Ночь над форпостом Железной Пасти выдалась на редкость густой. Ветер с воем гулял по ущельям, швыряя в лицо леденящую сырость, однако скользящей по отвесной скале фигуре этот холод не мешал совершенно, поскольку Лу Мин спускался прямо в Провал Мертвых Костей.

Тьма внизу клубилась, а местный воздух насквозь пропитался гнилостными миазмами, впрочем, они были не настолько тяжелые, как наверху, в форпосте. Это позволяло Мину спокойно искать редчайший «Трупный Лишайник», произрастающий исключительно в местах скопления хаотичной мертвой ци и не думать о дополнительной защите.

Пальцы нащупали очередной каменный выступ. Раскинутое невидимой сетью Духовное чутьё внезапно дрогнуло, заставив Мина мгновенно остановиться и буквально слиться со скалой, втягивая собственную ауру настолько глубоко, что обнаружить его сейчас не смогли бы даже духи преисподней.

На узком карнизе в полусотне шагов ниже мелькнула тень. Одетый в форму Ордена Железной Лозы рядовой практик крался во мраке с откровенно воровской осторожностью, поминутно оглядываясь через плечо. Добравшись до приметного валуна, боец опустился на колено, торопливо отодвинул камень и сунул в нишу небольшой предмет, после чего так же бесшумно растворился в темноте уходящей наверх тайной тропы. Мин выждал ровно десять вдохов. Убедившись в отсутствии эха чужих шагов и исчезновения ауры, он плавно соскользнул на карниз.

Под валуном обнаружился гладкий нефритовый жетон. Юноша подцепил его двумя пальцами и пустил внутрь тончайшую нить ци, заставив запечатанную в кристалле информацию послушно развернуться в сознании.

«Детальный план патрулей Обители Серого Пика. Время смены караулов на южном и западном периметре. Слепые зоны в защитных формациях…»

Губы Мина растянулись в холодной усмешке.

«Значит, вот какова цена вашей союзной клятвы, — мысленно произнес он, разглядывая мрак ущелья. — Орден Железной Лозы сливает маршруты Обители напрямую Павильону Тихих Вод. Вы хотите, чтобы девчонки из Павильона обескровили Обитель, вырезали их патрули и истощили защиту. А когда Серый Пик захлебнется собственной кровью, доблестный Орден придет на помощь, „спасет“ союзников и окончательно подомнет их под себя. Какой изящный, гнилой план».

Политика великих сект предстала перед ним во всей своей красе, вот только заигравшиеся интриганы забыли учесть одну крохотную деталь в виде случайно оказавшегося рядом начертателя.

— Раз уж я оказался здесь, — тихо прошептал Мин, — я с удовольствием разрушу ваши планы.

Его пальцы сжали нефрит покрепче. Обычный практик не смог бы изменить запечатанную информацию без разрушения кристалла, однако для постигшего архитектуру древних символов человека внутренние потоки ци читались как открытая книга. Юноша ювелирно вмешался в структуру записей и сместил координаты уязвимой бреши ровно на участок «Гнилой Бездны», где под видом скромного ремонта он недавно возвел монолитный барьер, способный выдержать залп сразу нескольких практиков.

«Не стоит практикам жертвовать собой ради амбиций кучки зажравшихся старейшин», — усмехнулся Мин, задвигая камень обратно.

— Какая поразительная наглость, — раздался сверху издевательский голос.

Мин поднял голову. На скальном выступе стоял тот самый практик в темно-зеленом, чья аура второй ступени Формирования Потока больше не скрывалась и теперь обрушивалась на карниз тяжелым прессом. Враг никуда не уходил, а лишь сымитировал отступление после того, как уловил легчайшее колебание пространства. Спрятал свою ауру и ждал.

— Я почуял, что за мной крадется какая-то крыса, — практик спрыгнул на карниз, хрустнув камнем под сапогами. Разглядев сутулую фигуру в потертом халате, он брезгливо скривился. — А это оказался наш больной книжник Хао! Ремесленник, возомнивший себя кем-то важным. Ты сунул нос в дела Ордена, мусор, и теперь я размажу тебя по этой скале так тонко, что даже падальщикам жрать будет нечего!

