Елена Озерцова

Лена сутками пропадала в больнице. Отгулов с лихвой накопила, на поход по Камчатке в сентябре достаточно, ещё и оставалось. Оправдывала рвение тем, что погода вполне может подвести, не факт, что получится улететь в срок, так что необходимо подстраховаться: оставить дня четыре в запасе.

Дело не только в этом. Домой тупо не хотелось идти, Лена заглядывала туда урывками, причём старалась не застать Катю. Пустая квартира выглядела непривычно и печально, однако терпеть истерики сестрицы желания не было абсолютно. Вот и сейчас шла в полной уверенности, что Катерина в институте. Должна быть там до семнадцати как минимум.

Поднималась на четвёртый этаж, постукивая костяшками пальцев по гладким перилам, тихонько напевала привязавшийся в маршрутке мотивчик: «Позови меня на закате дня. Позови меня, грусть-печаль моя, позови меня…» 1. Дальше слов не помнила, это немного нервировало. На площадке встретила соседку с дочуркой. Пятилетняя Лада дисциплинированно поздоровалась и спросила с детской непосредственностью:

— Тётя Лена, правда, у вас привидение живёт?

Ответила с улыбкой:

— Конечно. А как ты узнала?

— Всё время плачет. Вы его обижаете?

Лена не нашлась что ответить, взглянула на маму Лады. Та смутилась:

— Извините. Вечно Ладуся нафантазирует! — потянула ребёнка за руку. — Идём скорее, тёте Лене нужно отдыхать, она очень устаёт на работе.

Быстрые шаги посыпались вниз, вместе с ними растаял аромат духов — бархатный, мягкий, чуть-чуть напоминавший розовое масло. Лена достала из сумки связку ключей, но не торопилась открывать. Неужели Катька рыдает так, что у соседей слышно? Почувствовала укол совести. Всё-таки нехорошо бросать сестру наедине с её вселенскими проблемами.

Обрадовалась, услышав шорох и поскрипывание паркетных досок. Дома. Кстати, почему сестра дома? Всё так плохо?

Увидев выходящую в прихожую Катю, утвердилась в предположении: хуже просто некуда.

Нечёсаная Катькина грива торчала во все стороны. Бордовые пятна на скулах, распухший ярко-розовый нос, мокрые ресницы, искусанные губы…

— Кать, ты чего?

— Он меня бро-ох-ох-ох-си-и-ил! — не дав Лене переобуться, сестра метнулась к ней, обхватила за плечи, дрожа всем телом, уткнулась лицом в шею. — Ле-е-ен, Серый вернулся к жене! Он… он… он… меня не люби-и-ит.

Хрен бы с ним. Так, конечно, не скажешь. Надо успокаивать младшенькую. Тут бы Ольга справилась легко, Лена далеко не психотерапевт. Как сторонник кардинальных методик предпочитала отрезать дефект, а не поливать его елеем.

— Катюш, ну что ты? Слезами не поможешь. Давай-ка успокойся и расскажи всё по порядку.

— Да… — сестра отлипла, сделала шаг назад. — Извини, тебе нужен покой, а тут я. Прости.

Она хотела уйти, но Лена удержала:

— Погоди. Я голодная как студент после экзамена. Давай что-нибудь приготовим, пообедаем и поговорим.

Катя с обречённым видом поплелась на кухню. Послышались звуки открывания холодильника, потом морозильной камеры.

— Пачка пельменей осталась. Больше ничего нет.

Эх, когда, наконец, Ольга вернётся! Больничная еда уже в печёнках сидит, сухомятка надоела, и дома не поешь как следует!

— Ставь воду! — крикнула из ванной. — Я ополоснусь, ладно?

Пока сестра занята будничными делами, можно не тревожиться, а заодно и подумать, как вытащить её из уныния. Обещать, что всё наладится, не стоит. Во-первых, Катька не дура, не поверит. Во-вторых, Лена не смогла бы желать сестре реанимации романа. Сначала Дьяченко жену с детьми бросал, потом и возлюбленную оттолкнул. Какое может быть доверие к этому человеку?

На кухне пахло сваренными пельмешками, укропом и лаврушкой. Катя, всё ещё с опрокинутым лицом, выставила на стол уксус и маслёнку с корявеньким кусочком масла под прозрачной крышкой.

— Сметана испортилась, я её выкинула. Майонеза нет.

— С уксусом нормально, — ответила Лена, усаживаясь.

Катя тоже села. Ели молча. Обжигались.

Наконец сестра отодвинула пустую тарелку:

— Можешь у своей подруги узнать, какие шансы у одного пациента?

— У пациента? — чуть не поперхнулась Лена.

Очень хотелось спросить, не сеструха ли в состоянии аффекта уделала бывшего так, что он теперь при смерти. Шутка была бы неуместной.

