Николай Озерцов

Машенькина взволнованность передавалась Николаю на каком-то недоступном для анализа и управления уровне. Приходилось ободрять её, а заодно и себя — не словами, вряд ли Коля подобрал бы нужные, — прикосновениями, улыбкой, полным нежности взглядом. Беспокойство за любимую мешало сосредоточиться на собственных эмоциях.

Испугался, только увидев Марианну Григорьевну. Её жёсткий как рентгеновское излучение взгляд напомнил отцовский, тот самый, когда Виктор Андреевич окончательно потерял надежду определить сына в десятый класс. При всём уважении к профессору школа не могла тянуть клинически не способного к точным наукам парня дальше. Да он всю статистику по ЕГЭ испортит!

Теперь Коля смог бы ответить папе на его тревожные претензии, успокоить, заверить, что не математикой единой жив человек. Смог бы… да… отцу. Однако натолкнувшись на острый и недоброжелательный взгляд незнакомой женщины, которую предстояло полюбить почти как родную мать, стушевался. Чуть не оставил в прихожей пакет с документами на покупку квартиры. Схватил в последнюю минуту. Маша посмотрела вопросительно. Она ещё в начале пути интересовалась, что за подарки он приготовил, и теперь ждала, когда же Николай начнёт их вручать. Увы, не догадался он позаботиться о презенте для будущих родственников. Маше ответил улыбкой, а она и не наставала, тревога за исход встречи перекрывала любопытство.

В комнате, куда их пригласили, ждал накрытый стол. Обилие выставленных блюд удивило, тут человек на десять наготовлено! А Маша ещё сомневалась, что гостям будут рады. Запах запечённой курицы заставил громко сглотнуть. Бутерброды с кофе успели забыться, Николай почувствовал проснувшийся аппетит, почти забыл своё смятение. Вспомнилось, как мама провожала его в дорогу. Эльвира Васильевна обняла сына и шепнула ему на ухо:

— Они обязательно тебя полюбят! Тебя, Николаша, невозможно не любить.

Эх, мама дорогая! Ещё как возможно. Пример отношений между тёщей и зятем в семье Озерцовых был более чем положительным. Между Варварой Фёдоровной и Эльвирой почти всю жизнь сохранялись напряжённые отношения. Та, пока не слегла, считала невестку недостаточно удачным выбором сына. Другая бабушка любила Виктора и всячески это демонстрировала. Тот же отвечал полнейшей взаимностью. Неужели у Маши с Колей получится обратная ситуация?

Евгений Алексеевич что-то непрерывно говорил, стараясь разрядить обстановку. Машенька вздыхала, поглядывая на мать, та же руководила трапезой с таким суровым лицом, будто её вынудили организовывать встречу делегации недружественного государства.

Так, собственно, и было, судя по активности её супруга. Наконец смены блюд прошли, от торта гости отказались, хором поблагодарив за угощение. Маша выразительно посмотрела на Николая, он встал и заговорил:

— Марианна Григорьевна, Евгений Алексеевич, позвольте…

— Нет! — неожиданно для всех выкрикнула Марианна Григорьевна. — Не позволю! Неужели вы, молодой человек, не понимаете, что не годитесь Маше?

— Ну почему, Марианна? — вступился Машин отец.

— Помолчи, Женя! Ты сегодня достаточно всего наговорил.

— Но…

Марианна Григорьевна остановила мужа резким жестом, сдвинула в сторону пустые тарелки, поставила локти на стол и продолжила вещать:

— Странно думать, что в основе семейной жизни могут лежать материнские чувства женщины к юному парню, ничего не добившемуся и ни к чему не устремлённому. Как долго Мария будет играть в эту игру? Ей уже через год надоест вытирать сопли великовозрастному Митрофанушке.

Евгений Алексеевич встал, обвел всех растерянным взглядом и спросил жену:

— Что такое ты говоришь?

Маша сжала губы в ниточку и сузила глаза. Было чувство, что она прямо сейчас вскочит и выбежит из квартиры. Николай единственный из всех сохранял спокойствие. Во-первых, пока ел, смог вернуть чуть не ускользнувшую уверенность. Во-вторых, он за свою жизнь наслушался столько уничижительных комментариев на свой счёт, что вырастил непробиваемую защиту.

Улыбнулся так, будто ничего не услышал. Продолжил с того же места:

— Мы с Машенькой любим друг друга и хотим прожить оставшиеся годы одной семьёй.

— Вот как, — Марианна Григорьевна тоже поднялась и развернулась всем корпусом к Николаю. — Прожить, значит! И где, позвольте вас спросить, вы планируете жить? В общажской шестиметровке или в профессорской квартире, где Машу успели возненавидеть?

