Пыльный тракт змеился среди холмов и неохотно стелился под ноги. По обочине брёл сутулый юноша, скрывая свою истинную суть от лишних глаз. Бледное лицо казалось маской больного человека, который вряд ли бы вообще выбрался в такие места в одиночку.

Ученый Хао неспешно переставлял ноги. Лу Мин обживал эту личину весьма тщательно, и под слоем мнимой немощи ровным потоком перекатывалась ци Формирования Потока, в то время как двадцать пять меридианов тихо гудели, жадно втягивая каждую свободную крупицу энергии из окружающего мира. Ощущение было потрясающим.

«Признай, паршивец, — самодовольно проскрежетал в его сознании Гу Лань. — Моё чувство времени безупречно! Я отсчитал дни до слияния лунных теней с точностью до единого вдоха. Мы прибыли на место сбора ровно в тот момент, когда солнце коснулось зенита!»

«Твоя скромность, дед, воистину не знает границ, — мысленно усмехнулся Мин и надвинул соломенную шляпу поглубже. — Жаль только, что это самое чувство времени не подсказало тебе вовремя смыться и избежать заточения в чернильной банке».

Гу Лань подавился воздухом. Поток древних ругательств Мин привычно задвинул на задворки сознания.

В тени крупных деревьев впереди уже показался постоялый двор, то самое место, которое было указано на листке, полученном вместе с щедрым авансом от Ордена Железной Лозы, и пространство вокруг заведения ожидаемо гудело от обилия чужой ци. Около трёх десятков практиков в разномастных халатах толпились у повозок. Большинство из них источали застоявшуюся ауру ремесленников кисти, чьи долгие дни бесследно растворялись в душных кабинетах.

Мин пристроился с краю толпы. Он шаркнул подошвами по сухой земле и окинул собравшихся взглядом.

Среди провинциальных рисовальщиков выделялись двое. Они стояли чуть поодаль, и на них не было гербов великих кланов, но шелковые одеяния с нефритовыми подвесками на поясах настойчиво кричали о приличном богатстве их владельцев. Сухопарый мужчина с козлиной бородкой лениво обмахивался перьевым веером. Второй же был более грузным и то и дело брезгливо морщил нос, словно воздух простолюдинов его глубоко оскорблял.

Ауры обоих находились на пике Пробуждения. Солидный уровень для рядового начертателя.

Двери постоялого двора распахнулись. На крыльцо вышел закованный в зелёную броню мастер Ордена Железной Лозы. Давящая аура ранней стадии Формирования Потока обрушилась на двор и заставила слабых практиков рефлекторно согнуть спины под чужим напором.

— Приветствую собравшихся мастеров! — голос воина рокотал, не оставляя места для лишних возражений, впрочем, и вежливым он тоже не был. — Орден Железной Лозы ценит то, что вы откликнулись на наш призыв. Ситуация такова: наши… дорогие соседи, Обитель Серого Пика, нынче переживают кризис. Их защита ослабла. Орден, исполняя свой союзный долг, направляет вас туда для укрепления массивов.

Мастер обвел толпу цепким взглядом.

— Однако в связи с недавними событиями Обитель стала подобна параноидальной деве. Они боятся пускать чужаков сразу во внутренние дворы. Поэтому сначала все вы отправитесь на форпост великой секты у западных границ. Там вы докажете свою полезность. Оплата будет щедрой, как и договаривались. А те, кто покажет истинное мастерство, отправятся в саму Обитель, где духовные камни текут рекой. Вопросы есть? Вопросов нет. Повозки ждут!

Мин закашлялся в кулак. Холодная улыбка осталась незамеченной.

Толпа зашевелилась и потянулась к транспорту. Грузный начертатель в богатых шелках прошел прямо мимо Мина и брезгливо отряхнул рукав.

— Сброд, — процедил он сквозь зубы своему сухопарому товарищу. — Орден сгребает каждого доходягу, что может держать кисть.

— Оставь, брат Цянь, — усмехнулся обладатель козлиной бородки. — Пусть едут. Этот форпост славится гнилыми миазмами и прорывами диких зверей, так что эти деревенщины станут отличным пушечным мясом, если вообще сумеют выжить в первые три дня, а мы тем временем спокойно дождемся перевода в Обитель.

Мин проводил их спины долгим взглядом.

«Мастер Цянь, значит, — мысленно отметил он. — Небеса любят тех, кто высоко задирает нос. Падать им бывает очень больно».

* * *

Путь занял время, за которое успела бы догореть добрая дюжина палочек благовоний, и всё это время деревянные повозки нещадно тряслись по избитым дорогам, пока привычный пейзаж окончательно не уступил место неприступным скалам. Вырубленный прямо в толще скалы форпост Железной Пасти нависал над глубоким ущельем, где рудокопы сутками перемалывали породу. Тяжелый воздух этого проклятого места оказался густо пропитан запахом серы с отчетливой ноткой запекшейся крови, а скачущее давление дикой ци тут же впилось тупой болью в виски прибывших мастеров. Форпост оправдывал свое название полностью, как внешним видом, так и агрессией.

