Юноша стоял на берегу иссушенного озера. Его незримая аура подавляла даже редкие всплески геотермальных источников, придавливая кипящую породу обратно к земле с неумолимостью тяжелого пресса.

Бай Руи подошла к нему. Девочка вытирала лоб тыльной стороной ладони, выглядя при этом так, словно ее только что протащили за ноги через угольную шахту, однако в ее карих глазах пылал фанатичный огонь истинного творца. Она торжественно протянула ему оружие обеими руками.

— Всё готово, старший брат, — гордо выдохнула она.

Мин принял посох. Едва пальцы сомкнулись на гладкой поверхности, юноша ощутил бегущую по спине приятную дрожь. Сливовое дерево потемнело до цвета ночи и стало похоже на кусок отполированного черного нефрита. От основания до наверший с вырезанными драконами пульсировали багровые прожилки. Они вспыхивали и угасали в такт биению сердца начертателя, словно в мертвую древесину только что вживили кровеносную систему и оружие действительно получило жизнь.

Взгляд начертателя потемнел. Взревевшие двадцать пять русел мгновенно отозвались на мысленный приказ, и Мин направил поток своей свежей ци первой ступени Формирования Потока прямо в оружие. Если уж и стоило проверять новый посох на прочность, то сразу всей мощью что у него теперь была.

Раньше от такого напора сливовое дерево обязательно бы заскрипело, грозя разлететься в щепки и попутно искалечить руки владельцу, однако встроенное внутрь ядро голема внезапно сработало в качестве идеальной бездонной пасти. Багровые прожилки ярко вспыхнули. Излишки дикой энергии благополучно впитались и стабилизировались по всему массиву. Оружие в руках юноши превратилось в неразрушимое продолжение его воли.

Впитавшаяся Ци явно хотело наружу, заставляя посох мелко, и даже немного приятно вибрировать. Мин небрежно сделал полукруглый взмах.

Пространство перед посохом сжалось с сухим треском. С тупого конца древка сорвалась спрессованная волна ци с магмовым окрасом, перелетая через пустой кратер за долю вдоха и врезаясь прямо в остатки скалы на противоположном берегу. Никакого взрыва не последовало. Раздался лишь утробный гул, а сопротивлявшаяся огромным температурам и вековым дождям порода просто испарилась, стертая в серую пыль, медленно осыпающуюся на остывающую землю.

Мин смотрел на результат небрежного жеста. Его посох вырос вместе с ним, и это было приятное ощущение.

«Весьма неплохо, — проскрежетал в сознании Гу Лань с ноткой неохотного одобрения. — Девчонка-то не соврала. Ядро жрет отдачу и четко концентрирует выброс, так что теперь твоя дубина выдержит даже мою древнюю грамматику, если ты всё же соизволишь начертать на ней нечто стоящее, а не свои базарные картинки».

— О, предки! Ты Видел⁈ Видел? — Бай Руи запрыгала на месте, её медные инструменты радостно зазвенели. — Это же чистая гармония стихий! Старший брат, такому шедевру необходимо имя! Достойное имя, которое заставит врагов трепетать! Я думала назвать его «Укрощающий Драконов Столб Девяти Небесных Огней»! Или «Раскалённый Коготь Пылающей Бездны»! Как тебе⁈ А, или нет, его можно назвать…

Юноша опустил оружие и погасил свечение.

— Посох. Это просто посох, Ру-Ру, — ответил он со слабой усмешкой. — Если враг любезно дождётся, пока я выговорю всю эту чушь про укрощение столбов, он успеет сходить на рынок, выпить чаю и не спеша перерезать мне глотку. Длинные названия придумывают те, кому в драке больше нечего предложить.

Малявка обиженно надула перемазанные щёки. Мин же просто протянул руку и слегка потрепал её по макушке, небрежно сдвинув кошачью шапочку набекрень.

— Но инструмент вышел отменным, — честно добавил начертатель. — Крепче стали. Свою часть уговора ты отработала безупречно, младший мастер. Спасибо тебе за это.

