем?

— Смогу рекомендовать человека, только убедившись, что он абсолютно здоров.

— Так я здорова! Не видишь, что ли?

— Вижу, но правила для всех. Давай бегом!

Да ладно, чего уж…

По блату всё делалось с астрономической быстротой. Мало звонка известного в поликлинике врача, так ещё и фамилия пациентки такая же. Катю во всех кабинетах встречали улыбками, а туда, где толпился народ, провожала медсестра из регистратуры, авторитетно осаживая возмущавшихся в очереди:

— Медработник! Положено законом.

Катя прятала взгляд и бормотала:

— Я быстро, мне только спросить.

В спину летели-таки недовольные замечания.

В женской консультации пришлось немного подождать. Кабинет был занят, Катя села на холодное пластмассовое кресло и уставилась в экран мобильника — искала игрушку, чтобы скоротать время. Отвлечься заставил показавшийся знакомым голос:

— К Бауш вы последняя?

Подняла глаза, просканировав слегка располневшую фигуру:

— О-о-о… Привет.

— Катя? — Варвара судорожным движением прижала сумку к животу. — Ты чего здесь делаешь? Беременна?

— Хм… Даже если так? Уж не от Серого точно.

— Да, глупость сказала, — Варя покусала губы. — А зачем тогда?

— Обычный медосмотр, — ответила Катя, скривившись, и не смогла удержаться, съехидничала. — А ты чего? Ранний климакс?

Варя не ответила, указала глазами на интересующую дверь:

— Ты сюда?

— Нет, — Катя потрясла талончиком, — в восьмой. Иди, там свободно. Только что бабка вышла.

С облегчением вздохнула, когда жена бывшего любовника скрылась в кабинете, однако через пару минут она выскочила с пачкой бумажек и понеслась по коридору, словно за ней гнались. Тут и Кате пришлось зайти к доктору.

Удивительная всё-таки вещь случайность!

Они ещё раз столкнулись около кабинета УЗИ. Варя выходила с таким счастливым выражением лица, что можно было свет в здании выключать. Увидев сидевшую в очереди Катю, сбавила шаг и радостно объявила:

— Мальчик! Сказали, что будет мальчик, представляешь?

— Поздравляю, — бесцветно ответила Катя и проводила удалявшуюся беременную прищуренным взглядом.

Нет, она не завидовала. Просто пыталась прикинуть, на каком Варя сроке. Получалось, что забеременела она ещё до того… Н-да. Наверное, не знала. Зачем бы тогда устраивать этот балаган с подставным ДТП? Достаточно было объяснить любимому, что платить алименты на троих детишек, да ещё когда их мать не работает, слишком накладно. Какая уж тут ипотека с молодой женой!

— Повезло ещё, что я сама не залетела, — прошептала Катя.

Она впервые порадовалась, что рассталась с Дьяченко. Вовремя рассталась, надо сказать. Совершенно искренне порадовалась.

Ещё больше захотелось в отпуск, в поход, за тридевять земель. Пожалуй, счастливое лицо Серого — совсем не то, что она сможет спокойно наблюдать в ближайшие недели. Вот же подонок! Ведь говорил, что не спит с женой. Козёл безрогий!

Сегодня же она отпуск оформит! А Ленку на коленях будет умолять, чтобы взяла с собой.

Результаты обследования сестру вполне удовлетворили. Уже на следующий вечер она повела Катю в ближайшую пиццерию знакомиться с пацанами.

Пацаны — это одно название. Самому молодому было двадцать три, но и он выглядел старше за счёт накачанных мускулов и строгого выражения лица с лёгкой небритостью. Звали красавца Борис, на Катюху он смотрел заинтересованно, взгляда почти не отводил и каждый раз кивал, когда она отвечала на вопросы командира команды.

Тот же улыбался непрерывно, балагурил. Шутил, что его жена не обрадуется такой симпатичной девушке в группе, но ради доктора он готов потерпеть ревность своей Зайки. Это был тридцатилетний программист. Жена его не пришла на общую встречу, судя по всему, она была женщиной строгой и авторитетной среди остальных. Числилась завхозом команды.

Кате всё больше и больше нравилась идея провести отпуск в обществе необычных, сильных и смелых людей. Она так обрадовалась, услышав, что её берут, что даже в ладоши захлопала, поймав, наконец, улыбку Бориса.