Из рукава воина выскользнул короткий клинок с бегущей по лезвию зеленоватой ци, и он сразу бросился вперед, намереваясь одним ударом снести начертателю голову.

Мин вскинул правую руку, в которой в тот же миг из десятков кусочков собрался его посох. Месяц назад при столкновении с Те Куаном на той же ступени Формирования Потока ему приходилось выживать за счет хитрости и заготовленных талисманов, но сейчас расклад сил кардинально изменился.

Посох описал короткую дугу. Встроенное в древко ядро голема жадно втянуло ци юноши, заставив багровые прожилки на черном дереве ярко вспыхнуть в тот самый момент, когда вражеский клинок со звоном врезался в преграду. Практик Ордена явно ожидал увидеть разлетающиеся щепки, однако вместо этого его руки отозвались дикой болью, поскольку дерево поглотило его мощь и тут же выплюнуло её обратно обжигающей волной.

Враг попытался разорвать дистанцию, но Мин просто шагнул в его слепую зону и беспощадно всадил торец посоха прямо в колено практика, заставив то болезненно захрустеть. Воин завыл и начал оседать вниз. Юноша провернул оружие в кистях, обрушив тяжелое резное навершие на чужое плечо, отчего ключица тоже тяжело хрустнула и разлетелась в крошево. Практик истошно закричал и рухнул на камни, растеряв всё свое высокомерие перед пугающей силой больного ремесленника. Мин наступил сапогом на грудь поверженного противника.

— Кому в Павильоне предназначался жетон? — спросил юноша. — Отвечай, и я, возможно, позволю тебе умереть быстро.

— Пошел ты… — выплюнул кровь практик. — Орден сотрет тебя в порошок…

Кровь, хлынувшая из его рта обильно капала на его одежду, и в этот самый момент ущелье ощутимо содрогнулось.

Из непроглядной тьмы донеслось влажное утробное клокотание вперемешку со скрежетом костей, и воздух мгновенно пропитался тяжелым запахом застарелой гнили.

— Что это? — прохрипел забывший о боли практик, в ужасе уставившись вниз.

Из мрака вынырнула исполинская тень Могильного Костяного Примата. Эта мерзость шестого уровня Пробуждения состояла из гниющей плоти и торчащих ребер, а её четыре узловатые руки с огромными когтями уже вцепились в край карниза, пока лишенные зрачков багровые глаза искали источник свежей крови.

Монстр двигался пугающе быстро. Огромная лапа метнулась вперед, заставив Мина спешно перекатиться по камням, и когти сомкнулись прямо на туловище скулящего практика Ордена.

— Нет! Помоги! — завизжал воин не своим голосом, пока тварь подносила его к усеянной гнилыми клыками пасти.

Раздался громкий хруст ломающегося пополам человеческого тела, и кровь с внутренностями дождем осыпали скалу. Проглотив верхнюю половину практика, тварь небрежно швырнула дергающиеся ноги в пропасть и повернула перемазанную морду к Мину.

«Мальчишка, беги! — истерично завопил Гу Лань внутри Чернильницы. — Это древний падальщик со шкурой прочнее духовного железа! Твоя палка ему даже зубы не почешет, ты сдохнешь!»

Мин выпрямился, неотрывно глядя на надвигающегося монстра, пока двадцать пять меридианов в его груди ревели и накачивали ци до критического предела. Сильно шуметь не стоило, как и оставлять следы.

«Нет, дед, — мысленно произнес юноша. — Бумаги у меня в руках нет. Но, кажется, пришло время проверить твою теорию».

Примат издал оглушительный рев и бросился на человека, растопырив все четыре когтистые лапы.

Бросив снова разбив посох на десятки частей, Мин поднял правую руку и сложил указательный и средний пальцы вместе.

«Мы же говорили об этом, тебе еще рано…» — вопил Гу Лань.