Забыв об обидах, девочка мгновенно просияла. Она хитро стрельнула глазами и задрала нос.

— Ой, да ты еще главного не видел! Мой дедушка всегда говорил, что истинный артефакт обязан таить в себе секрет! — Ру-Ру ткнула чумазым пальцем в едва заметный узел на нижней трети древка. — Вложи сюда тонкую нить ци. Но только аккуратно!

Изогнув бровь, Мин послал едва ощутимый импульс в указанную точку.

КРАК!

Сливовый монолит треснул со звуком перебитого звериного хребта и немедленно распался на десяток-другой острых щепок. Лопнувшие багровые прожилки вытянулись в связующие нити чистой энергии, удерживая мерцающие куски древесины прямо в воздухе. Весь этот левитирующий мусор принялся медленно кружить вокруг ладони парня в подчинении его остаточной ауры.

— Ты всё-таки его сломала, — меланхолично констатировал Мин, разглядывая парящие щепки.

— А вот и ничего не сломала! — возмущенно топнула ножкой девчонка. — Ядро голема по своей природе стремится к воссоединению! Разделив физическую основу, я сохранила духовную цепь. Напихай эти осколки в сапоги, рукава или за пазуху, и ни один досмотрщик не найдет у тебя боевого артефакта! Стоит лишь потянуть нитку ци…

Договаривать ей не пришлось. Осознав масштабы подобной хитрости, Мин резко сжал кулак и втянул направляющую энергию обратно в центр ладони. С сухим щелчком осколки врезались друг в друга. Доли вдоха хватило на возвращение монолитного посоха, на древесине которого не просматривалось ни малейшего следа или трещины. Возможность обойти разоружение перед входом в богатые покои любых долинных выскочек стоила очень дорого, ведь внезапный удар тяжелым бревном работает намного лучше словесных доводов. В глазах юноши блеснул хищный интерес.

— Беру свои слова назад, — тихо признал начертатель и прокрутил древко в кисти. — Ужасно коварная штука. То, что нужно.

Бай Руи довольно задрала подбородок и поправила съехавший пояс.

— Вот именно! Клан Бай мусором не промышляет! — подхватив тяжелый мешок, девочка окинула взглядом дымный выход из каньона. — Пора бежать, старший брат. Надо поспеть в Кузню Огненного Гребня до того, как эти старые хрычи вынесут деду приговор. Я притащу им Сердце Каньона и заставлю подавиться собственным снобизном… снобизмом… в общем подавятся они у меня!

Глядя на едва достающую ему до груди мелочь, Мин невольно проникался уважением. Чумазая артефакторша таскала в себе больше стальной воли, чем иной умудренный годами мастер. Однако Долина кишела отморозками и мародерами, и выпускать ребенка в одиночку на тракты ему как-то не хотелось, то, что она как-то добралась сюда он как-то решил упустить из виду.

Пальцы начертателя скользнули за пазуху, выхватывая три плотных листа бумаги с вязью древней грамматики. Он молча сунул листы в руки растерявшейся Ру-Ру.

— Значит так, — голос юноши зазвучал жестко и холодно. — Дороги забиты падальщиками, а эти талисманы далеко не рыночные хлопушки. Красный скрывает «Пронзание» в огненном концентрате, так что если какой-то болван подозрительно уставится на твою сумку, не вздумай с ним болтать. Шлепай лист прямо ему в грудь и пускай искру ци. Вскроет любой доспех. Коричневый несет «Уплотнение». Полетят ответные плюхи — клеишь перед носом, оно и осадный арбалет остановит. А вот серебряный… — он на секунду запнулся. — Этот используй и беги без оглядки. Ауру спрячет надежно, сам старейшина Ядра вплотную не унюхает. Усвоила? И да, никому не показывай, даже деду. Каждый талисман работает дважды.

Ощутив пальцами запрятанную в листах угрозу, девчонка сглотнула и благоговейно прижала подарок к груди.

