Ольга Озерцова

Как же стремительно пронеслись три недели отдыха! Отправляясь в санаторий, Ольга морально приготовилась томиться скукой и считать дни до окончания смены, и вот всё позади, а она мечтает об одном: задержаться бы ещё чуть-чуть! На день, а лучше на два, а ещё лучше — на три! Так хочется продлить иллюзию счастья! Пускай лёгкий и приятный роман изначально воспринимался не всерьёз. Какой нормальный человек серьёзно отнесётся к флирту между отдыхающей и доктором? Однако именно этот полушутливый настрой, отсутствие малейшего расчёта и надежд превратило их встречи — поначалу как будто случайные — в прекрасные душевные беседы, полные откровений и нежности.

Завтра уезжать! Они расстанутся навсегда. Нужно постараться не испортить последнюю встречу кислым видом и слезящимися глазами. Чудесное приключение закончилось, спасибо судьбе за то, что оно было. С такими мыслями Оля бежала по тропке, ведущей к озеру, где под серебристой ивой стояла «их скамейка». Метров за двадцать сбавила шаг, постаралась выровнять дыхание и даже отрепетировала улыбку. Полюбившийся запах озёрной воды, шелест ветерка в камышах, самозабвенно квакающая лягушка. Всё это Оля будет вспоминать каждую свободную минуту и осенью, и зимой… А сейчас главное — сохранять оптимизм, пусть Саша запомнит её весёлой.

Ну да, конечно! Стоило Ольге увидеть шагнувшего ей навстречу мужчину, стоило ему распахнуть объятья и улыбнуться, все разумные установки забылись мгновенно. Бросилась в эти тёплые объятья, прижалась грудью к мощному торсу, уткнулась носом в ямочку между ключицами и зарыдала как выпускница на последнем звонке в школе.

— Оленька, ну что ты, милая! Оленька… — шептал он, гладя её вздрагивающую спину, — … пожалуйста, не плачь, у меня сердце разрывается.

— Да, прости, — она отстранилась и, смахнув слёзы ладонями, направилась к скамье, — я не хотела. То есть, я не собиралась реветь, точно мужа на фронт провожаю. Не мужа и не провожаю…

Саша не ответил, сел рядом, обнял и вздохнул.

— Ничего, скоро увидимся.

— Да что ты? — не поверила Ольга. — По скайпу?

— В октябре приеду просить твоей руки. Готовься. Раньше не получится, меня не отпустят. А в октябре законный отпуск.

— В смысле? — отстранилась и посмотрела в ярко-голубые Сашины глаза. — Как понимать «просить руки»? Моей?

Он засмеялся, затормошил её.

— Мы же договорились, забыла?

— Я думала, ты шутишь.

— Тоже мне, повод для шуток!

Оля замотала головой, всё ещё не пуская разговор в сердце. Старалась анализировать ситуацию со стороны.

— Сашуль, я польщена… однако не могу принять твоё предложение. Всё слишком сложно.

— Почему? Что нам помешает? Ты свободна, я свободен, мы любим друг друга…

— А как же Аурика?

— Хм… — Саша перевёл взгляд на озеро и печально покачал головой.

О том, что у доктора раньше была семья, Ольге рассказала мама, а ей эту тайну поведала массажистка. Эльвира Васильевна подозревала, что массажистка эта, как и многие девушки из персонала санатория, тайно влюблена в Александра Васильевича, с таким осуждением в голосе говорила она о сбежавшей на историческую родину гречанке. Видите ли, родня желает, чтобы Аурика с мужем продолжили семейный бизнес. А ничего, что Саша врач, а не кулинар?

— У тебя ведь сын? Неужели не скучаешь?

— Мы не были расписаны. Аурика хотела свадьбу там, поехала, сказав, что всё организует и вызовет меня. Срок беременности был небольшой, я отпустил её. Разве мог предположить, что это ловушка?

— Не понимаю, какая ловушка?

— Мне было сказано, что Аурика станет моей женой и запишет на меня сына, только если я соглашусь остаться в Греции.

— Ты не согласился?

— Психанул и уехал. Не сомневался, что она подумает-подумает, да и вернётся в Белоруссию. Увы, семейный клан оказался сильнее. Ей нашли другого мужа. Теперь он воспитывает нашего сына как своего. Вот такая история.

— Странно, а почему все считают, что Аурика твоя жена?

— Пусть. Мне так спокойнее, — он снова улыбнулся. — Ну? Теперь сомнения разрешены?

