Маша Прохорова

Коля звонил каждый день не по одному разу, общения вполне хватало, хотя его номер по-прежнему оставался недоступным. Маша заподозрила, что сестрица покопалась в Колином телефоне, заблокировав контакт, но не стала делиться своими соображениями. Слишком тепло брат отзывался об Ольге, не хотелось их ссорить. Ведь главное, что проблема решена. В конце концов, Маша могла, если что-то срочное, кинуть сообщение в мессенджере или по электронке. Правда, родной голос ничто не способно заменить!

Каждый раз, слыша «Где-то за городом очень недорого папа купил автомобиль», Маша хваталась за трубку с необычайно счастливой улыбкой. Этот рингтон она ещё при первом знакомстве установила на Колин номер. Если такое случалось на работе, Кристина Дмитриевна поднималась из-за своего стола, говоря:

— Пойду к соседям. Сиди-сиди. Общайся.

Маша тоже вставала:

— Я могу выйти в коридор, Кристина Дмитриевна.

Та махала рукой, указывая на стационарный телефонный аппарат:

— И мы были молодыми, а поболтать могли только так. О мобильниках даже не мечтали, — шустро засеменив к двери, добавляла. — Не стоит по коридору болтаться, во всех кабинетах любопытные уши имеются.

Маша благодарно улыбалась в сторону закрывшейся двери, подносила трубку к уху:

— Привет!

— Здравствуй, хорошая моя.

Коля всегда начинал разговор так, а прощался, говоря: «До свидания, хорошая моя». От простого и вместе с тем искреннего обращения становилось тепло, уютно, приятно, словно любимый человек обнял и очень нежно поцеловал. В такие секунды разделявшие их километры превращались в пшик!

Несмотря на это, Маша торопила время, всё-таки скучала. Николай тоже тосковал и не скрывал этого. Узнав, что торжественное объявление результатов конкурса, где участвовали его работы, состоится за три дня до возвращения в Москву, подумывал сорваться раньше. Получив официальное приглашение, советовался с Машей:

— Конечно, приезжай! — обрадовалась она. — Не знаю, как решит профессиональное жюри, но приз симпатий пользователей сайта обеспечен! У тебя отрыв от следующего участника в полторы тысячи лайков.

Коля несколько раз вздохнул и печально сказал:

— Прости, Машенька, не получится. Не могу бросить маму и сестру.

— Уезжайте все вместе, — без особой надежды предложила Маша. — Ведь это твой первый настоящий успех.

В ответе слышалась улыбка:

— Духу не хватит срывать их. Мама с таким удовольствием общается с новыми подругами, а Оля…

— Что? Неужели ей не надоело?

— Она просто счастлива быть здесь. Я не вправе ограничивать её сладкие дни.

А ничего, что Олины «сладкие» дни лишали таковых самого Николая и Машу? Нет, лишали — это слишком. Точнее сказать: отодвигали. От этого было грустно. Старалась бодриться. Долгая разлука с любимым человеком — испытание, но что такое три дня по сравнению с тремя неделями?

Немного волновалась ещё по одному поводу: Озерцов назначил её доверенным представителем на официальном объявлении результатов конкурса. Оформил и отослал по почте доверенность и подтвердил своё согласие по телефону. Организаторы огорчились, ведь с талантливым фотографом искали встречи важные господа из рекламного бизнеса. Однако делать нечего, Николай находится в другой стране. Пообщается с заинтересованными людьми по возвращении.

Поскольку Мария Прохорова, имея опыт научных конференций, не бывала на встречах с людьми искусства, оделась привычно. Элегантный костюм цвета топлёного молока, высокий пучок с красиво выпущенным завитым локоном и дизайнерский маникюр — чем не бизнес-леди? Однако в первые же минуты, попав на собрание, увидела, что её мини-шортики с укороченной футболкой смотрелись бы здесь вполне гармонично. Богемная тусовка представляла собой разношёрстную толпу, где каждый старался выпятиться и обратить на себя дополнительное внимание. Маша оказалась в числе немногих прилично одетых людей — бизнесменов, спонсоров и чиновников мэрии.