Катя разбудила телефон, полистала новостную ленту за прошлый месяц и показала статью о ДТП с участием Сергея Дьяченко. Из текста следовало, что пострадавшего увезли на «скорой».

— А-а-а… помню эту историю. Врут.

— Что значит «врут»?

— Врут, что состояние тяжёлое. Синяки-ссадины. Подозревали сотрясение мозга. Ирка отказалась его принимать. Положили в травматологию.

— Погоди-ка… Серёжа сказал, что тот человек при смерти. Может, ты перепутала?

— Ничего я не перепутала! — возмутилась Лена. — Вчера только забирала к себе пациента из реанимации, видела список. Нет там Клюкова.

— Может, в статье фамилия неправильная?

— Может, и неправильная. Однако у Иры сейчас никого после ДТП. Это ведь хорошая новость. Почему ты расстроена?

Катя прочесала пятернёй волосы, собрала их в горсть и стала заплетать косу, задумчиво глядя на сестру:

— Потому что не люблю, когда чего-то не понимаю.

Пятна на лице Кати исчезли, глаза высохли. Теперь она куда больше была похожа на себя.

— Я помою посуду, — Лена пошла к раковине. Запускать машину из-за двух тарелок и кастрюли уж точно не стоило.

Долила в чайник воду, нажала клавишу включения и в ожидании, пока закипит, разложила пакетики по чашкам. Катя очнулась от задумчивости:

— Можешь позвонить в травматологию и спросить там про этого Клюкова?

— Хорошо. Чаю попьём и позвоню.

— Сейчас, пожалуйста.

Голос у Кати был такой, словно именно в эту минуту решался вопрос: быть ей счастливой или нет. Лена покачала головой, поставила вымытые тарелки в сушилку, перевернула кастрюлю, чтобы стекла лишняя вода, неторопливо вытерла руки, опять покачала головой и взяла с холодильника телефон. Позвонила на пост, ответила знакомая медсестричка. Удивилась вопросу, но радостным голосом доложила обстановку:

— Есть такой. Достал нас всех уже! Главное, здоровый, а всё никак его не выпихнут.

— Странно, почему бы?

— Елена Викторовна, вам ли не знать, что у нас творится.

Намёк был толстенный.

Поскольку разговор Лена вела по громкой связи, сестра всё слышала и теперь сидела, изогнув брови дугой:

— То есть, Клюков напрасно занимает место? Так, что ли?

— Похоже. Там, случается, до крайнего срока держат. Не безвозмездно, конечно. Могут даже продлить через главврача, но это дороже.

— Короче! — Катька вскочила, громко хлопнув по столешнице. — Чай не буду. Я в больницу!

Ответить Лена не успела. Останавливать сестру не решилась. Да и зачем? Стремительная Катя нравилась ей куда больше рыдающей.

* * *

Варя Дьяченко

Увидев эсэмэску с незнакомого номера, открывала с тяжёлым сердцем. Ещё до этого по видневшемуся на экране началу поняла, что дело плохо. Так и есть: «Я всё знаю. Нужно встретиться. Если не хочешь, чтобы я рассказала Серёже, приходи в парк. Буду ждать в летнем кафе…»

Катя. Время назначила удобное. Как будто знала расписание автобуса и подгадала. Понятно, что говорить мужу или отцу, на какую встречу отправляется, Варя не хотела, поэтому и не просила подвезти до города.

Знает. Что она может знать? Паразитка! Никак не успокоится. Казалось бы, молодая, красивая, перспективная… Зачем липнет к женатому мужику? Ладно, понятно, что увлеклась. Однако после того как он порвал отношения, могла бы уже успокоиться?

Шла по центральной аллее, впечатывая каблучки в плитку дорожки. Не замечала ни цветущих и благоухающих пионов, ни резвящихся на детской площадке малышей. Мысленно подбирала слова, чтобы выплюнуть их в лицо Катерине. «Оставь мою семью в покое! Не смей лишать девочек любимого папы! Найди себе ровесника!» — что-то типа этого.

На открытой веранде летнего кафе все столы кроме одного были свободными. Катя сидела, положив рюкзачок на соседний пластмассовый стул, и ковыряла ложечкой в креманке с взбитыми сливками. Варя подошла, здороваться не стала, заняла место напротив соперницы и посмотрела на неё, стараясь придать взгляду жёсткость:

— Что тебе надо?

Катя демонстративно облизала ложку, положила её на салфетку и откинулась на спинку стула:

— Сергея. Отдай мне Сергея.

— С чего вдруг? Он выбрал семью.

— Сам выбрал или его вынудили?

— Что? Не веришь, что мужчина мог принять правильное решение без чьей-то помощи?

— Верю или не верю, роли не играет. Знаю, что это не так.

— Хм… — Варя махнула рукой, давая понять собиравшемуся подойти официанту, что не собирается ничего заказывать. — Вот что, Катя. Нравится тебе это или нет, Сергей остаётся в семье. Это его выбор. Пусть ради детей, а не ради меня, всё-таки я счастлива. Уйди, пожалуйста, и не мучай нас.