Ольга покачала головой:

— Сашуля, прости, но я не могу вот так всё бросить: работу, близких. Ты сам видел маму, да и брат… А ещё Катька у нас — ходячая проблема. Не могу же я всех повесить на Лену!

— Что-то я не понял. Давай по порядку. Что там с вашей младшенькой, не знаю, но уверен, что никакой катастрофы нет. Вы с Леной любите преувеличивать.

— Откуда такая уверенность?

— Экстраполирую. Эльвира Васильевна вполне адекватная, можно сказать, самодостаточная дама. Позвольте ей огорчаться, горевать, страдать… Это нормально. Не стоит прятать маму в кокон, поверь.

— Даже если и так…

— Коля. Тут я вообще не вижу сложностей. Твой брат разумный, состоявшийся, уверенный в себе мужчина. Его вынужденная инфантильность тоже была частью семейной игры…

— Хватит! — Ольга резко сбросила руку Александра и встала. — Никто не давал тебе права лезть!

— Да? — он тоже поднялся. — Помнится, вскоре после заезда ты просила помочь маме принять её вдовство. Или я что-то путаю?

— Забудь! — Оля попятилась. — Я думала, что ты профессионал. Всё! Прощай!

Отстраняя ветки ивы от лица, она выбралась на дорожку и побежала к своему корпусу.

Поссорились? Они с Сашей поссорились? Как ни странно, Оля чувствовала облегчение. Да, ссора при расставании в их случае — прекрасный вариант!

* * *

С отъездом случилась накладка. Что-то странное, то ли таксист по пути сломался, то ли кто-то из персонала напортачил и вообще забыл вызвать машину. Администратор рассыпалась в извинениях, слёзно просила Озерцовых не менять выставленный на сайте санатория высокий рейтинг.

— Сейчас всё решим, — щебетала миленькая глазастая девушка, ежесекундно посматривая на сидевшего в кресле Николая. — Александру Васильевичу как раз сегодня нужно съездить на аптечный склад, он согласился вас захватить.

Ольга не поверила ей, уточнила:

— Ермилов?

Весь вечер накануне она промаялась. Тысячу раз перепроверила собранные вещи, документы, особенно рекомендации, выписки, результаты маминых обследований. Неосознанно искала повод, чтобы заглянуть к доктору. Ждала от него звонка. Уговаривала себя, что будет только хуже, но всё-таки очень хотела услышать Сашулин голос.

Не позвонил, не зашёл мириться. Что ж, не в первый раз она рвёт отношения с мужчиной лишь потому, что не видит перспектив для их развития. Вернее, её не устраивает взгляд на эти перспективы партнёра. По каким-то необъяснимым причинам Ольга боялась окончательной определённости. Она легко справлялась с опекой чужих детей, брала на себя ответственность за них, осознавая, что это на каких-нибудь пять-шесть лет — после девятого Ольга Викторовна передавала подопечных другим классным руководителям. Семья и собственные дети — это совсем другое. На всю оставшуюся жизнь. Повторять мамин опыт она не хотела. Эльвира Васильевна устранилась после трагедии с Колей, превратившись в робота-манипулятора, исполнявшего команды мужа. Удобно, ничего не скажешь. Однако не очень честно по отношению к дочерям, особенно старшим, на которых всё это свалилось ещё до смерти отца, а теперь тем более.

Администратор продолжала улыбаться и говорить, Ольга отключилась, рассматривая брата. Ощущение, что его подменили, усилилось. Николай светился счастьем, не отрываясь от телефона. Активно переписывался со своей Машей. Понятно, в отличие от остальных Коля радовался возвращению. Эльвира Васильевна так крепко сдружилась с тремя пенсионерками, что заранее скучала, расставаясь с ними. С Ольгой вообще всё ясно: крохотный эпизод жизни, когда она почувствовала себя любимой, желанной и счастливой, оставался позади. Навсегда! Она не хотела верить ни в приезд Ермилова в Москву, ни в её переезд в Белоруссию. Вправе ли она бросать всё ради мужчины, пусть и любимого?

Вот если бы брат женился…

Раньше Ольга не верила в реальность такого события. Ровесницы смеялись над Колей, пока он взрослел. Малейшее внимание мальчика к противоположному полу неизменно встречалось шуточками, подколками, откровенными издевательствами. Казалось, он смирился с тем, что в его жизни не будет никого кроме сестёр и матери. Или нет?