Обстановка была демократичная — излишне, как на Машин вкус. Она бы предпочла сидеть в обычном зале с кресельными рядами, смотреть на сцену, аплодировать объявляемым лауреатам конкурса. Здесь же два десятка складных стульев тянулись вдоль стен, на них почти никто не присаживался. Люди предпочитали стоять группками, общаться, и не обращали внимания на подиум, где важные дяди произносили речи, а экран демонстрировал работы участников. Что как раз неудивительно: выступающие говорили банальности о том, как надо любить родную страну и её столицу, как важно отмечать положительные перемены в её облике и подмечать требующие исправления недостатки. В ожидании свежей мысли, искреннего удивления и яркой эмоции можно было уснуть, привалившись к плечу случайного соседа по креслу. С фотографиями тоже всё понятно: они семь дней висели на сайте, все, кому было интересно, давно ознакомились. Не одна Маша переживала за знакомого участника, прокручивала ленту и ревниво оценивала снимки конкурентов.

Наконец добрались до главной части. Девушка модельной внешности вышла к микрофону и церемонно достала из огромного конверта список призёров. Маша поспешно избавилась от бокала с недопитым шампанским, поставив его на поднос скользившей мимо разносчицы напитков, и обратилась в слух. Судя по тому, что Озерцова не перечислили как лауреата, он должен оказаться среди победителей.

Третья премия… Вторая премия…

Какая же это нервотрёпка! Маша не волновалась так, даже когда защищала кандидатскую.

Первая премия — всё мимо.

Чуть не плакала, кусая губы и провожая ревнивым взглядом счастливчиков, один за другим поднимавшихся за грамотами. Думала, что уже всё. С постерами в руках стояли молодая женщина в рваных джинсах, хипстер соответствующего вида и благообразный старичок в очках с тонкой золотой оправой. Все они улыбались: кто широко, кто растерянно, кто формально.

Хорошо, что Коля не поехал — успела подумать. Пусть уж узнает о провале из интернета. Однако она оказалась не права. Подскочила, услышав:

— Гран-при и специальную награду от правительства Москвы получает Николай Озерцов, ему же достаётся приз зрительских симпатий! От души поздравляем начинающего фотографа и просим его представителя подняться на сцену.

Маша летела, не чувствуя ног. Овация, предназначенная не ей, а любимому человеку, воспринималась как лучшая музыка. Взяла из рук модели постер, коробочку с медалью, металлическую довольно изящную статуэтку, огромный подарочный альбом, красиво упакованный и перевязанный лентами подарок. Рук не хватало. Благодарила, благодарила, благодарила… В ответном слове снова поблагодарила организаторов мероприятия и голосовавших за работы Николая пользователей сайта. Выразила сожаление о том, что сам мастер не смог присутствовать, пожелала всем участникам удачи в следующих конкурсах. Ведь не готовилась, а слова лились как по написанному, наверное, от счастья, переполнившего сердце.

* * *

Озерцовы возвращались в пятницу. Маша надеялась увидеть Николая после работы, накупила деликатесов, чтобы устроить праздник. Немного расстроилась, когда Коля в телефонном разговоре пригласил её к себе домой:

— Хочу познакомить тебя с мамой и сёстрами.

— Даже не знаю, — растерялась Маша, — удобно ли. Они с дороги, уставшие.

Имея опыт скандала с Катей и подозревая Ольгу в попытке помешать общению брата с его девушкой, Маша не сомневалась, что встреча с семьёй Озерцовых станет испытанием. Николай же, будучи необыкновенно добродушным человеком, пребывал в иллюзиях.

— До шести вечера вполне успеем отдохнуть. Пожалуйста, приходи! Оля давно хотела тебя увидеть, и мама будет рада. Они знают, скольких трудов тебе стоило моё участие в конкурсе. Такой удобный повод, принесёшь награды…

— Давай ты просто зайдёшь ко мне в общагу и заберёшь их, а?

— Машенька, хорошая моя… — когда он так говорил, сопротивляться было невозможно. Приятные мурашки бегали по всему телу, а в груди разливалась тёплая волна. Маша сдалась:

— Ладно. Приду и принесу, только…

— Что?

— Катя. Она вряд ли воспримет мой приход благодушно.

— Катя?

Маша ждала, что Николай в своём стиле объявит сестру «хорошей», но этого не произошло. Выдержав паузу, он вздохнул и сказал печальным голосом:

— Прости её, Машенька. Очень прошу. Катя бывает резкой и недоброй, такая уж уродилась.

Ничего себе новости! Ради такой перемены стоило заводить разговор. Похоже, любимый постепенно избавляется от ширмы, за которой прежде скрывался от действительности.

— То есть ты понимаешь, что знакомство может быть испорчено? Мне бы не хотелось выслушивать обвинения в том, чего я не собираюсь делать.

Кажется, она проболталась. Коля не был в курсе того разговора, когда его младшая сестрица устроила Маше выволочку.

— Я не дам тебя в обиду, — заверил Николай. — Никому и никогда!