— Поняла, — тихо кивнула она. Порывшись в мелком нагрудном кармане, Бай Руи извлекла гладкий нефрит с вырезанной посередине полыхающей наковальней. — Служительский маяк внутренней фракции Огненного Гребня. Забредешь в наши края или просто захочешь скинуть преследователей с хвоста — суй его стражникам на входе. Мой Дедуля накроет стол для лучшего гостя, так что заглядывай!

Забрав теплый нефритовый кусок в кольцо, парень искренне улыбнулся.

— Навещу, — пообещал он. — Иди уже. И пореже отсвечивай перед теми, кто в два раза выше.

Девочка развернулась, но замешкавшись вдруг вернулась и крепко обняла Мина, после чего фыркнула и смешно засеменила ногами на выход.

Мин смотрел, как мелкая фигура резво перескакивает через остывающие камни. Лишь когда Ру-Ру окончательно растворилась за поворотом каньона, легкая усмешка ушла с его губ.

С долгами было покончено. Теперь перед ним высилась та самая первоочередная цель визита в эту пылающую преисподнюю.

Вернувшись к зияющей пещере, он выровнял шаг перед широким зевом, до сих пор сочащимся глухим остаточным жаром. Двадцать пять расширенных русел покорно погнали бурлящую энергию Формирования Потока к предплечьям. Отбрасывая трату готовой бумаги и воздейств ци, юноша уперся выставленными ладонями в ближайшую глыбу и с напряженным рыком надавил.

Скалистая порода нехотя поползла по пеплу, обильно высекая рыжие искры из подножия. Для верности Мин от души прошелся концом древка по верхнему своду арки, пробив слабое крепление скалы и обрушив на перекрытый выход несколько огромных пластов скалы.

Когда взметнувшаяся клубами пыль рассеялась, вход перестал существовать. Тяжелая каменная пробка отрезала любые лучи света, погрузив пространство в звенящую изоляцию.

Парень не спеша осел на пол в самой глубине новоявленной тюрьмы. Там, снаружи, продолжали кипеть страсти, а практики прочесывали тракты в поисках преступника, но в этой кромешной тьме он собирался провести ближайшие пару месяцев. Ровно столько времени требовалось для создания того аргумента, который окончательно выведет его на ступень выше.

* * *

Тьма заваленной пещеры давила на плечи. Отрезанный от света и испарений Кипящих Каньонов Лу Мин сидел в позе лотоса на самом дне иссушенного кратера, вслушиваясь в собственное размеренное дыхание и густой рокот двадцати пяти меридианов, где ци первой ступени Формирования Потока перекатывалась подобно расплавленному свинцу.

Внутри зажатой за пазухой Чернильницы откашлялся древний дух. Голос Владыки Звёздного Предела прозвучал в сознании юноши с торжественностью наставника, готовящегося передать смертному тайну богов.

«Слушай меня внимательно, мальчишка, и впитывай каждое слово, ибо ошибка здесь не оставит от тебя даже пыли, — медленно начал Гу Лань. — Начертание на бумаге, на камне или на нефрите — это лишь просьба. Ты берешь проводник, вливаешь в него свою волю и вежливо просишь Небеса позволить твоей ци изменить реальность. Но Начертание Пустоты… это не просьба. Это приказ».

Глаза Мина медленно открылись во мраке, блеснув золотистым отсветом.

«Пустота не имеет физической основы, чтобы впитать твою энергию, — продолжал старец, и его тон становился всё более угрожающим. — Когда ты пытаешься оставить штрих прямо в ткани мироздания, ты вступаешь в прямой конфликт с Великим Дао. Мир воспротивится тебе. Пространство попытается раздавить твою кисть, твою руку и твое Море Ци, чтобы стереть аномалию. Именно поэтому для Начертания Пустоты требуется минимум тридцать открытых каналов — чтобы твое тело могло выдержать чудовищный откат законов Неба и Земли. У тебя их двадцать пять. Это чистое самоубийство. Было бы, если б я не видел тех безумных вещей что ты творишь со своим телом. По качеству и широте твои каналы в целом подойдут ».