Начертанию Пустоты не требовался Круг Высвобождения, служивший в обычных талисманах активатором, поскольку здесь носителем выступало само Великое Дао, а воля Мина становилась резцом. Юноша пустил в пальцы всю доступную ци и спрессовал её до невыносимой плотности, совершенно не обращая внимания на брызнувшую кровь.

Его рука с безжалостной точностью каллиграфа резанула воздух.

Пространство издало звук бьющегося стекла, и прямо в воздухе вспыхнул ослепительный «Знак Разрыва», повиснув в ночном мраке. Находящийся в прыжке Костяной Примат врезался в символ всем весом. Золотой знак просто прошел сквозь непробиваемую шкуру и кости так, словно их вообще не существовало. Тварь замерла на долю секунды, после чего её гигантское тело бесшумно развалилось на две идеально ровные половины, обрушив внутренности на карниз, а разрубленные останки с глухим стуком свалились по обе стороны от тяжело дышащего начертателя. Золотой символ мигнул и растаял.

В этот момент на Мина обрушился откат. Мир перед глазами почернел от чудовищной отдачи за искажение законов мироздания, из носа и ушей хлынула густая кровь, а внутренности скрутило жестоким спазмом. Двадцать пять меридианов угрожающе завибрировали. Юноша рухнул на колено и вцепился пальцами в камни, выплевывая кровь на скалу, пока каждая его мышца дрожала в неконтролируемой конвульсии.

«А я говорил, первое время будет непросто… — выдохнул Гу Лань, но тут же сменил тон. — Ты сделал это, паршивец. Но слушай меня внимательно! Твое тело едва вынесло этот удар, пространство сопротивляется. Ты можешь написать лишь один знак Пустоты, после чего надо как следует отдохнуть. Минимум сутки! Если попытаешься начертать второй, твои меридианы лопнут и превратят тебя в кровавый туман, запомни это!»

Мин хрипло рассмеялся и сплюнул кровь, поскольку чувство абсолютной власти над реальностью пьянило его сейчас гораздо сильнее любой физической боли.

Один символ древней грамматики начертаний в воздухе был куда сильнее его талисманов. По ощущениям даже сильнее аспектных чернил его Чернильницы. Но за подобную силу приходится платить.

Тем не менее он прекрасно понимал, что прямой бой с приматом шестой ступени пробуждения мог бы закончится для него более серьезными ранами, чем откат от Начертания Пустоты.

Достав дрожащими руками пустые склянки, он подковылял к разрубленной туше монстра, деловито соскреб с камней нужный ему Трупный Лишайник и набрал полную флягу густой крови древнего падальщика. Ядро забирать не стал, слишком уж оно фонило недоброй, мертвенной Ци.

— Один знак… — прошептал Мин, тяжело поднимаясь с опорой на посох. Вытерев окровавленное лицо рукавом, он посмотрел вверх на мерцающий купол форпоста. — Для начала хватит. Впереди еще много работы.

Сутулый книжник Хао растворился в тенях ущелья, унося с собой силу, перед которой совсем скоро предстояло содрогнуться всей Долине.

* * *

Утром Мин сидел на жестком топчане внутри отведенной казармы и мелко подрагивал, ссутулив плечи. Отдача от вчерашнего Начертания Пустоты всё ещё гуляла по его меридианам, скручивая внутренности с такой безжалостностью, словно их закинули между тяжелыми мельничными жерновами и принялись медленно перетирать в муку. Впрочем, для окружающих этот бледный вид с покрытым испариной лбом идеально вписывался в образ ученого Хао, чья жизнь буквально висит на волоске.

На другом конце помещения картина вырисовывалась совершенно иная.

Проспавшие всю ночь как убитые, под действием элитной пилюли Нефритовой Росы Горн и Дэ Шен двигались так, будто заново родились на свет, ведь лекарство не просто залечило их увечья, а вымыло из каналов застоявшийся мусор. Теперь рыжий верзила с немыслимой для его ступени легкостью отрывал от пола массивные гранитные стелы. Дэ Шен же скользил рядом и подхватывал каменные плиты с какой-то танцующей небрежностью. Энергия буквально распирала парней изнутри.

Наблюдающий за этой картиной из-под полей соломенной шляпы Мин искривил губы в ухмылке.