— Мне снимут квартиру в Москве, — тихо сказала Маша, опустив глаза. Она как будто стыдилась материнских слов.

— Представляю, что они для тебя снимут! Какой-нибудь клоповник в хрущёвке. Потом, сегодня снимут, а через пару лет? Что если тебя попрут из института?

— Они всегда могут вернуться к нам, — Евгений Алексеевич прохаживался по комнате и теперь остановился за спиной дочери, положив руки ей на вздрагивающие плечи.

— Этого не понадобится, — с улыбкой возразил Коля, — у нас будет жильё, — он снял со спинки стула шуршащий пакет и вытащил из него папку с файлами. Протянул Евгению Алексеевичу. — Вот документы.

Машин папа стремительно вернулся на свой стул и принялся изучать бумаги, мать же побагровела, её задел Колин жест предпочтения мужчины.

— Что это значит, Мария? Вы покупаете жильё и даже не потрудились сообщить?

— Это не она, — поправил жену Евгений Алексеевич, листая документы. — Чудесный выбор, Николай! Таунхаус, это же здорово!

Маша подвинулась ближе к отцу и тоже стала читать. Марианна Григорьевна, не сводя с Николая строгого взгляда, обошла стол и встала с другой стороны:

— Это как понимать? Ты не знала? Хочешь сказать, что он принял такое ответственное решение и даже не посоветовался?

Маша только головой покачала, ниже наклоняясь и вчитываясь в строки документа. Марианна Григорьевна воззрилась теперь на Колю:

— Что это такое? Объяснитесь!

— Я оформил ипотеку. Выплатил большую часть стоимости как первый взнос. За три года надеюсь без проблем выплатить оставшуюся сумму.

— Нет, вы это видели? Он взял, он надеется… Разве так решаются вопросы в семье? — уперев руки в бока и немного подавшись вперёд, выплюнула Николаю в лицо. — А ничего, что ты хочешь повесить на мою дочь долги, даже не предупредив?

— Я сам смогу выплачивать, мы всё рассчитали.

— С кем рассчитали, а?

— С моей сестрой.

— С этой наглой хамкой?

Колины брови удивлённо взметнулись. Маша послала ему виноватый взгляд:

— Думаю, мама говорит о Кате.

— Нет, — ответил он. — Мне помогала Оля. Это старшая сестра.

Марианна Григорьевна отмахнулась, не считая это важным:

— В любом случае, решение должны принимать не какие-то там Кати-Ольги, а Мария. Что если ей не понравится этот вариант?

— Мама, мне всё очень нравится. Ты даже не представляешь, как! Чудесное место, не перенаселённое. До работы смогу за час добираться, даже не спускаясь в метро. Супер!

— Я о другом, — сердито парировала Марианна Григорьевна, — такие вопросы должна решать женщина. Если он сейчас не стесняется за твоей спиной такими делами ворочать, что же будет дальше?

— Ма-а-ам… — поморщила носик Маша, — не начинай! Я в последний месяц и так была перегружена, хорошо, что Колечка не отвлекал…

— Колечка… — передразнила дочь Марианна Григорьевна, чересчур повысив голос.

Она что-то ещё хотела сказать, но супруг, скрестив руки на груди, наклонился к ней:

— Что-то я в толк не возьму, Марианна, то ты недовольна тем, что будущий зять инфантилен, то критикуешь его за деловитость и способность принимать ответственные решения. Я лично ничего плохого не вижу в том, что мужчина…

— Да?!

Тональность этого «Да» была скандальной. Николай, стараясь погасить назревающий конфликт, лучезарно улыбнулся:

— Марианна Григорьевна, пожалуйста, послушайте. Пока ничего непоправимого не произошло. Если Машеньке не понравится наш будущий дом, мы легко его продадим и подберём что-нибудь другое.

— Но мне нравится, Коля! — воскликнула Маша, беря отложенную отцом папку и прижимая её к груди.

— Да, хорошая моя, я рад, — Николай снова улыбнулся, обнял её за плечи и обратился к Машиным родителям:

— Марианна Григорьевна, Евгений Алексеевич! Обещаю любить вашу дочь и заботиться о ней всю жизнь. Я прошу руки Машеньки, — он улыбнулся ещё шире. — Прошу руки, а сердце забрал без спроса, уж простите.

* * *

Маша Прохорова

За ту двухсекундную паузу, что повисла после Колиных слов, Маша успела обрадоваться и снова испугаться. Не такова была Марианна Григорьевна, чтобы сдаться без условий. Папа набрал воздуха в лёгкие, собираясь радостно воскликнуть что-нибудь типа: всегда мечтал о таком зяте… Не успел, замер с раскрытым ртом — судорожно сжался под убийственным взглядом жены.