— Короче, — поморщилась настырная девчонка, — скажи ему, что отпускаешь его на все четыре стороны, и мы решим это дело мирно.

— Ты о чём вообще?

— Я о том, что ты заказала тот наезд.

— Что я зака…

— Наняла бандитов, они устроили подставу. Решила за папулины денежки мужика удержать? Только вот не подумала, что я докопаюсь.

Варя потёрла ладонями лицо и шумно выдохнула:

— Фу-у-у-уф-ф-ф… Не понимаю. Что за бред?

— Разве?

С минуту они молча смотрели друг на друга. Потом Катя, изображая полнейшую уверенность в собственной правоте, стала доедать сливки, нарочно причмокивая и облизываясь. Варя сверлила её взглядом. Никак не могла взять в толк, откуда ушлая девка узнала о сговоре с Клюковым и компанией.

— Катя, — заговорила, наконец, — я тебя очень прошу, оставь нашу семью в покое. Да, мы с мужем немного не ладили, но в последнее время нашли взаимопонимание. Танечка и Анечка очень любят Серёжу, он души в дочках не чает. Пожалуйста, не разрушай наш брак.

— Вон ты как заговорила! По-ж-жалуйста… — передразнила её Катя. — А не боишься, что нечистоплотные люди, с которыми рискнула связаться, будут тебя шантажировать? Думаешь, получат оставшиеся деньги и успокоятся на этом?

— Я… э-эм…

— Довелось мне подслушать разговор этого Клюкова с подельником. Откровенно ржут, удивляясь твоей наивности. Хочешь, чтобы Серёжа и Константин Константинович узнали обо всём от них? Не лучше ли самой признаться, чем потом всю жизнь болтаться на крючке?

Варя встала. Щурясь, прошептала:

— Не твоя забота!

Катя усмехнулась:

— Короче, либо ты рассказываешь Сергею и отпускаешь его ко мне. Либо я рассказываю всем, начиная с твоего отца. Вот он удивится, узнав, как родная дочь подняла его на деньги.

Пришлось вернуться на стул. Варя сжала кулак, положив руку на столешницу, и прошептала:

— Ты ничего не докажешь.

— Ошибаешься. Доказательства у меня есть.

Девчонка достала из кармана рюкзачка смартфон и повертела перед носом у Вари.

— Что это?

— Телефон Клюкова. Этот простак запаролил графическим квадратом. Я тут же научилась заходить, — она с ехидной улыбкой покачала головой. — А тут всё! И запись ваших разговоров, и сообщения подельникам, и…

— Откуда он у тебя? — сказать, что Варя была изумлена, ничего не сказать.

— Уметь надо, — Катя расхохоталась и не смогла сдержаться, чтобы не похвастать. — Они курили в больничном сквере, я подслушивала, в кустах пряталась. Клюков сказал, что забыл телефон в палате на зарядке, ну…

— Ты пошла в палату? Своровала?

— Ой, только не надо меня совестить! Я всего лишь добывала улики! До твоих преступлений мне как до Луны!

— Всё равно не понимаю. Он же не в отдельной лежал, как тебя вообще пропустили?

— Неважно. Заглянула в палату, сказала мужикам, что Клюков попросил телефон принести, и вуаля!

Варя попыталась схватить трубку, но Катя отдёрнула руку и снова захохотала:

— Не трудись, я всё скопировала. Ладно, тебе на автобус пора. Не задерживаю, — она отвернулась и крикнула официанту. — Кофе, пожалуйста, и счёт!

Почувствовав тошноту, Варя резко встала. Бежать! Уйти как можно скорее. Не прощаясь. Слетела по ступенькам и пошатываясь побрела по дорожке. В глазах стало темно, голова кружилась. За что? За что ей такая напасть?

Шла медленно, на автобус всё-таки успела. Заметив её бледный вид, пожилой мужчина уступил место. Варя смутилась:

— Ничего, я постою.

— Садитесь дамочка, я же вижу, что вам плохо.

— Беременная, наверное, — предположила сидевшая около окна старушка. — Тошнит? Беременная?

— Нет. Давление упало, наверное. У меня бывает.

— Упало… — покачала головой соседка. — А у меня, чуть поволнуешься, шарашит высокое! Не знаешь, что и лучше.

— Лучше нормальное, — глубокомысленно заключил уступивший Варе место пассажир, — как у космонавта.

Все согласно закивали. Начался общий разговор о здоровье, о лекарствах, о докторах и о том, что пишут в интернете. Варя ушла глубоко в свою печаль: как быть? Рассказать Сергею обо всём или смолчать в надежде, что Катя не исполнит своих угроз? Надежда на это была слишком призрачной. К дому Варя подходила с твёрдой уверенностью, что во всём признается сама. И денег бандитам не заплатит. Хватит с них и аванса.