Вообще-то она и сама за себя способна постоять, но всё равно было приятно.

Вернувшись в общежитие после работы, Маша надела подходящее к случаю платье: шёлковое, васильковое, слегка расклешенное, с овальным вырезом и рукавами в три четверти. Повертелась перед зеркалом, осталась довольна. Махнула массажкой по волосам, взяла сумочку и огромный пакет с Колиными призами, вышла в коридор.

Её словно караулили, из комнаты напротив показалась Анфиса:

— Куда собралась в таком виде?

Маша усмехнулась:

— Я должна отчитываться?

Соседку нисколько не смутил саркастический тон, она продолжала наседать:

— В ЗАГС? Заявление подаёте?

— Хоть бы и так.

— Вскружила половине общаги головы и за местного выходишь? — Анфиса не прятала осуждения.

Маша, направившаяся к лестнице, остановилась и смерила соседку удивлённым взглядом:

— Как-то странно слышать это от тебя. Кто мне тут пел о том, что все парни заняты, и мне ловить нечего?

— Да ладно, извини, — примиряюще улыбнулась Анфиса. — Завидно, вот и всё. Говорят, отхватила богатого и успешного…

По крайней мере, честно.

Вот как Николая воспринимают со стороны. Богатый и успешный. При том, что в собственной семье, да и на работе он слывёт за ущербного.

— Знаешь что, Анфиса, скажу по большому секрету: я полюбила. Сильно-сильно. Даже не думала, что способна на это. А богатый он или нет, никакого значения не имеет.

Высказалась и побежала вниз по ступенькам. Соседка громко хмыкнула и заметила:

— Ну-ну, пой, ласточка… Не имеет значения, так я тебе и поверила.

Услышать это было неприятно, Маша предпочла проигнорировать, не ответила, подумав только: чего ждать от Катерины, когда совершенно посторонние люди обвиняют Марию Прохорову в расчётливости.

Дом Озерцовых был недалеко от общежития — на параллельной улице, чуть ближе к центру. Миновав пару проулков, Маша зашла за шлагбаум и остановилась в центре двора, рассматривая интересную архитектуру. Во времена строительства жилья для учёных ещё не возобладали упрощенческие тенденции, взгляд выхватывал лепные капители, орнаменты, арки. Красиво. Переложив довольно тяжёлый пакет из одной руки в другую, Маша направилась к подъезду. Над кодовым замком по рыжей краске кто-то предусмотрительный нацарапал: «123».

Занесла руку, чтобы нажать кнопки первого ряда, не успела, дверь стала открываться сама. Маша попятилась, чтобы уступить дорогу выходящему из подъезда человеку, и увидела Николая.

— Оу… привет!

— Здравствуй, хорошая моя, — Коля, забирая пакет, чмокнул Машину щёку и пожурил. — Тяжеленный! Что же ты не сказала, я бы тебя раньше встретил.

— Так это ты меня встречаешь?

— В окно увидел, что идёшь. Ничего себе, думаю, мешок дедушки Мороза! — Он придерживал бедром дверь, чтобы не закрылась, и теперь кивнул, приглашая девушку заходить.

Внутри было прохладно, пахло маринадом, соседи Озерцовых запустили цех консервации. Машина мама тоже в это время активно закручивала огурчики-помидорчики, делала кабачковую икру и салаты. Что это вдруг вспомнилось? Всё-таки Маша скучала по дому. Неожиданно для себя спросила:

— А когда с моими родителями знакомиться поедем?

— Хоть завтра! На машине часа три, так ведь?

— По пробкам дольше.

— Можно выехать в пять утра, пробок ещё не будет. Как ты просыпаешься?

— Легко. Я жаворонок.

— Я тоже. Вот и договорились.

— Хм… Неплохо бы предупредить, получить согласие. Мало ли какие у них планы.

— Смотри. Можно и на следующие выходные перенести.

Задумавшись о своей родне, Маша отвлеклась и вспомнила о цели, с которой поднималась по лестнице, только перед табличкой «Озерцов Виктор Андреевич». Странно, что её не сняли, человек ведь умер.

— Открыто, — удивилась Маша, заметив щель.

— Да, — Коля толкнул дверь, — заходи, моя хорошая, чувствуй себя как дома.

«Легко сказать, — подумала Маша, борясь с напряжением в мышцах, — собственно, и дома было не очень». Как ни странно, лучше всего Маша чувствовала себя в общежитской однушке, особенно когда в гости приходил Николай. Выпадет ли ей счастье делить свой дом с любимым? Или нынешнее знакомство повлечёт расставание?