Марианна Григорьевна заговорила с очень знакомым Маше нажимом:

— Не знаю, как некоторые, я не могу дать материнское благословение на этот союз. Наша дочь получила диплом и развивается дальше, в то время как жених не потрудился даже колледж окончить! Пусть Николай покажет готовность тянуться за любимой девушкой, например, поступит на заочное отделение университета…

Коля не шелохнулся, лишь улыбка исчезла и глаза стали печальными. Машу словно ударили. Она сжала кулаки, повернула к матери лицо с намокшими от слёз щеками:

— Так, да? Мы не ровня, по-твоему? В таком случае у меня встречное предложение.

— И какое же? — насторожились Марианна Григорьевна.

— Я порву и диплом, и всё остальное к чёртовой бабушке! Раз эта муть мешает моему счастью, я от неё избавлюсь, — Маша бросила на растерявшегося Николая горящий взгляд:

— Пойдём! Надо вернуться домой засветло, — схватила за руку и потянула к дверям.

Коля не поддался, привлёк Машу к себе, прошептал:

— Подожди, хорошая моя, у меня есть другой ответ, — посмотрел на испуганную отповедью дочери Марианну Григорьевна, снова улыбнулся:

— Если всё упирается в диплом, будет диплом. Диана Юрьевна советовала мне поступить в институт кинематографии, я сомневался, хотя чувствую нехватку знаний…

— Кино? — удивлённо воскликнула Марианна Григорьевна и, поймав строгий взгляд дочери, прошептала едва слышно. — Как-то это несерьёзно.

— Да, можно пойти на операторский, но я бы лучше выбрал спецкурс по художественной фотографии. Есть уклон в рекламу, что тоже неплохо, во всяком случае, денежно.

Родители переглянулись. Евгений Алексеевич энергично кивнул, чем буквально сразил Машу. Удивительно не то, что отец прилюдно выразил своё мнение, а то, что Марианна Григорьевна, пусть и негласно, его спросила. Хотя она при всём стремлении руководить и манипулировать близкими непрошибаемой не была, встретив достойный отпор, интуитивно почувствовала, что переходить эту грань не стоит, можно и дочь потерять. Маша не произнесла таких слов, однако её решимость, горящая во взгляде и услышанная в резком и сухом тоне, нагнала страху. Даже угроза больше никогда не приезжать не произвела бы такого эффекта. Чего не скажешь на эмоциях? А вот бросить незащищённый диссер дочурка вполне могла. Не по глупости, а из принципа. Что, конечно, глупо. Марианна Григорьевна не захотела брать на себя даже часть вины за это.

Пожалуй, если бы Маша не злилась на мать, пожалела бы её — вид ошарашенной и подбирающей слова Марианны Григорьевны был слишком непривычен. Не сейчас. В эту минуту девушка вздрагивала всем телом, прижавшись к Николаю, и постепенно успокаивалась — на неё действовал немного терпкий и такой обожаемый запах. Хотелось зажмуриться и наслаждаться, втягивая его ноздрями. Как будто никого вокруг, Маша и её замечательный парень обнимаются без всякого стеснения, имея на это полное право, потому что любят.

Отец бормотал что-то примирительное, мол, не волнуйся, Марианночка, ребята взрослые, сами разберутся… Убедительным не был, его реально шокировала невозможная с точки зрения семейного опыта ситуация. Мать шевелила губами, не озвучивая лихорадочные мысли. Она прекрасно понимала, что нужно отвечать, и не решалась. Снова заговорил Озерцов:

— Что касается покупки квартиры… — улыбнулся немного виновато, — понимаю, что следовало бы советоваться с Машенькой. Просто не был уверен, что осилю, пока разбирался, не хотел обнадёживать её раньше времени. Потом, она была завалена своими проблемами, нагружать её чем-то дополнительно казалось мне бесчеловечным, — Маша немного отстранилась и взглянула Коле в лицо, он теперь улыбнулся только ей, как бы говоря: люблю тебя, моя хорошая. Вслух произнёс другое. — А не понравится, продадим и подберём другой вариант.

Маша постучала кулачком в его крепкую грудь:

— Мне нравится! Очень нравится! Ничего продавать не будем, — посмотрела на мать с улыбой. — Прекрасное место! Прекрасный дом и даже участок земли, пусть и небольшой. А главное, до работы удобно добираться, даже проще, чем из какого-нибудь спального района Москвы.

— Я разве против? — оставила ещё один редут Марианна Григорьевна. — Лишь бы ты была счастлива.