Прибывших начертателей грубо согнали в длинный каменный барак, где вдоль стен выстроились шеренги жестких деревянных настилов. Исключение составлял лишь самый дальний угол у единственного узкого окна, сквозь которое пробивался свежий ветер, поскольку там располагалась застеленная циновкой широкая койка с приставленной неподалеку раскаленной жаровней. Мин молча пересек помещение своими неторопливыми шаркающими шагами, подошел к лучшему месту и небрежно бросил потертый холщовый мешок прямо на чистую солому, после чего тяжело опустился на край лежанки и прикрыл глаза. Идеальная демонстрация крайней степени физического истощения. Стоящие рядом провинциальные мастера поспешно втянули головы в плечи от такой откровенной наглости больного юноши, и в помещении разом стихли все разговоры.

Двери распахнулись. Внутрь в сопровождении небольшой свиты подпевал вошел мастер Цянь, и его взгляд мгновенно выхватил единственную приличную койку в этом клоповнике. Заметив на циновке какого-то ученого доходягу в грязном халате, мужчина скрипнул зубами. Привыкший к должному пиетету бродячий специалист по барьерам тяжело шагнул вперед, расправляя ауру пика Пробуждения до такой степени, что остальным поблизости дышать стало затруднительно.

— Щенок, — процедил Цянь, нависая над сгорбленной фигурой. — Твои родители не научили тебя уважать старших? Тебе от силы двадцать зим, сопляк. Что ты вообще можешь знать о Великом Дао Начертания? Твое место вон там, у двери на сквозняке. Пшёл вон!

Пухлая, щедро унизанная кольцами ладонь брезгливо потянулась вперед с четким намерением подхватить чужой холщовый мешок и вышвырнуть его в самый центр зала. Подмастерье даже не потрудился открыть глаза, однако из-под его широкого рукава вынырнула бледная рука. Движение вышло медленным, до странности вялым для человека перед лицом серьезного конфликта. Пальцы Мина мягко обхватили чужое запястье. Кто-то из стоящих позади прихвостней уже набрал в грудь побольше воздуха ради громкого издевательского хохота над этой жалкой потугой доходяги остановить сильного мастера, но смешок так и застрял в чужой гортани.

В ту самую долю секунды начертатель прогнал сквозь подушечки пальцев крохотную, спрессованную каплю ци, и этот направленный укол сработал эффективнее любого масштабного выброса ауры. Мастер почувствовал, как защитный покров его тела разорвался словно мокрая бумага под хваткой первобытного хищника, чья энергия без сопротивления впилась прямиком в оголенную кость. Зрачки Цяня превратились в крохотные точки. Вся кровь моментально отлила от побагровевших щек, и мужчина застыл на месте, парализованный пониманием того факта, что кости его предплечья уже жалобно скрипят и готовы разлететься в пыль от малейшего дополнительного нажима. Связь с Морем Ци оборвалась намертво.

Мин приоткрыл правый глаз. Болезненная тусклость юноши никуда не делась, вот только смотрел он на нависшего толстяка с абсолютным, заставляющим поёжиться, спокойствием гробовщика.

— Кхм… кхм… — Мин зашелся в кашле прямо под чужим кулаком, однако хватки не ослабил. — Простите этого невежественного младшего, мастер Цянь. Мое здоровье нынче совершенно ни к черту. Сквозняки крайне вредны для легких… Вы ведь не откажете больному человеку в такой маленькой слабости?

Крупные капли пота покатились по лбу зажатого в тиски аристократа, а колени мужчины предательски затряслись от невозможности выдернуть собственную кисть из этого стального захвата.

— Я… — сдавленный сип вырвался из пережатого страхом горла, поскольку былая спесь выветрилась подчистую. — Я… понимаю…

Пальцы начертателя неторопливо разомкнулись. Цянь отшатнулся назад и чудом не завалил на грязный пол своего сухопарого товарища, намертво прижимая пульсирующее запястье к животу. Сгрудившиеся вокруг коллеги банально не могли взять в толк причину такого резкого отступления, они наблюдали лишь странное касание и моментально побелевшего богача, попятившегося прочь.

— Брат Цянь? Чего ты встал? Вышвырни этого наглеца! — возмутился кто-то из ближайшей свиты.

— Заткнись, придурок! — истерично взвизгнул Цянь и начал быстро протискиваться в самую темную часть барака подальше от рокового угла. — Мы займем место у двери. Старшие всегда должны уступать больным, это… это истинный путь Дао!