* * *

Робко перешагнув порог, окинула взглядом просторную прихожую. Вопреки ожиданиям, её никто не встретил с бердышом 2 наперевес. Голоса доносились из-за двустворчатой остеклённой двери. Маша замялась, Николай легонько подтолкнул:

— Проходи, Машенька, разуваться не нужно.

Ладно. Потёрла подошвы балеток о ворсистый коврик, набрала воздуха в грудь, шагнула к открытой Колей двери.

Все были здесь и все посмотрели на гостью. Стало совершенно очевидно, что Николай увидел Машу в кухонное окно и бросился ей навстречу, никого не предупредив. Явление незнакомки застало семейство врасплох. Изумление было во всех взглядах, но окрасом они отличались. Катя заметно злилась, она поджала губы и, к счастью, молчала. Мать, быстро оценив гостью, посмотрела на Колю, ожидая объяснений. Оля — Маша видела её на санаторских снимках, поэтому узнала — нахмурилась и перевела взгляд на накрытый стол. Семья собиралась ужинать, но ещё не успела рассесться. В глазах третьей сестры светился профессиональный интерес, так смотрят на экран компьютера во время УЗИ при постановке диагноза.

Первой нашлась Ольга:

— Я принесу приборы.

Она шагнула к дверям, но брат остановил её:

— Подожди, пожалуйста, я вас познакомлю, — указывая на каждую из присутствующих, перечислял. — Вот, Машенька, моя мама, Эльвира Васильевна, Ольга, Лена. Катю ты знаешь. А это, — он положил ладонь на Машино плечо, придав ей немного сил, во всяком случае, дрожь в коленях сразу же унялась. — Это моя любимая девушка Мария Прохорова. Мы скоро поженимся.

Оля на последних словах всё-таки вынырнула из гостиной. Катя и Лена уставились на Машу, широко раскрыв глаза. Она же повернулась к Николаю, пытаясь определить степень серьёзности его слов. Пошутил? Нет. Коля сиял таким неподдельным счастьем, что невозможно было ни возражать, ни отнекиваться, ни упрекать. Хотя не так она представляла предложение руки и сердца. На Машу нахлынули смешанные чувства. С одной стороны, было приятно осознать, насколько серьёзно воспринимает Николай их отношения. С другой, знакомство с его семьёй она предпочла бы начать иначе: побеседовать на посторонние темы, обсудить Колину победу в конкурсе и открывшиеся ему перспективы. Должны же Озерцовы порадоваться за сына и брата, осознать, что заблуждались, считая его беспомощным, никчёмным, требующим непрерывного контроля. Им требуется время, чтобы всё это переварить, однако рано или поздно они должны отпустить Николая на свободу.

Мысли проносились в голове стремительно. Обратить Колино заявление в шутку? Перевести разговор на другую тему? Развернуться и уйти — трусливо сбежать, предоставив семье возможность разбираться без посторонних? Николай, уловив Машины сомнения, обнял её за талию и нежно прижал к себе.

Взгляды изменились. Лена рассматривала будущую невестку, уже поставив диагноз, и теперь прикидывала, какие сделать назначения. Эльвира Васильевна как будто ничего не услышала. Она обратила внимание на пакет в руках сына и напоминала ребёнка, которого Дед Мороз и Снегурочка ничуть не развлекли, нужны только подарки. Ожила Катерина:

— Вот так новость! — она закипала гневом. — Женятся они! А где жить собираетесь, если не секрет?

— У нас, — уверенно ответил Николай, — в моей комнате. Ведь Оля скоро уедет в Белоруссию.

— Что?! — это Ольга вернулась и теперь застыла за спиной у брата. — Куда я уеду? С чего ты это взял?

Маша перевела дух. Теперь внимание переключилось на старшую сестру.

— Да? — всплеснула руками Эльвира Васильевна. — Это же прекрасно! Александр очень достойный и…

— Мама! — сердито прервала её Ольга. Он стремительно прошла к столу, звякнув, бросила приборы и поставила тарелку. — Не нужно воспринимать Колины слова всерьёз. Он как всегда идеализирует.

— Давайте ужинать! — поддержала сестру Лена. — Я голодная как прооперированный диабетик.

Команда прошла. Стали рассаживаться. Николай поухаживал, отодвинув для Маши стул. Сел рядом. С другой стороны оказалась Катя, всем видом показывая, что не даст гостье покоя.