— Эй, здоровяк! — скрипучий голос книжника Хао ударил по ушам работающих парней, когда Мин театрально схватился за виски. — Ты не дрова рубишь на крестьянском подворье! Клади плиту мягче! От твоего слоновьего топота моя больная голова сейчас расколется на части, а если ты еще и структуру камня повредишь, я заставлю тебя вылизывать этот пол собственным языком!

Горн шумно выдохнул и аккуратно опустил гранитный монолит. Верзила тут же пробормотал себе под нос что-то крайне нелестное о скверном характере бродячих ученых.

Мин усмехнулся, находя ситуацию крайне комичной. Однако, было кое-что, что действительно трогало его любопытство. Поверили ли парни в те россказни, что скормил им старейшина Син. И не пострадали ли они от того, что были знакомы с Мином до того, как все случилось.

— Кстати, — Мин нарочито громко откашлялся в кулак и скрипуче протянул: — Ветры приносят из вашей Обители занятные слухи. Слышал я, завёлся у вас бешеный пёс. Лу Мин, кажется, его зовут? Старейшины на каждом углу вопят, будто он перерезал горло собственному наставнику и вообще продался демонам, так скажите мне, неужто в вашей прославленной секте и впрямь выращивают таких жестоких практиков?

Разговоры кончились за долю секунды.

Массивная гранитная плита выскользнула из рук Горна с таким жутким грохотом, что пол содрогнулся, выдав небольшую каменную крошку прямо из-под удара. Лицо верзилы налилось густым свекольным цветом. На его бычьей шее вздулись толстые вены.

Ци Горна вскипела. Рыжий гигант развернулся к топчану и сделал тяжелый шаг прямо на сгорбленного начертателя, всем своим видом демонстрируя совершенно искреннее и неконтролируемое желание превратить физиономию этого болтливого ученого в кровавую кашу, совершенно не заботясь о статусах или грядущих разбирательствах с командирами форпоста. Его кулаки сжались до хруста в суставах.

— Что ты вякнул, кусок дерьма⁈ — проревел Горн, срывая голос до хрипа. — А ну повтори это еще раз!

Юноша внутренне подобрался, но внешне даже не моргнул. Верность этого парня оказалась потрясающей.

В этот самый миг Дэ Шен скользнул между ними и жестко уперся ладонью в широкую грудь товарища, намертво гася его рывок.

— Успокойся, Горн! — мечник прикрикнул так резко, что верзила запнулся. — Мастер Хао просто услышал сплетни, вот и интересуется. Не забывай, он вытащил нас прошлой ночью, мы должны были благодарны!

Раздувая ноздри, здоровяк тяжело задышал и всё же неохотно остановился. Он не посмел перешагнуть через руку друга.

Дэ Шен медленно повернул голову к Мину. На его узком лице не дрогнул ни один мускул, а взгляд уперся в начертателя с такой тяжестью, в которой напрочь отсутствовало хоть какое-то уважение к официальному статусу нанятого Орденом мастера.

— Лу Мин был благородным и честным практиком. Он никогда не оставит в беде близкого, и всегда найдет решение в трудной ситуации, — произнес Дэ Шен, чеканя каждое слово. — И если кто-то из старейшин называет его демоном, то это значит лишь одно. Он был достаточно смел, чтобы перейти им дорогу. Так что, при всем уважении, вам, мастер Хао, лучше держать зубы сомкнутыми и не лезть в те дела, которые вас не касаются.

Губы Мина едва заметно дрогнули под маской дряхлого ученого, пока он в полнейшей тишине разглядывал этих двоих. В жестоком мире культивации, где каждый шаг измерялся выгодой, а за вежливой улыбкой чаще всего прятался отравленный кинжал, эти двое на полном серьезе готовились броситься с голыми кулаками на мастера. Они рисковали жизнями ради защиты имени беглого начертателя, который даже не стоял сейчас перед ними в своем истинном облике. Пожалуй, это было самое нелогичное и глупое самоубийство, которое Мин видел за последнее время.

И самое ценное.