Начертатели торопливо расступались перед перепуганным мастером, то и дело скашивая подозрительные взгляды на загадочного юношу. Сам же виновник переполоха просто поправил под головой свой пыльный мешок, повернулся спиной к залу и погрузился в спокойный сон.

«Истинный дракон не мечет бисер перед дворовыми псами, — довольно хмыкнул Гу Лань в его сознании. — Красиво сработано, паршивец. Ни единой капли лишней ци не пустил в воздух. Ты заставил его трястись от ужаса, а эти олухи даже не поняли, как близко к их шеям просвистела сталь».

«Пусть гадают дальше, дед, — мысленно откликнулся Мин, проваливаясь в медитативную дрему. — Неизвестность оберегает лучше крепостных стен, а в этой дыре нам еще предстоит поработать».

* * *

Утро на форпосте Железной Пасти окрасило небо цвета запекшейся крови, а древний защитный купол над вырубленной в скале крепостью мерцал совсем уж тускло и того гляди грозил осыпаться вниз истончившейся яичной скорлупой. Со дна ущелья тянуло холодом и какой-то дикой, необузданной энергией, и от этой агрессивной дряни у слабых практиков начинали ныть кости, а в глазах темнело.

Около двух десятков начертателей выстроились на каменном парапете у самого края пропасти, отчаянно кутаясь в полы своих плащей, пока мастер Цянь брезгливо морщил нос и старался держаться поближе к центру группы, прячась за спиной кутающегося в меха сухопарого товарища. Лу Мин стоял чуть в стороне. Всё так же сгорбившись под личиной чахоточного книжника Хао, он лениво изучал пульсацию массива над головой.

«Сплетение нитей изношено в труху, а корневые узлы наглухо забиты шлаком, — мысленно констатировал он, пока его Духовное чутьё без всякого сопротивления скользило по трещинам купола. — Любой приличный выброс из ущелья просто порвет эту сеть в клочья».

Пространство над ущельем ощутимо исказилось, из глубины бездны с рокотом поднялся духовный шторм, обрушив на крепость настоящий прилив первозданного хаоса, и небеса потемнели быстрее, чем обычный человек успел бы сделать один короткий вдох.

Ударная волна обрушилась на купол. Древняя формация заскрежетала, покрываясь багровыми трещинами, сквозь которые внутрь немедленно ворвались режущие потоки обезумевшей ци. Возведенные вдоль стены деревянные леса взорвались колючей щепой, и начертатели в ужасе закричали. Практики со средним уровнем Пробуждения с ходу рухнули на колени прямо в грязь. Они зашлись кашлем с густой кровью, потому что их слабые меридианы попросту не выдержали такого дикого перепада внешнего давления.

Лицо Цяня потеряло всякие краски, когда он дрожащими руками судорожно выхватил из-за пазухи дорогой защитный талисман из прессованной кости и до упора влил в него собственную энергию, накрыв себя вместе со спутником тусклым зеленоватым барьером. Щит загудел.

Хаотичная ци тут же ударила в преграду, раздался неприятный сухой треск, и зажатый в потных пальцах богача артефакт немедленно покрылся густой паутиной мелких трещин, ясно давая понять, что уже через один жалкий удар сердца барьер лопнет и разорвет эти изнеженные столичные тела на некрасивые кровавые куски. От парапета вдруг откололся увесистый кусок камня, подхваченный вихрем он превратился в отличный снаряд и по дуге устремился прямиком в лицо застывшего Цяня. Мышцы мастера намертво отказали. Он стоял и смотрел на приближающуюся смерть, не сумев даже вовремя закрыть глаза.

Бледная рука вынырнула прямо из серой пыли, и два пальца с легким хлопком сомкнулись на валуне буквально в волосе от переносицы Цяня, намертво гася убийственную мощь этого булыжника. Камень остановился. Аристократ перестал дышать, его колени предательски затряслись.

Не меняя скучающего лица, Мин слегка сжал пальцы, пропитанный диким штормом камень тут же покорно захрустел и осыпался вниз каменной крошкой, которую юноша аккуратно собрал свободной ладонью и совершенно невозмутимо пересыпал прямо в болтающуюся на поясе плошку с жидкой тушью.

— Какая удача, — пробормотал Мин, задумчиво взбалтывая эту грязную смесь кончиком кисти. — Порода обильно напиталась здешней энергией, так что лучшего связующего элемента просто не найти.

Не удосужившись взглянуть на осевшего Цяня, он развернулся и спокойным шагом направился к самому краю трясущегося парапета под хлещущими порывами ветра, пока его ветхий халат угрожающе трепало во все стороны. У самой пропасти Мин вскинул инструмент из соболиного ворса. Внутренний поток Ци прошел по его телу и отправился к кисти. Обычный знак «Якоря» всегда требовал четырнадцати точных штрихов, Мин ограничился тремя неотрывными движениями, вбивая тушь в трясущийся камень стены.