— Если бы я отступал каждый раз, когда мне обещали верную смерть, мои кости давно бы уже сгнили на восточном склоне Обители, — голос Мина прозвучал сухо. — Хватит лирики, дед. Как мне зацепиться за воздух?

Гу Лань тяжело вздохнул. Отговаривать этого фанатика было абсолютно бесполезно.

«Забудь про кисть. Твоим инструментом станет твое собственное тело. Собери ци в указательном пальце. Уплотни её до состояния божественного алмаза. А затем… вонзи свою волю в пространство и прорежь его. Не рисуй. Режь!»

Мин поднял правую руку, складывая во мраке пещеры указательный и средний пальцы в жест меча. Юноша сделал глубокий вдох. Двадцать пять расширенных меридианов взревели, и густая ци хлынула к кисти, спрессовываясь на кончике пальца в точку голубоватого света.

Он потянулся вперед. Намеревался провести всего один базовый штрих.

Едва его палец попытался сдвинуться в пространстве ради следа из чистой ци, мир вокруг взбунтовался.

Воздух перед ним приобрел плотность скалы. Тяжесть Небес обрушилась на плечи начертателя, стремясь раздавить смертного за попытку исказить законы бытия.

Кости в руке угрожающе заскрипели. Кожа на предплечье лопнула в трех местах, горячая кровь брызнула на остывшие камни, а сам Мин захрипел с налитыми кровью глазами и сузившимися зрачками, потому что боль напоминала погружение конечности в чан с кипящей смолой при одновременном дроблении каждого сустава кузнечным молотом.

«Видимо я тебя переоценил. Все же даже для твоих каналов это слишком. Остановись! Твои меридианы сейчас лопнут! — в панике заговорил Гу Лань. — Пространство отторгает тебя! Отзови ци! Для первого раза достаточно только прочувствовать.»

— ЗАТКНИСЬ! — прорычал Мин вслух, и с его прокушенных губ сорвалась кровь.

Лицо исказила гримаса ярости. Мышцы вздулись, вены на шее почернели от напряжения, но отступать он не собирался, особенно после пережитых ядов и ударов мастеров Ядра, так что если Небеса не хотят принимать его волю, он заставит их подавиться ею.

— Я… сказал… РЕЖЬ!

С диким ревом Мин влил в палец все свои резервы. Игнорируя рвущиеся под кожей капилляры, он рванул руку вниз.

КРААААК! Пространство застонало, не выдержав напора упрямства и плотности Формирования Потока.

Во мраке запертой пещеры вспыхнула золотая полоса. Штрих чистой энергии повис прямо в пустоте без всякой бумаги или камня, освещая окровавленное лицо юноши теплым светом.

Тусклая, едва видная, она просуществовала какое-то жалкое мгновение и исчезла.

Откат прорванного пространства немедленно ударил в обратную сторону. Невидимый таран врезался Мину в грудь, оторвал юношу от земли и швырнул через весь кратер, чтобы тот с болезненным хрустом впечатался в каменную стену и рухнул на спину, тяжело перекатываясь по острым осколкам.

В пещере стало тихо. Только прерывистое дыхание начертателя нарушало покой, пока от золотого штриха в воздухе не осталось лишь воспоминание.

Внутри Чернильницы воцарилось оцепенение. Гу Лань видел висящую в пустоте линию, и был потрясен до глубины души.

«Ты… ты больной ублюдок… — прошептал древний Владыка. — В мою эпоху гении из Императорского рода, обладающие тридцатью каналами и жрущие эликсиры тысячелетия, тратили месяцы медитаций, чтобы просто зацепиться за воздух! А ты… ты прорубил первый штрих с двадцати пяти каналов! С первой попытки! Ты вывернул законы Дао наизнанку на голом, скотском упрямстве!»

Лежащий в пыли Мин скосил глаза на свою правую руку. Пальцы оказались изломаны, кожа свисала кровавыми лоскутами, а всё тело содрогалось от истощения.