Как же круто! Как всё это круто! Вперёд, к приключениям!

* * *

Маша Прохорова

Счастье в гармонии. Что бы там ни говорила мама о разнице в возрасте и образовании, Маша нашла родную душу, привлекательного мужчину и человека, дополнившего её собственный мир настолько, что оторвать их друг от друга можно только с неимоверными усилиями, а заставить забыть вообще без шансов.

Огорчало только одно: мало времени влюблённые проводили вместе. У Маши горячая пора — скоро защита диссертации, да ещё перевод в головную часть института. Коля тоже занят. Взялся сразу за два рекламных проекта. Ну очень настойчивый владелец сети ресторанов добился-таки согласия мастера поработать с ним, а ещё Николай с огромным удовольствием провёл фото-сессию в автомобильном салоне. Озерцов распродал все выставочные работы — не так дорого, как мог, зато в новые офисы — и радовался тому, что его фотографии не запрут где-то в будуарах и холлах богатых домов, а повесят на всеобщее обозрение. Диана Юрьевна одобрила, говоря, что начинающему не нужно гнаться за выручкой, стоит озаботиться раскруткой имени. Вообще-то Маша немного ревновала любимого к Диане, уж очень та опекала перспективного молодого человека. Самой девушке занятость такой возможности не оставляла, да и не требовалась теперь Коле лишняя забота, он сам справлялся.

Круговерть неотложных дел и коротких нежных свиданий прервала поездка к родителям. Николай настоял на знакомстве с будущей тёщей. Маша тряслась даже больше, чем перед первой встречей с Озерцовыми. Главный аргумент — «Колечка, давай не будем спешить, вот пройдёт защита, я устроюсь в Москве, мама немного остынет и смирится с мыслью, что взрослая дочка вправе строить судьбу самостоятельно, тогда и поедем» — вызывал только ласковую улыбку, объятья и вкрадчивый шёпот:

— Не волнуйся, хорошая моя. Тянуть с этим совершенно незачем.

В путь отправились, едва отступила ночь. Поехали на Колином ярко-жёлтом Жуке. Вот папа порадуется, когда увидит! Евгений Алексеевич тоже неровно дышал к ретро-автомобилям. В дальней дороге куда комфортнее в современном автомобиле, особенно если на пути пробки, но Маше нравилось ехать и так. Дачники только просыпались, дорога была пустынной, небо стремительно светлело, кругом расстилались поля и луга, наступающая осень готовила палитру с охрой и багрянцем, нанося первые мазки на берёзовые и кленовые рощи. Как чудесно сидеть рядом с любимым человеком, слушать ровный гул мотора и шорох шин по асфальту, наслаждаться ненавязчивыми ароматами хвои, отцветающих трав и невидимых за кустами рек, проникающими в салон сквозь приоткрытое окно.

— Тебя не продует? — Коля посмотрел внимательно и покачал головой, не одобряя устроенный Машей сквозняк.

Она улыбнулась и чуть-чуть подняла стекло. Завозилась, доставая с заднего сиденья пакет:

— Я пирогов купила в дорогу и термос кофе сварила. Будешь?

— Позже, — Николай повозил пальцем по экрану смартфона, двигая карту навигатора, — впереди ремонт, машины будут перестраиваться в один ряд, поедем как черепахи. Там и перекусим.

— Ладно, — Маша кинула пакт обратно. — Вроде дождь обещали, а смотри как ясно!

— Зонт в багажнике, добежим, если что.

Ливень обрушился на них при подъезде к родному городу. Хлестало так, что дворники не успевали расчищать обзор. Пришлось максимально сбросить скорость. Маша даже обрадовалась. У неё всё тряслось внутри при одной мысли, как их встретят дома. Не помогали даже ободряющие поглаживания по плечу и колену, когда правая рука водителя была свободна, и ему не приходилось переключать скорости или браться за руль на повороте или при подъезде к перекрёстку — в остальном он справлялся одной левой.

Нет. Если честно, Колины прикосновения помогали, как и взгляды, и добрые слова. Просто хотелось большего. Как чудесно они могли провести эти выходные! Погулять или посидеть у неё в общежитии. Вместо этого их ждало нечто типа проработки с претензиями и безапелляционными вразумлениями.