Ольга хозяйничала, раскладывая по тарелкам картошку фри, мясо по-французски, нарезанные ломтиками огурцы. Аппетитные запахи будоражили обоняние, рот наполнился слюной. Как же вкусно выглядели блюда! Маша радовалась полученной передышке. Стараясь не торопиться, отпиливала кусочки мяса, отправляла в рот и украдкой поглядывала на сидевших за столом. Её немного беспокоили последние слова Ольги. Что значит «не нужно принимать Колины слова всерьёз»? Это касалось только заявления, что она уедет в Белоруссию, или вообще всего, что сказал брат? Поскольку все ели, будто не замечая постороннего человека, начало казаться, что и Машу принимать всерьёз никто не собирался.

Рано она расслабилась. Катя, прожевав и проглотив очередной кусок, слега приблизилась к Машиному уху и прошипела:

— Ничего у тебя не выйдет! Так и знай. Не отступишься, ославлю на весь институт.

— В смысле? — Маша чуть не подавилась.

— Выбирай, что для тебя важнее: брак по расчёту или карьера.

Опять она за своё! Какой расчёт? Дискуссию, однако, устраивать не хотелось. Маша передёрнула плечами и продолжила демонстративно доедать свою порцию. Даже решилась похвалить:

— Необыкновенно вкусно! Спасибо.

— В ресторане заказали, — усмехнулась Лена, — мы с Катюхой те ещё кулинары, а путешествующих нужно было встретить.

Что ж, комплимент ушёл «в молоко».

— Машенька, — очнулась, наконец, Эльвира Васильевна, — расскажите о себе. Где работаете? Кто ваши родители?

— Это ещё зачем? — взвилась Катя. — Тебе не всё равно, где работает эта проходимка? Важно, что она охмурила Николашу и собирается его обобрать!

Бросив вилку с ножом, Катя схватила салфетку и начала яростно тереть губы. Будто собиралась яд с них собрать. Остальные подняли на Машу растерянные взгляды. Коля встал и заговорил, твёрдо чеканя каждое слово.

— Катя, ты, кажется, собиралась съезжать отсюда? Не пора ли оформить сделку?

— А-а-а-э, — захлопала ресницами сестра. — Колечка, я же добра тебе… Зачем ты сразу?

— Это уже не актуально, насколько я понимаю, — заметила Лена. — Остыньте оба.

Николай бросил короткий взгляд на неё и снова повернулся к Екатерине:

— Если ты ещё хоть раз позволишь себе нелицеприятные замечания о моей будущей супруге и посмеешь обижать её, не буду считать тебя сестрой, так и знай.

Никогда прежде Маша не слышала от него таких речей. Остальные удивились не меньше. Старшие сёстры замерли, будто их заколдовала обиженная фея. Катя вскочила, громко сдвинув стул, и закричала:

— Вот, значит, как? Голос у ангелочка прорезался? Мало того, что из-за него мне отвели роль падчерицы, так ещё и не сестра я ему! Да пошли вы все! — последнюю фразу исказили рыдания.

Катя бросилась в свою комнату, так сильно долбанув дверью о косяк, что сверху с тихим шорохом посыпалась штукатурка. Лена привстала, но, услышав скрип задвигаемой щеколды, опустилась обратно на стул. В наступившей тишине раздался неожиданно спокойный голос Эльвиры Васильевны:

— Коля, ты продемонстрируешь свои призы? Оля нашла в интернете и показала мне церемонию награждения, жаль, что ты не смог присутствовать, — она улыбнулась сыну, потянувшемуся за пакетом и, не гася улыбки, повернулась к Маше. — Спасибо, что выручили. Вас это не слишком затруднило, надеюсь?

— Напротив, — вернула улыбку Маша, — было интересно и очень познавательно. Кроме того, я рада Колиным успехам. Только…

— Что? — без особого интереса спросила Эльвира Васильевна, перехватывая из рук сына призовую статуэтку.

— Не могли бы вы обращаться ко мне на ты. Как-то неловко…

— М-мда? Можно и на ты, хотя Варвара Федоровна до самой смерти мне выкала. А я ничего, привыкла.

Маша вопросительно глянула на Колю, тот шепнул:

— Бабушка. Мамина свекровь.

Вот и думай, что бы это значило. По такой ассоциации можно считать, что её приняли в семью? Или это особый психологический ход? Додумать ей не дали. Колины сёстры с интересом перебирали грамоты, визитки заинтересованных в сотрудничестве лиц, листали альбом работ лауреатов и победителей, задавали вопросы о церемонии. Приходилось отвечать. Новая немая сцена случилась после слов матери:

— Жаль, что папа не дожил, — она формально всхлипнула, — Витя гордился бы такими достижениями Николаши.