— Предлагаю прогуляться по городу! Коля ведь у нас не бывал? — громогласно провозгласил отец.

— Я мало где бывал, — кивнул Николай.

— Идите-идите! — засуетилась Марианна Григорьевна. — А я тут приберусь пока.

— Тебе помочь? — спросила Маша, окончательно отлипая от любимого.

— Нет-нет, справлюсь. Отдыхайте!

Маша кивнула. Прекрасно видела, что матери нужно время, чтобы смириться, да и ей самой тоже, чтобы немного остыть. Уж слишком завелась. Прежде чем выйти из квартиры вслед за мужчинами, взяла маму за плечи, поцеловала в щёку:

— Не сердись, мам… я очень его люблю.

Марианна Григорьевна глубоко вздохнула и прошептала:

— А как же Озерцовы? Колина сестра жёстко настроена против вашей свадьбы.

Маша засмеялась, тормоша маму:

— Нужно сказать спасибо за то, что едва не разнесла дом Озерцовых по кирпичику! После того случая Катя переменила мнение обо мне.

— Совсем переменила?

— Даже если не совсем, лиха беда — начало!

Умытые дождём улицы встретили приятной прохладой, запахом намокшей листвы, шумом непрерывного потока автомобилей и долетающими до ушей обрывками чужих разговоров. Отец что-то непрерывно рассказывал, взяв на себя обязанности гида. Коля дисциплинированно восхищался, хотя по большей части смотрел на Машеньку. Лишь изредка включал фотоаппарат и щёлкал какое-нибудь понравившееся строение. И Маша не забывала делать снимки на телефон. Вечером нужно будет кинуть статью в свой канал. Впереди замаячили большие расходы, дополнительная денежка не помешает. Хорошо, что не забросила блогерскую деятельность!

Поймала себя на мыслях о предстоящей свадьбе. Хотя мать и не произнесла торжественных слов благословения, Маша прекрасно понимала, что ждать осталось недолго. Никуда не денется, благословит!

* * *

Маша + Коля

Вообще-то Маша категорически возражала всем и каждому, доказывая, что никакая свадьба не нужна, достаточно расписаться и принять поздравления по телефону. Ей не нравились наверченные на торжество традиции, а сопутствующие этому денежные вливания раздражали. Куда логичнее поскорее расплатиться с долгом за ипотеку, чем впустую тратиться. Платье с фатой она не хотела, катание на украшенных автопоездах считала глупостью, как и навешивание замков на падающие под их тяжестью решётки. В ответ на эмоциональные рассуждения Коля говорил:

— Ты права, хорошая моя, всё это пафосно и наивно, от многого стоит отказаться, однако праздник близким людям нужен. Иначе они очень расстроятся.

— Им нужен, пусть они и устраивают! — сердилась Маша. — Мы-то тут при чём?

— Ну как… — одними глазами улыбался Николай, — …мы-то и есть причина общей радости.

После подачи заявления в ЗАГС жених и невеста прогуливались по берегу реки неподалёку от таунхауса. Обследовали окрестности, где предстоит обитать. Стояла золотая осень, почти все удобные лужайки занимали отдыхающие с прощальными шашлыками — совсем скоро зарядят дожди, задуют северные ветра, и придётся прятаться в тёплых домах.

Николай улыбался, выслушивая многословный бред своей любимой девушки. Не спорил. Он прекрасно знал, что мамы за их спиной обо всём договорились, и Машеньке предстоит смириться с последним крупным вмешательством в её жизнь. Эльвира Васильевна убедила сына, что праздничную трапезу организуют не только для того, чтобы собрать и перезнакомить будущих родственников. Праздник запомнят все, в том числе и упрямая невеста. Ей только кажется, что это ерунда, в глубине души каждая девушка, даже самая продвинутая, мечтает, чтобы её счастье видел весь мир. Николай чувствовал мамину правоту и радовался её включению в предсвадебные заботы. Теперь при воспоминании о двухлетнем ступоре, в котором находилась Эльвира Васильевна, он, да и сёстры, конечно, могли только ёжиться и переглядываться.

На покупку платья Машу подбила Катя. Как ни странно, девушки подружились. Не то чтобы они стали задушевными, но уж точно не злились друг на друга. Разве что отпускали колкости. Младшенькая Озерцова после экстремального похода переоценила свои принципы и полностью поменяла жизнь. Над диссертацией продолжала работать, однако твёрдо вознамерилась сразу после защиты уйти на производство. Достали замшелые учёные — так она говорила — хочу настоящего дела. Маша не дискутировала с будущей золовкой, понимая её мотивы. Коля шепнул, что сестрица по уши втрескалась, а предмет работает на том самом предприятии, связанном с космосом, куда теперь намылилась Катюха. Пусть. Пусть все будут влюблены!