И всё же измазанные кровью губы юноши растянулись в дьявольской улыбке.

— Кхх… — он закашлялся, выплевывая на камни сгусток крови. — А ты был прав, старик… Это оказалось чуточку сложнее, чем я думал.

Время в закрытой пещере потеряло свой смысл. Оно измерялось лишь количеством пролитой крови, болью и медленно угасающим золотистым светом в пустоте.

Так прошло два месяца.

* * *

Стена из тяжелых валунов на входе в пещеру содрогнулась. Изнутри донесся рокочущий гул. По краям гигантских камней посыпалась сухая земля.

В центре завала вспыхнуло свечение, и два спрессованных сгустка ци ударили в породу изнутри.

Взрыв разорвал каменную преграду в клочья. Многотонные глыбы разлетелись в стороны и с грохотом покатились по склонам каньона, поднимая в воздух густое облако серого пепла.

Сквозь оседающую пыль из мрака пещеры вышел человек.

Лу Мин изменился. Отросшие волосы небрежно спадали на лицо темными прядями, а на проглядывающей сквозь лохмотья дикой пеньки коже виднелась вязь свежих шрамов от безжалостных откатов Начертания Пустоты, которые он раз за разом принимал на свое тело. Осанка оставалась прямой. В темных глазах застыло спокойствие мастера, полностью подчинившего себе собственную силу.

Он глубоко вдохнул обжигающий воздух каньонов, который теперь казался ему просто летней жарой.

Левая рука юноши поднялась к лицу. Между пальцами собралась Каменная Маска Лицедея, и едва прохладный камень коснулся кожи, артефакт впитался в плоть, заставляя резкие черты поплыть, скулы ввалиться, а плечи привычно ссутулиться. Хищник вновь уступил место чахоточному книжнику Хао.

Мин оперся на свой посох со скрытым ядром голема и побрел по тропе в сторону границ аномалии.

Кипящие Каньоны плевались грязью и шипели ядовитым паром. Мин прикидывал маршрут до точки сбора начертателей, которых собирал орден, когда раскинутое на сотню шагов Духовное чутьё уловило резкий всплеск враждебной ци.

Из-за нагромождения оплавленных скал вырвалась чудовищная тварь, взметая фонтаны каменной крошки. Пепельный Скорпион пятой стадии Пробуждения. Панцирь отливал ржавым железом, массивные клешни с лязгом щелкали в воздухе, а ядовитое жало на конце гибкого хвоста уже изогнулось для смертельного броска, потому что зверь почуял слабую ауру больного ученого и решил поживиться легкой добычей.

Монстр оттолкнулся всеми лапами и взмыл в воздух. Тень накрыла сутулую фигуру Мина.

Ещё два месяца назад Мин пустил бы в ход талисманы, уклонялся, рассчитывал траекторию и использовал посох ради пробития этой прочной брони.

Сейчас юноша даже не остановился. Он не перехватил древко и не изменил шаркающей походки.

Мин лишь лениво поднял правую руку и щелкнул пальцами.

Крохотная искра ци, спрессованная до немыслимой плотности благодаря пониманию Начертания Пустоты, просто сорвалась с его пальцев.

Хлопок вышел тихим. Но в следующее мгновение летящий в воздухе скорпион взорвался.

Непробиваемый панцирь лопнул. Кровь, куски хитина и внутренности брызнули во все стороны, оросив серый пепел зловонным дождем, а тяжелые клешни с глухим стуком упали в десятке шагов от Мина, так что от грозного монстра не осталось даже целого куска мяса.

Книжник Хао замер. Опустил руку и с удивлением посмотрел на свои пальцы.

«Надо же… — мысленно протянул Мин, слегка покачав головой. — Вложил всего каплю, а тварь разнесло в пыль».

Он вздохнул. Вытер несуществующую пылинку с рукава и продолжил путь к выходу из каньонов.

— Контроль всё ещё хромает, — вслух проворчал он сиплым голосом.