Маша пыталась сосредоточиться на предстоящем событии, обдумать речь или даже ноту протеста. Что-то типа: кончилась твоя власть, мамуля, не хочешь принять зятя, лишишься и дочери. Понятно, что сказать такое она смогла бы лишь воображаемой Марианне Григорьевне, запершись в ванной, например. Или в кошмарном сне. Понятно, что в реальности так нельзя. Совсем не хотелось выглядеть перед любимым мужчиной неадекватной истеричкой. Сам Коля сказал нечто похожее сестре. Младшей сестре, а не матери. Маму, в общем-то, было жалко. Да и папу. Представить невозможно, как он это переживёт. Две любимые девочки поссорились. Ужас-ужас.

Ничего путного на ум не приходило. Любая мысль исчезала, так до конца и не проявившись. Маша невольно следила за потоками воды за окном. В машине тепло, уютно, сухо, а там… Осень, набирая силу, решила основательно умыть землю, прежде чем припудрить её лик первой изморозью.

Голос навигатора заставил очнуться, назвав знакомую улицу. Ещё два поворота, и они окажутся в родном дворе. Ай! Очень хотелось попросить Колю развернуться и ехать обратно. Нельзя. Родители предупреждены. Ждут. Да он и не согласится. Вон как серьёзен!

Дождь как будто выключили. Только что лил, пузыря лужи, а теперь перестал. Чуть-чуть покапал, ставя на лобовое стекло точки, превращавшиеся в запятые, и совсем прекратился. Зонт не понадобится. Почему-то настроение начало налаживаться. Как почему? Соскучилась по родному двору. Даже не знала, как сильно соскучилась. Маша отстегнула ремень безопасности и завертелась как юла:

— Смотри, Коль! Вон с того дерева я однажды сверглась. Оно, конечно, пониже было, но всё равно кожу на руках содрала, пока цеплялась. Ох, и влетело мне! Мать потом неделю гулять не отпускала.

— Красивый двор, — кивнул Николай, втискивая машину между двумя монстрами, — детская площадка хорошая.

— Это новая. В моём детстве были обычная деревянная горка и простые качели. Ну, ещё песочница, но я там не играла.

— Пойдём? — Николай посмотрел тепло-тепло. Чувствовал, что она волнуется и готова тарахтеть о посторонних вещах ещё полчаса.

— Пойдём, — обречённо вздохнула Маша.

В подъезде ничего не изменилось, даже пахло привычно свежевымытым плиточным полом, едва улавливались ноты хлорки. Взошли на третий этаж. Евгений Алексеевич стоял у распахнутой двери, солнечно улыбался:

— Не намокли? Я вас в окно увидел. Николай говорил, что у него древний Жук, но я даже представить не мог, насколько он хорош! — попятился, давая гостям зайти, обнял дочь, пожал руку будущему зятю. — Ну, здравствуйте, дорогие. Как добрались?

На вопросы отвечал Коля, Маша искала глазами мать. Та показалась в проёме, снимая фартук и пронзая ввалившихся в прихожую людей взглядом, достойным шекспировской трагедии на сцене школьного театра.

— Ма-а-ам, привет, — потянулась к ней Маша, — познакомься, это мой любимый человек. Николай Озерцов.

— Да уж вижу, — ответила Марианна Григорьевна, почти не размыкая губ. — Притащила всё-таки.

Повезло ещё, что сразу не вытолкала Колю из квартиры. Такое случалось. Как-то самый отважный из Машиных кавалеров пришёл к ней домой, чтобы вместе делать домашнее задание по физике. Не справлялся, бедолага, с предметом, надеялся выехать на горбе одноклассницы. Мать сразу почуяла, в чём прицел ушлого парнишки, выгнала с позором.

Пока Марианна Григорьевна и Маша играли в гляделки, отец выдал гостю шлёпанцы и пригласил в большую комнату. Так у них называлась гостиная или зал. В квартире были большая комната, спальня — родительская, и детская, которая давно уже не детская. Увидев празднично накрытый стол, Маша немного успокоилась. Бросила благодарный взгляд на отца. Тот подмигнул и показал большой палец, пока жена не смотрела на него. Неужели обойдётся?