В свадебное путешествие собирались в Грецию. На две недельки продлить ускользнувшее лето, это же классно! Маша надеялась улететь прямо в день регистрации. Николаю пришлось постараться, чтобы назначить старт на следующее утро. Он-то знал о сговоре родни и не хотел их разочаровывать. Что за свадьба без новобрачных?

Опять пришлось готовить сюрприз. А ведь обещал всегда советоваться с женой. Кому обещал-то? Будущей тёще. Однако Марианна Григорьевна сама же и убедила Николая «пока ничего этой упрямице не говорить». Пойми женщин!

Это будет последний его секрет от Машеньки. Ведь она ещё не жена пока!

Пока… Думая об этом, Коля чувствовал жар в груди. Как же хотелось ускорить бег времени! Как же мечталось проводить с любимой наполненные сладостью дни. Так, чтобы никуда не торопиться, чтобы наслаждаться каждым мгновением. Он будет всё время её фотографировать! И на пляже, и на борту прогулочной яхты, и на горном склоне с открывающимся видом на бесконечное море, и в постели. Представлял девушку, нежащуюся в проникающих сквозь жалюзи рассветных лучах, чуть прикрытую шёлковой простынёй или не прикрытую вовсе, и едва не мурчал от удовольствия. Даже будто ощущал запах водорослей и слышал крики чаек. Такой осязаемой казалась картинка. Жаль, что Маша не позволит публиковать свои фото. Нет! Голенькой он и сам не стал бы! В сарафане или её незабываемых мини-шортиках. Впрочем, она права: незачем всяким посторонним пялиться на его любимую и единственную. А фоток и так хватит: красивые виды, старинные здания, разрушенные крепости, деревенские и городские улочки, да и достопримечательности, куда без них.

Свадьбу отмечали в новом доме. В начале октября стояли волшебно-прозрачные в своей свежести дни. Воздух казался хрустальным, а тонкие стволы с намокшей корой и сбросившими листву ветками выглядели графическим орнаментом, нарисованным рукой японского или китайского художника. Суйбокуга — монохромная живопись тушью. Очень изящно и впечатляюще.

Николай немного волновался, ведя ни о чём не подозревающую невесту через двор. На регистрации присутствовали только родители, они ехали в другой машине и теперь шли следом, перешёптываясь и улыбаясь. Все были очень красиво и элегантно одеты. Разумеется, Машенька была неподражаемой. Катя убедила её купить длинное белое платье. Не совсем обычное. Оно состояло из чехла жемчужного цвета с мини-юбочкой и прозрачной туники. Можно было любоваться красивыми ножками, тонкой талией, ладной фигуркой… м-м-м…

Поднялись по ступенькам, прошли в холл первого этажа, а там!

Конечно, Маша не ожидала увидеть такую толпу! Замерла, словно оглохнув от общего крика:

— Поздравляем! Поздравляем! Ур-р-р-ра-а-а!

Она знала, что Колины сёстры взялись накрыть стол, но что он будет таким огромным! Что на стенах появятся красочные плакаты и гирлянды, а в углах целые композиции из нарядных шаров…

— Ну, вы даёте! — только и смогла сказать.

К молодым подскочила Катя, вручила им по бокалу безалкогольного шампанского и шепнула Маше:

— Красотка! Скажи, что я была права! — ответа невесты не дождалась, повернулась к брату. — Подарки мы сложили в тренажёрной комнате. Потом разберёте, а сейчас за стол, все жаждут поцелуев!

— Ты знал? — с укором спросила Маша, когда они уселись за отдельный, стоявший на возвышении стол.

Ответа не ждала. Не сомневалась, что без Колиного участия такую компанию собрать невозможно. Ведь здесь были и его сотрудник дядя Саша с супругой Клавдией, и Фома Фомич — руководитель клубной фото-студии, и девочки из общаги. К родне присоединились Александр Ермилов, приехавший навестить Ольгу, и Борис — новый знакомый Кати. Хотя, судя по их взглядам друг на друга, знакомый очень близкий и желанный. Лена тоже не осталась без кавалера, с ней рядом расположился Машин двоюродный брат, кстати, холостой и очень хороший. Подловила себя на вечной Колиной формулировке и засмеялась, прижавшись к его плечу щекой. Тут же почувствовала нежное объятие. Как же приятно быть с ним!

Пусть все-все будут влюблены и счастливы!

— Горько!

Ну да, как и сказала Катюха: все жаждали поцелуев.