Ольга Озерцова

Она всегда ждала первое сентября. Что-то чудесное было в начале учебного года: ученики успевали соскучиться, многие девочки бросались обниматься, мальчишки терпеливо сносили потрёпывания по прилизанным вихрам, опускали глаза и сдержанно улыбались. Все радовались встрече, и ученики, и учителя. Первая неделя — раскачка. Нужно восстанавливать навыки, втягиваться. Потом всё закрутится привычной юлой, станет обыденным, а пока — праздник. Праздник, украшенный золотом листвы, ещё не поблекшим солнцем, весёлой болтовнёй и счастливыми улыбками школьных друзей.

И всё-таки этот год отличался от многих других, Ольга ждала сентября иначе. Месяц пролетит стремительно, за ним наступит октябрь, а в октябре… Ермилов не отступился. Как ни отговаривала его Ольга, собирался её навестить. А она? Радовалась предстоящей встрече, словно девчонка-подросток первому свиданию. Сама не могла поверить, что способна на такие нежные и возвышенные чувства. Пыталась убедить себя, что взрослой женщине не пристало… и не могла. В конце концов смирилась. Пусть это выглядит наивным и глупым, она откроет сердце, быть может, для последней любви. Даже если всё закончится разочарованием. Пусть!

Домашние заметили перемены в обычно серьёзной и собранной Ольге. Мать и брат улыбались и подмигивали друг другу. Катя закатывала глаза и пожимала плечами, Лена интересовалась самочувствием. Наверное, решила, что старшая сестра свихнулась от счастья. А что? Вполне возможно! Что такое любовь, если не лёгкое помешательство?

Хотелось дышать, петь, подскакивать вместо обычной степенной ходьбы. Хотелось всех-всех обнимать и бесконечно улыбаться.

Вернувшись из школы, застала маму на кухне. Эльвира Васильевна наконец полностью восстановила психологическую форму и объявила, что снимает со старшей доченьки обязанность по готовке. Ей-то что делать? Нельзя же бесконечно смотреть телевизор! Ольга подозревала, что мать додумалась до этой светлой мысли не самостоятельно. Помогли. Кое-кому надоели пересоленные кушанья.

Это к лучшему! Можно после работы спокойно посидеть, почитать что-нибудь.

Первым делом расставила по вазам принесённые домой букеты. Большинство оставила в школе: в классе, в учительской, раздала техничкам и работникам столовой, пусть тоже порадуются празднику. Воздух переполняли цветочные ароматы. Розы, астры, гладиолусы… Сколько же в мире красоты!

Зайдя в свою комнату, заглянула за перегородку. Шкафы делили пространство на её владения и Колины. В каждой каморке было окно, а рядом стол. Ольге принадлежал большой двухтумбовый, у брата стоял старый компьютерный, а на нём ноутбук. Экран демонстрировал живописный пейзаж с таунхаусом насыщенного шоколадного цвета. Прямо сказочный дом! Ольга подошла ближе, спросила:

— Новые фотки?

— А? — вскинул голову брат, поднялся и потряс кипой листов с печатным текстом. — Оль, хорошо, что ты пришла! Поможешь?

— Что такое? — она взяла бумаги. — Новый договор?

— Собираюсь взять ипотеку. Десять раз всё прочитал. Вроде нормально. Ты всё-таки посмотри, не хочется лопухнуться на чём-нибудь.

В задумчивости подвигав бровями, она не ответила, пошла к себе, уселась в кресло-качалку. Отцовское. Уже неделю как перекочевало к Ольге. Эльвира Васильевна попросила забрать, сказав, что сама она не может в нём сидеть, голова начинает кружиться, а папа был бы рад, что его любимую вещь активно используют. Вещь действительно была шикарной, покачиваясь, можно было читать, дремать или думать о чём-то хорошем.

Тщательно изучив документы, Ольга протянула их брату, подпиравшему боковую стенку шкафа:

— Всё в порядке. Я смотрю, сам прекрасно справляешься. Можно тебя больше не контролировать. Надо же, до чего додумался! Ипотека…

— Ты возражаешь? — Коля взял листы и прижал их к груди.

— Нет. Почему? Я понимаю, тебе с женой захочется уединённости. Это нормально. Денег на первый взнос хватает. Пять лет ежемесячных выплат, можно сказать, ни о чём. Заработок у тебя стабильный.

— Я ещё на фотках заработаю! — воодушевлённо вскликнул Николай.

— Тем более. Когда планируешь перебраться? Маше сказал?

— Пока не сказал. Это сюрприз. А перееду в конце месяца, хочу начать обустраиваться.

— Здорово. Молодец.

— Как раз твой доктор приедет, поселится на моей половине, — брат кивнул на перегородку.

— Что? Не-е-ет… Это неудобно. Саша хочет гостиницу снять.

— Зачем? — расширил глаза Николай и засмеялся. — Или ты боишься, что он нападёт на тебя ночью и лишит невинности?

Ольгу будто пружиной подбросило. Вскочила на ноги, схватила подушечку, подкладываемую обычно под спину, и налетела на брата, награждая его мягкими ударами:

— Ах ты, бессовестный! Нельзя так со старшей сестрой разговаривать!

Оба смеялись. Коля ловко уворачивался, подушка редко достигала цели, и отвечал сквозь хохот:

— Можно! Можно!

— Нельзя, нельзя!

На шум прибежала Катя.

Встала в дверях и с улыбкой констатировала:

— Детский сад, подготовительная группа. Что вы тут устроили?

Старшие успокоились, примирительно обнялись. Ольга, отправив Николая относить немного помятые документы, объяснила сестре:

— Он хочет квартиру купить. Вот и…

— С боем требовал у тебя разрешения?

— Моё разрешение ему не требуется, — пожала плечами старшая сестра и, вернувшись в кресло, толкнулась, раскачиваясь. — Всё, Катюха! Наш брат почти семейный человек. Мы ему не указ.

— Короче, — Катя заговорила рассудительно, — переживать бесполезно. Пусть будет как будет. Машка — нормальный вариант.

Сказала и ушла, а Оля продолжала качаться и смотреть на закрытую дверь, вдыхая аромат стоявших в хрустальной вазе чайных роз. Как же удивительно хорошо всё устраивается!