Три размашистых движения заняли ровно одно короткое дыхание.

Камень немедленно отозвался густым коричневым светом, знак активировался и намертво впился своими корнями в самую суть здешней породы, заставив пространство над участком ощутимо содрогнуться. Дикая буря навалилась на невидимый волнолом, взвыла от бессилия и послушно разделилась надвое, уводя основную массу разрушений в сторону от выстроенного барьера. В двадцати шагах от спины начертателя установился абсолютный штиль, а осевшая на плиты пыль красноречиво подтвердила прочность этой преграды.

Вжавшиеся в пол начертатели начали потихоньку приподнимать головы. Они пялились на сутулый силуэт у пропасти с неподдельным шоком, силясь осознать тот простой факт, что какой-то кашляющий доходяга только что перекрыл местный шторм тремя движениями, а чернила сделал буквально из грязи под ногами.

Тяжелые двери распахнулись, выпустив наружу мастера в темно-зеленых одеждах. Покрытый застарелыми шрамами практик Ордена Железной Лозы на пике Формирования Потока мгновенно зацепился тяжелым взглядом за зону аномального спокойствия и мерцающий прямо на парапете узел. Воин недобро сузил глаза, безошибочно считывая ту нереальную плотность намерения, которая сейчас ломала хребет природному катаклизму.

— Кто это начертал⁈ — рявкнул он, легко перекрывая басом гудящий на фоне ветер.

Спрятав кисть за пазуху, Мин откашлялся.

— Сквозняки нынче очень суровые, господин, — просипел он, наваливаясь всем весом на стену. — Пришлось немного подлатать щели по углам, а то мои хрупкие кости здесь совсем промерзнут.

Ветеран долго буравил его глазами. Выжившие на границах бойцы прекрасно знали истинную цену невзрачным начертателям, поэтому он лишь коротко кивнул, подошел к уцелевшему каменному столу и развернул там широченный кусок пергамента с общей схемой купола.

— Шторм повредил корневые узлы защиты! — рыкнул практик, оглядывая приходящий в себя сброд. — Мы распределяем участки, каждый получит свой кусок работы. Задание паршивое и можно легко сдохнуть от перепада ци, но Орден не скупится на выплаты. Кто покажет результат — поедет во внутренний двор Обители Серого Пика, а остальные останутся здесь.

Справившийся с подгибающимися коленями Цянь торопливо вытер пот и решительно протиснулся поближе к столешнице, натягивая на оплывшую физиономию маску оскорбленного профи, ведь статус требовал немедленной реабилитации.

— Мастер, — важно изрек он, поправляя помятый халат. — Я обладаю искусством тонкой настройки контуров, так что я заберу Центральный узел.

Короткий палец уткнулся в самый защищенный центр бумажной схемы, находящийся глубоко в недрах безопасной крепости, где вся энергия уже очистилась и риск подорваться на остаточном выбросе стремился к нулю. Офицер отлично понял этот маневр.

— Бери, — скривился мастер. — Стабилизируешь мне ядро. Оставишь там хоть одну трещину, я тебя собственноручно вниз башкой скину.

Практики засуетились над картой и стали разбирать куски поспокойнее. Мин просунул руку сквозь их спины и ткнул пальцем в самый край разворота, прямо на красный знак с припиской «Гнилая Бездна». Данный сектор перекрывал внешний кусок стены прямо над дымящейся пропастью, там от защитной вязи вообще мало что осталось, а камень обильно напитался ядовитой сыростью, так что любой нормальный человек добровольно сгноил бы себе там легкие за пару часов.

— Схожу туда, — глухо выдохнул он.

Вернувший себе здоровый цвет лица Цянь пренебрежительно фыркнул, разрезая возникшую паузу.

— Решил выехать на одном фокусе! — громко возвестил толстяк для своей свиты. — Да в Пасти его тушь просто стечет по стене! Мертвецу награды не полагаются, и если этот заморыш там вообще не загнется до заката, я при всех сжую свою кисточку!

Начертатель усмехнулся, складывая выданные схемы в карман.

«Болваны, — холодно подумал Мин. — Вы видите там яд, а я вижу глухой закуток без посторонних глаз и море непереваренной хаотичной ци. То, что нужно для Чернильницы».

— Как известно, жирные лотосы всегда лезут из самой вонючей грязи, — философски обронил юноша куда-то в пол.

Раздался очередной натужный кашель, и сутулая спина неторопливо побрела вдоль стен к самому смертоносному отрезку укреплений. Мастер Ордена проводил шаркающие сапоги долгим взглядом. За годы на передовой опытный офицер прекрасно уяснил, что настоящие демоны практически никогда не торопятся показывать клыки первому встречному, предпочитая душить свою жертву голыми руками.