«Вот же упрямцы, — мысленно усмехнулся Мин, чувствуя, как глубоко в груди трещит привычный ледяной панцирь, выстроенный за месяцы выживания. — Кинуться на сталь ради чужого имени…».

Вслух же он лишь надсадно закашлялся и ссутулился еще сильнее, торопливо пряча лицо в широком рукаве, чтобы скрыть мелькнувшую во взгляде искреннюю теплоту.

— Ладно-ладно, раскукарекались тут, как петухи, — проворчал он сиплым тоном, брезгливо отмахиваясь от парней. — Неженки какие, лишнего слова вам не скажи, так что давайте уже работайте!

Горн напоследок злобно зыркнул на начертателя. Верзила шумно выдохнул и пошел обратно к своей плите, с каждым шагом тяжело вбивая пятки в каменный пол. Мечник сверлил книжника взглядом еще пару секунд, после чего тоже молча отвернулся.

К вечеру ветер завыл над форпостом Железной Пасти еще сильнее, неся в себе обычный холод и горную сырость.

Измотанные до предела ученики отправились к остальным практикам Обители в общую казарму, и Мин сразу же вогнал тяжелый засов в пазы дубовой двери. Маска больного ученого испарилась в ту же секунду, юноша расправил спину.

Подойдя к столу, он вытащил из-за пазухи Чернильницу, чьи стеклянные бока тускло блеснули от света масляной лампы. Следом на доски легли ночные трофеи из Провала Мертвых Костей. Горсть серо-зеленого Трупного Лишайника, все еще источающего резкий химический душок, и фляга с кровью убитого Костяного Примата, запах которой заставил бы обычного смертного выплюнуть желудок на стол.

«Ты же понимаешь, что играешь с огнем, паршивец? — подал голос Гу Лань, и тон его звучал на редкость напряженно. — Кровь хтонической твари смешанная с пропитанным местным хаосом лишайником. Да эта дрянь способна разъесть даже божественный металл!»

«Значит, придется использовать бумагу покачественнее», — спокойно отозвался Мин в своих мыслях.

Он закинул пучок лишайника прямо в горловину артефакта, а следом плеснул туда густую, фонящую дикой мертвой ци кровь монстра. Чернильница содрогнулась в пальцах. Полустертые древние руны на стекле загорелись едким изумрудным светом, пока сам артефакт громко урчал, будто живой желудок, пытающийся переварить кусок ядовитого камня. Мин крепко обхватил флакон ладонями и начал ровными порциями вливать собственную ци Формирования Потока для стабилизации этого бушующего внутри химического процесса.

Дед тем временем матерился на запах этой вонючей жижи. Старик прекрасно чувствовал ингредиенты, что заливались в чернильницу. Как именно это работает, Мин не знал, да и выяснять не собирался.

Вибрация стихла лишь спустя несколько минут этого дикого алхимического варева. Мин заглянул внутрь.

На самом дне тяжело перекатывалась смоляная гуща, густо пронизанная серо-зелеными прожилками Аспекта Истинного Распада. Это была та самая разъедающая сила, которую Чернильница умудрилась вытащить из ядовитых миазмов ущелья, только теперь её накачали звериной кровью шестой ступени, и получившаяся тушь обладала потенциалом прожечь ауру почти любого практикующего мастера.

Перелив ценную жидкость в отдельный флакон и запечатав крышку, юноша устроился на полу в позе лотоса. Рядом лег обновленный сливовый посох и солидная стопка чистых заготовок. Он выровнял дыхание под размеренный ритм своего сердца.

Снаружи уже окончательно стемнело. Ущелья скрылись из виду, и Мин прекрасно понимал, что прямо сейчас там стягиваются тучи. Скоро Павильон Тихих Вод сделает свой шаг.

Юноша приоткрыл глаза, и в его взгляде блеснул золотистый отсвет накопленной ци. Нападение начнется очень скоро. Великие секты сойдутся в масштабной мясорубке, твердо уверенные в том, что именно они решают судьбу Долины, но в этих расчетах они забыли учесть одного скромного, но весьма злопамятного начертателя.