Кто она, эта Маша? Можно ли ей доверить трепетную душу брата? Что, если права Катюха, и Прохорова всего лишь нацелилась на его наследство? Выжмет из Николаши всё что можно и бросит. Каково ему будет пережить это разочарование?

Шагов не услышала, лишь почувствовала аромат знакомого парфюма. Он. Сашуля.

Первой на его появление отреагировала старшая Озерцова:

— Доброе утро, доктор! А я уже не надеялась вас увидеть.

— Напрасно, — подключилась администратор, — Александр Васильевич никогда не бросит пациентов в трудную минуту!

Ольга не собиралась смотреть на Сашу, не смогла сдержаться, обернулась. В голубых глазах прыгали весёлые чертенята. Всё стало понятно без объяснений: доктор нарочно подстроил совместную поездку — ещё пару часов они побудут вместе. И ведь промолчал вчера! Разумеется, она стала бы возражать. Как частенько повторяет завуч накануне проверок: «Перед смертью не надышишься». Сейчас Оля готова согласиться с этим утверждением на сто процентов.

Коля и Саша подхватили вещи, понесли к дверям. Ольга не без труда отбила свой саквояж, уверяя, что он не тяжёлый, хоть это было не так. Эльвира Васильевна в новом сарафане и соломенной шляпке, с элегантной сумочкой на длинном ремешке плыла, словно дама из старого фильма. Лицо её удивительным образом выражало и печаль, и радость одновременно. Она пошла было к задней двери, но дочь уговорила сесть вперёд. Из вредности. Не хотела всю дорогу млеть от близости Сашиного плеча, о которое хотелось потереться виском как ласковой кошечке. Брат вертел в руках подаренный доктором фотоаппарат. Очень крутой. Оля сидела рядом и мучилась. Не стоило Николаше принимать такой дорогой подарок. Однако понимала, отобрать новую игрушку и вернуть дарителю не получится. Фотограф уже осваивал обнову, снимая виды, мелькавшие за окном автомобиля, и время от времени отпускал восторженные замечания. Успокоилась на том, что выяснит в интернете, сколько может стоить такая камера, и с первой же зарплаты перешлёт деньги Саше.

Наверное, лицо её было сердитым. Несколько раз поймала в зеркале заднего вида взгляд водителя. Сашуля улыбался, покачивал головой и подмигивал, посмеиваясь над Олиной серьёзностью. Мама всю дорогу говорила, нахваливала санаторий, качество асфальтового покрытия, чистоту и ухоженность улиц городков, которые пришлось проезжать. Доктор неизменно приглашал приехать ещё раз. Или даже не раз. Говорил, что будет ждать.

— Непременно! — улыбалась ему в ответ Эльвира Васильевна. — Непременно! Леночка вряд ли согласится меня сопровождать. Она у нас любитель испытаний на выносливость. А вот Катюше хорошо было бы избавиться от стресса и отвлечься от переживаний.

Что за новость? В кои веки мамуля задумалась о дочках, да ещё выдала вполне соответствующие их состоянию оценки? Удивительно.

Вот и это «случайное» свидание позади. Озерцовы расположились в купе. Саша помог Николаю рассовать чемоданы и вышел на платформу. Теперь он стоял около их окна и не отрываясь смотрел на Олю. Она словно окаменела. Не могла ни отвернуться, ни шелохнуться. Очень хотелось выскочить из вагона, крепко-крепко обнять этого мужчину и крикнуть на всю Вселенную: «Я согласна, согласна выйти за тебя!»

Разумеется, она этого не сделала.

Поезд тронулся, мама промокнула глаза кружевным платочком, помахала им идущему за медленно двигающимся вагоном доктору и сказала:

— Мне кажется, он влюблён в тебя, Оленька.

Ольга вздрогнула всем телом. Когда мама в последний раз называла её так?

Закусила губу и максимально приблизилась к оконному стеклу, Сашулину фигуру ещё можно было различить в толпе провожающих. «Да, мамочка, — хотелось сказать, — я тоже влюблена».

— Он очень хороший, — голос брата заставил вздрогнуть ещё раз. — Такую камеру подарил. Мечта! — Коля потянулся к сестре, демонстрируя ей экран фотоаппарата: — Смотри!

Он успел сфоткать Сашу через окно. Оля чуть не плакала, разглядывая красивого, печального мужчину, поднявшего руку в прощальном жесте. Сколько было любви в этой его позе, во взгляде, в невысказанных словах!